Я отвёз пса под предлогом, но на самом деле хотел рассказать Калебу то, что удалось выяснить моим ребятам. Если всё пройдёт удачно, то скоро мы узнаем, где Орин Диркли. Зои ответит за всё, что сделала, но для начала мы вытянем из неё всю информацию.

Кто заказал поджог нашего дома? Кто похитил лаборанта?

Как бы я ни старался сосредоточиться на мыслях о работе, сидящая рядом Роза постоянно отвлекала. Она ничего не говорила, но ей и не требовалось. Даже молчать Левьер умела очень громко.

Признаться в том, что скучал по её острому язычку, я не мог даже себе. Настроение, которое значительно выросло с того момента, как я её увидел, списывал на то, что в операции наконец-то появилась ясность. Да, дело было в работе… именно в ней.

– Мы точно едем к твоему брату? Или ты припрятал в багажнике лопату, которой заставишь выкапывать мою могилу? – буркнула с соседнего сиденья Левьер.

– С чего такие мысли?

– Ты всю дорогу улыбаешься, как псих. Предупреждаю, что не дамся так просто. Пока Альвар жив, не надейся, что я так легко сдохну…

– Боги, Левьер, а у тебя прекрасная фантазия, – рассмеялся я. – Я бы действительно хотел остановить машину где-нибудь в лесу, вытащить тебя, повалить на землю и…

– Морвель, ты заигрываешь со мной? – фыркнула Роза, скрещивая руки на груди.

– Браво, Левьер! В точку.

Слушать Розу, перепираться с ней и наблюдать за тем, как она закатывает глаза оказалось очень приятно. Я и забыл, как мне нравилось выводить её на эмоции.

– Я же падальщица, ты забыл?

– Ты ведь сейчас работаешь не по указке Берроуза, а из-за собственного желания отомстить.

– Демиан, прекращай, – осадила Левьер и укоризненно покачала головой. – Я понимаю, что тебе нравится издеваться, но у меня нет настроения. Твои приколы уже порядком надоели.

Я бросил на неё короткий взгляд, отмечая, как её пальцы постукивают по колену, будто в такт внутреннему раздражению.

В чём-то Роза была права, но ошибалась в том, что я издеваюсь. Я вернул взгляд к дороге и, сжав пальцы на руле, решил промолчать. Слишком легко мы заходили в ту зону, где любое слово могло обернуться перепалкой или… тем, чего я не мог допустить. Именно не мог, а не не хотел.

Моё желание взять Левьер никуда не пропало. Её аромат до сих пор сводил с ума. Только в этот раз я не мог сослаться на работу под прикрытием, отпуская своих демонов.

Если я поцелую Розу, прикоснусь к ней и перейду черту, которую нельзя переходить, то настанет мой конец. Она ответит мне… и тогда я не смогу остановиться. Нет сомнений в том, что она ответит: я видел её взгляд тогда в своей квартире перед тем, как Каяна и Калеб помешали нам.

Но расследование рано или поздно закончится. Она вернётся в ИКВИ, а я… продолжу жить, как и жил. Если продолжу.

– Демиан?! Меган? – Каяна встретила нас, распахнув входную дверь.

– Привет, – помахав рукой, я открыл заднюю дверь, выпуская здоровенного пса, который тут же принялся носиться по газону. – И у нас сюрприз!

– Гром? Так, какого хрена?! – сложив руки на груди, Кая прищурилась.

– Прости, это была его идея, – устало бросила Роза и подошла к донору ближе.

– Вы объясните мне…

– Собака?! – высунувшись из-за спины Каяны, спросил Мика. – Лука, Амель, давайте сюда, тут настоящая собака!

– Я вообще-то не знаю, как Гром отреагирует на детей, поэтому нужно для начала вас познакомить, – Роза побежала к своему псу, поймала поводок и усадила Грома, велев ему вести себя хорошо.

– Дем, ты хочешь, чтобы я тебя прикончила? Какого чёрта происходит? – прошипела Каяна, когда дети выбежали из дома и с опаской уселись на траву, наблюдая за собакой.

– Кая, я почувствовал, что ты взволнована…

Услышав голос брата, я отодвинул Каяну и вошёл в дом.

– Бля, Калеб, ты одеться не мог, у тебя же дети, – поморщился я, когда увидел, что брат только вышел из душа в спортивных штанах. Он держал в руках полотенце, которым вытирал волосы.

– Что случилось? И почему ты опять с падальщицей? Сраный цирк… – заглядывая мне за спину, зашипел брат.

– Не слишком ли вы часто сквернословите при детях? У меня новости, надо поговорить, – не отвечая на вопрос, я направился прямо в его кабинет.

Я уселся в кресло, закинув ногу на ногу, и вытянул сигарету, но тут же поймал на себе тяжёлый взгляд брата, который вошёл следом.

– Здесь не курят, – хмуро произнёс он, захлопывая дверь.

– Само собой, – ухмыльнулся я и спрятал сигарету обратно в пачку.

Калеб прошёл мимо, бросил полотенце на спинку кресла и натянул футболку.

– Ну? – коротко бросил он, садясь за стол. – Говори. И очень надеюсь, что падальщица имеет какое-то отношение ко всему, иначе…

– Наши нашли Зои.

На лице Калеба ничего не дрогнуло, но я почувствовал, как внутри него качнулась стальная балка. Он умел держать маску, но я слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить.

– Уверен? – наконец спросил он.

– Пока есть только то, что передали информаторы. Я хочу, чтобы её привезли сюда.

– И дальше? – Калеб сцепил руки в замок, подперев подбородок.

Я склонился вперёд, с улыбкой, которая скорее напоминала оскал.

– Дальше я вытащу из этой суки всё: кто заказал поджог, кто стоял за похищением Орина, кто прикончил Асторию. И если повезёт – выйдем на тех, кто украл разработки лекарства.

– Надо сообщить Верховным…

– Пока рано. Как только она будет у нас, и я получу всю необходимую информацию, сам отдам её служителям.

– Не доверяешь им?

– Ты и сам никому не доверяешь, не задавай тупых вопросов.

Брат ухмыльнулся и кивнул. Во всяком случае, в этом вопросе мы сходились во мнении, что поджог нашего дома – это личное и касается только нас. Как и смерть Астории, которая стала частью нашей семьи и была убита из-за этого.

– Что насчёт девчонки…

– Левьер не работает на Берроуза. Он отправил её в отпуск и дал понять, что не собирается ловить Альвара. Она сбежала, чтобы убить ублюдка, устроилась в стрип-клуб и ждала, когда он явится. Кстати, наша дорогая сестра помогла ей.

– И? – бровь Калеба поползла вверх.

– Она может помешать поимке Константина. Скоро Флоу передаст ему девушек, и тогда будет облава. А из-за неё всё может сорваться.

– И? – повторил брат, очевидно теряя терпение. – Ты не нашёл ничего лучшего, чем забрать падальщицу? Только из-за операции? Давай, Дем, признай, что дело в ней? Какого хрена? Я ведь предупреждал тебя…

– Успокойся, – выставив ладони перед собой, начал я. – Она останется у Лидии, под присмотром. Мне важно, чтобы она ничего не сорвала.

– И только? – с сомнением в голосе поинтересовался Калеб.

– Расслабься, я в курсе, кто она такая и кому останется верна. У меня нет фантазий насчёт нашего будущего и прочей хрени. Я прикончу Альвара, покажу ей, она успокоится и отправится туда, где ей самое место.

Брат хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Его зелёные глаза вцепились в меня, когда он заговорил снова.

– Ты не будешь пытаться сблизиться с ней, Дем. Давай только честно. Я видел, как у тебя сорвало крышу тогда. Ты вёл себя так, будто потерял контроль, будто она твой донор. Но она не твоя. И никогда не будет твоей. Ты это понимаешь?

В груди неприятно кольнуло.

– Я понимаю, – процедил я, глядя прямо перед собой. – Я не строю иллюзий. Левьер ненавидит меня и, чёрт возьми, у неё есть на то причины.

– Хочу тебе верить, – он поднялся и подошёл к окну. – У меня ещё один вопрос… Ты решил отомстить ему из-за Иды?

Злость ударила в виски так резко, что я на секунду перестал видеть перед собой брата, только силуэт, расплывшийся в красной пелене.

– Ты серьёзно? – слова сорвались на рычание. – Что за хуйня?

Пульс подскочил и нервно тарабанил в висках. Грудь тяжело поднималась и опускалась.

Меня разозлил не столько сам вопрос, сколько его мысль о том, что я могу на такое пойти. Да, Калеб не знал всей правды о моих отношениях с Идой. Кроме Розы я никому не рассказал о том, что Ида была беремена. Не уверен, что сам Берроуз знал об этом. Вероятно, она хотела всё скрыть и продолжить жить без груза прошлого.

В ту ночь, когда мы поругались и она убежала, я напился, вырубился на пару часов, а когда очнулся, осознал, что нам надо поговорить нормально. Я хотел предложить ей свою помощь, но без отношений. Отказываться от своей сущности и растить чужого ребёнка я не был готов. Эгоистично? Да.

Но доверие очень хрупкая вещь. Ида предала меня, когда соврала, и она это сделала намеренно, чтобы спрятаться от мудака-тирана. Она поступила эгоистично первой.

Благородство – не моя черта характера и никогда не была ей.

Я звонил ей, но она не отвечала… а потом я узнал, что произошло. Когда ко мне пришли жрицы Верховных, обвиняющие меня в подстрекательстве к самоубийству.

Был суд, который я с трудом помню. Берроуз тогда занимал какую-то военную должность, но ещё не создал ИКВИ. Естественно, он знал про существование первокровных и актиров, но под грифом «совершенно секретно».

Обвинения с меня сняли из-за недостатка доказательств. Вероятно, вмешался отец или брат, этого я тоже не помню. Тот период жизни выпал из памяти.

Спустя время я осознал, что Ида сбросилась с моста. Я не мог поверить в то, что это правда. Как она могла поступить? Почему думала только о себе в тот момент?

Венера сказала, что на суде Берроуз утверждал, что у Иды была затяжная депрессия, она постоянно плакала, и я, якобы, воспользовался её состоянием. Только со мной она не плакала…

– Если бы я хотел отомстить Юрию, я бы нашёл способ прикончить его самого, а не трогал тех, кто на него работает, – выплюнул я, глядя прямо в глаза брата.

– Успокойся, я просто спросил, – дёрнув плечом, ответил Калеб.

Я сообщил всё, что хотел, и теперь мечтал поскорее оказаться подальше отсюда.

– Как только Зои доставят, я дам тебе знать, – добавил я, выходя из его кабинета. – И ещё кое-что… Собака поживёт у вас.

– Какая собака?! – послышалось позади, но я уже шёл к выходу.

Роза стояла на газоне босиком и кидала Грому мяч. Собака, как заведённая, носилась по траве и с азартом вгрызаясь в игрушку. Рядом с ним визжали и смеялись дети, прячась за кустами и снова выбегая вперёд, пока пёс, обгоняя их, летел к своей хозяйке.

– Мика, хочешь кинуть? – спросила Левьер и протянула резиновый мяч пацану.

– И я! Я тоже хочу! – завизжала Амель, которая гладила Грома по спине.

– Вы так умотаете пёсика, – улыбнулась Каяна, которая сидела рядом с Розой.

Я не сводил глаз с лица Левьер. Рыжие волосы, чуть влажные, прилипли к щекам, ресницы отбрасывали лёгкую тень. В улыбке не было ни капли яда, ни привычной бравады.

Пальцы сильнее вцепились в дверной косяк. Хотел шагнуть вперёд, сказать хоть что-то, но понимал, что любое слово разрушит момент, который не принадлежал мне. Я – чудовище, которое тянет к краю, а она сейчас стояла посреди зелёного газона и выглядела так, словно принадлежала этому месту больше, чем я когда-либо принадлежал чему-то.

Серые глаза встретились с моими, и внутри всё перевернулось. Улыбка с лица Розы не сошла, напротив, стала ещё шире и ярче, заставляя меня хмуриться.

– Кажется, Гром отлично поладил с детьми, – поднимаясь, сказала Каяна, и, подхватив Левьер под руку, потащила ко мне. – Мы не против, если он останется здесь на время, пока вы во всём разбираетесь.

– Мы?! – возмутился Калеб, выходящий навстречу своему донору.

Каяна обвила шею Калеба и улыбнулась. Вероятно, это означало, что его мнение здесь никто спрашивать не станет. Смог бы я так же сдаваться каждый раз, если бы меня обнимали любящие руки?

– Нам пора, – помрачнев, я направился к машине.

Настроение резко упало. Не день, а эмоциональные качели. Я прекрасно знал, в чём причина, но решил, что пройду через это…

– Пока, малыш, веди себя хорошо. Я скоро вернусь, – Роза присела рядом с псом и крепко обняла его.

Я заметил, что её глаза заблестели. Она не просто оставляла пса, она прощалась. В каждом её движении было что-то слишком откровенное: как она зарылась носом в чёрную шерсть, как пальцы подрагивали, будто боялись отпустить, как губы беззвучно шевельнулись – слова были не для нас, а для него.

Левьер уже приняла решение… И это не было глупым риском на эмоциях – нет. В ней я увидел то, что видел в сотнях других, кто шёл на смерть осознанно. Смирение. Тихую готовность, которую ничем не собьёшь.

В груди неприятно кольнуло, а потом боль стала глухой и вязкой. Злость и страх смешались в один ком. Я ненавидел её за эту решимость и ненавидел себя за то, что видел – она способна отдать жизнь и не пожалеть.

Она решила умереть.

– Мы едем к Лидии? – сидя в машине, уточнила Роза, но я предпочёл проигнорировать вопрос.

Если отвечу честно, то всю дорогу буду выслушивать её возмущения и недовольство. Пусть будет сюрприз. Левьер будет ненавидеть меня, что в принципе, не меняет ситуацию.

– Жми на газ, – вдруг сказала Роза, пялясь в боковое зеркало.

За нами в плотном строю шли три тачки. Точно не гражданские, шли ровно, держа скорость, не обгоняя нас.

– Дерьмо… – резко вдавливая педаль в пол, прорычал я. Мотор взревел, и машина сорвалась вперёд.

Вечерняя дорога почти пустая, лишь изредка мелькали силуэты машин, но теперь на встречке вдалеке показался грузовик. Я прикинул траекторию и время, понимая, что манёвр должен быть точным до миллиметра.

Одна из машин преследователей резко рванула вперёд, подрезая меня и выталкивая ближе к встречке. Сквозь мигнувший свет фар я заметил ствол, высунувшийся из опущенного окна. Я резко дёрнул руль, и машина ушла в сторону, покачнувшись. В тот же миг воздух разрезал хлопок, и пуля врезалась в боковое стекло.

Раздался треск, осколки повалились в салон, звякнув о металл и кожу. Роза прижалась к двери, но я перехватил руль крепче, не позволяя машине потерять баланс.

– В бардачке пистолет!

Левьер сориентировалась почти мгновенно. Дёрнула ручку, выхватила оружие и, не теряя ни секунды, передёрнула затвор. Выправка у неё не просто «рабочая», она дышала этим. Движения резкие, но точные, без паники. Она развернулась к окну, фиксируя взгляд на ближней машине, которая держалась у нас на хвосте.

Я рванул руль в сторону, заставив преследователя выровнять траекторию, и в этот же миг выстрел резанул по ушам. Металл ударило искрами – пуля задела радиатор или фару. Машина противника качнулась, но продолжила держать курс.

Роза снова выстрелила, и на этот раз стекло вражеской тачки разлетелось в дребезги. Фары в зеркале замелькали хаотично, водитель потерял контроль. Очень надеюсь, что он сдох. Машина ушла в сторону и врезалась в ствол дерева, под визг тормозов и глухой грохот металла.

– Умница, девочка, – улыбнулся я, не отрываясь от дороги.

Грузовик на встречке уже был близко. Я резко бросил машину в сторону, проскакивая за секунду до того, как его массивная туша разнесла бы нас в клочья. Зеркало заднего вида зацепило блеск металла, и я услышал, как за спиной одна из тачек сорвалась с траектории и завизжала тормозами.

Фары последнего преследователя впивались в зеркало, не отставая. Я выжал газ, и машина рванула вперёд, влетая в узкий тоннель. Гул двигателя отдавался эхом, лампы над головой мелькали с бешеной скоростью, стены шли так близко, что казалось – мы летим по бетонному гробу.

– Демиан! – Роза вцепилась в панель, но голос её звучал твёрдо. Не истерика, а готовность. Она понимала, что мы несемся по краю.

Мне нельзя было облажаться. За себя страшно не было, но вот Левьер – человек. Её такие манёвры могут не просто покалечить.

– Мост, – процедил я, вылетая на открытое пространство.

Ветер ударил в лобовое, рев мотора слился с плеском реки под нами. Стальные балки моста тянулись ввысь, а за спиной всё ещё неслись фары преследователя.

– Сейчас!

Роза вскинула пистолет и прижалась плечом к дверце. Ветер хлестал по её волосам, сбивая пряди, но рука оставалась неподвижной. Она поймала цель.

Выстрел. Потом второй. Пули вошли в капот машины, и та качнулась, но не отстала. Я выжал газ сильнее, но понимал – здесь узкая дорога, манёвра не будет.

– Целься в колёса! – выкрикнул я.

Выровняв руку, Левьер снова выстрелила. Я успел взглянуть в зеркало: тачка задела бордюр, пробила ограждение и ушла в полёт. Металл скрежетнул, огни мигнули в воздухе и исчезли в пропасти.

– Готово, – Роза опустила пистолет, уронив его себе на колени.

– Красиво сработала, Левьер, – процедил я, сбавляя скорость и резко ударив по тормозам. Машина встала, колёса завизжали по асфальту, запах гари повис в воздухе.

– Кто это был? – выравнивая дыхание, сбивчиво спросила Роза.

– Точно не наши друзья, – усмехнулся я, доставая мобильник.

Я собирался отвезти Левьер в ИКВИ прямо в руки Берроузу и сдать её. Она могла помешать, и сукин сын прекрасно знал об этом. Пусть бы запер девчонку в камере, мне плевать, лишь бы она не вмешивалась. Но кто-то решил помешать моим планам. И я уверен, что это не Альвар или Флоу…