В тот момент, когда Альвар посмотрел на Смит, я всё понял… Догадки Калеба оказались правдивы, но теперь я не мог оставить это без внимания. Ещё немного, и Меган бы сломалась. Я ощущал страх, исходящий от неё. Действовать надо было быстро.

Я не сомневался, что мудак не оставит её в покое. Не теперь, когда он почувствовал запах её крови. Одним богам известно, что спасло Альвара от смерти. Наверное, во мне ещё осталось здравомыслие. Если бы я напал, то против такого количества первокровных не выстоял бы.

Моя ошибка могла стоить не только моей жизни. Смит бы прикончили даже не моргнув. Допустить такого я не мог, а потому поспешил скорее свалить.

Руки чесались от желания приблизить Альвара к мучениям. Но на это я найду время… Важнее было спрятать девчонку.

Когда Паркер открыл рот и позволил себе заикнуться про то, что Меган можно оставить, я всерьёз подумал, что это его последний вечер. Я не играл, когда сказал, что не отдам её никому. В тот момент это было правдой, и страшнее всего признать, что я не знаю, почему.

В какой момент я потерял контроль? Смит всегда была раздражающей колючкой. Мне не нравилось в ней ничего… кроме того, что всё больше сводило меня с ума. И в итоге крышу сорвало. Это не было похоже на влюблённость или даже на голод.

Это больше походило на пробудившийся звериный инстинкт – жёсткое, животное желание прижать её к себе и показать, что она моя.

Смит сидела, сжавшись в пассажирском кресле и молчала, будто боялась пошевелиться. Тушь поплыла по щекам, но слёзы больше не лились.

«Он изнасиловал меня…»

Слова снова и снова повторялись в голове, заставляя остатки контроля таять. Я сжимал челюсть до хруста, чтобы не сорваться. Ублюдок сломал её. И от этого внутри что-то полыхало. Злость и вина одновременно. Я хотел вырвать ему сердце и заставить заплатить за каждую её слезу, за каждый след, который он оставил на её теле.

– Как тебя зовут? – Я не должен был спрашивать.

Меня это не должно было волновать… Но как бы я не убеждал себя в этом, раз за разом проигрывал сам у себя. Пока она не знала, что станет моей, но я уже всё решил и теперь намеревался узнать её получше.

Когда Альвар задал ей вопрос, в ответ я услышал только фамилию. Левьер. Куда лучше, чем безликое Смит… Хотелось сказать это вслух, чтобы ощутить, как буквы приятно звучат на губах.

– Роза… – прошелестел тихий голос. Она сломалась и больше не показывала зубы и не пыталась спорить.

– Это имя идёт тебе куда больше, – заметил я, заезжая на парковку моего дома. – Красивая, но с шипами.

Что я несу?! Блять, Дем, просто захлопни рот и даже не смотри на неё…

– Папа тоже так говорил…

Затормозив, я прикрыл глаза, борясь с тем, чтобы не прижать её к себе. Она точно не была готова. Да и сейчас открылась мне не из собственного желания, а потому что я надавил.

Я повёл себя по-скотски, но иначе ответы было не получить. Если бы я не поступил так, она бы просто сбежала и, вероятнее всего, я бы никогда не увидел девчонку.

– Мне нужно позвонить напарнику… Моя собака осталась дома одна, – послушно отстёгивая ремень, сказала Левьер.

В груди снова полыхнула огненная волна. За пределами моего мира, у неё была своя жизнь. Напарник… Ухмыльнувшись, я повернул голову на неё.

– Ты трахаешься с ним?

Нет… Это было просто невыносимо. Я не мог сосредоточиться, не мог держать себя в руках и просто молчать. Вопрос сорвался, без обдумывания, будто я хотел ранить её и одновременно услышать то, что меня разрушит окончательно.

Левьер напряглась, её пальцы сжались на коленях, сминая ткань платья. Колкий взгляд метнулся ко мне и в животе стянуло так, что стало трудно дышать. Я ненавидел это ощущение. Ненавидел её за то, что она заставляла меня испытывать всё это. И ненавидел себя ещё сильнее, потому что хотел знать правду. Хотел, чтобы она сказала «нет», чтобы от этого чёртового слова стало легче.

– Ответь, – выдохнул я тише, чем собирался, но в голосе сквозила угроза. – Ты трахаешься с ним?

Она посмотрела в окно, будто пыталась найти там спасение. И это молчание било хуже любого ответа. От злости скрипнули зубы, захотелось врезать по рулю, но пальцы лишь стиснули кожу, пока суставы не побелели.

– Потому что он человек, да? – зло процедил я, не выдержав тишины. – А я, видимо, никогда не перестану быть для тебя чудовищем.

– Тебя это не касается, ясно?! – выкрикнула она, поворачиваясь ко мне. – Ты не имеешь ко мне никакого отношения! И то, что ты довёл меня до оргазма, не даёт тебе…

– То есть эту незначительную деталь ты решила просто упустить? Хочешь, я напомню тебе, как ты стонала? Со своим напарником тоже так заканчи…

Её кулак врезался в мою челюсть так неожиданно, что голова качнулась вбок. Боли не было, скорее раздражение и осознание, что она могла покалечить себя куда сильнее, но всё равно решилась.

Я пришёл в чувство, осознавая, что перешёл черту, но Левьер не остановилась: её кулаки обрушились на мою грудь один за другим, быстрые, бессильные удары, больше похожие на отчаянную попытку пробиться сквозь меня, чем на настоящую драку. Каждый удар резонировал с её злостью, с той болью, которую она пыталась выместить на мне.

Перехватив её тонкие запястья, я одним рывком усадил её на себя, удерживая так, что она оказалась прижатой к моему телу. Она выгнулась, пыталась вырваться, но это не имело смысла.

Если бы кто-то увидел нас со стороны, то мог подумать, что я завладел ей прямо в машине, не добравшись до дома. Я бы и хотел…

Грубый поцелуй стал моей попыткой заглушить её истерику. И, конечно, он провалился. Роза вцепилась зубами в мою губу так, что кожа лопнула, и вкус собственной крови наполнил рот. Я рвано выдохнул, но не отстранился. Наоборот, этот упрямый укус пробудил во мне ещё большее желание.

Её сопротивление било по нервам, но именно оно напоминало, что она живая, что я держу на коленях не безвольную куклу, а женщину, которая ненавидит меня так же яростно, как я её хочу.

– Чёртова сумасшедшая… – прошипел я, сжимая руки Левьер сильнее.

– Отвали от меня! Теперь ты знаешь, почему я вас так сильно ненавижу! Мог бы проявить…

Она пыталась вырваться, но я заставил её отклониться назад и упереться спиной в руль. Я видел, что ей стало больно, но колючка не сказала ни слова, продолжая испепелять меня. Внутри всё горело. Желание сломать её упрямство переплеталось с жаждой, и я уже не знал, чего хочу больше: крови или того, чтобы она окончательно сдалась.

– Проявить что, Левьер? Жалость? Уж прости, но я не стану жалеть женщину, которой это ненужно.

Уверен, что с ней подобное не сработает, нужно быть умнее и осторожнее. Если перегну, то Левьер просто не подпустит меня или застрелит, как и собиралась.

И почему, чёрт возьми, из всех женщин мой интерес проснулся именно к ней? Я мог бы объяснить это голодом, сорванным контролем, тем, что в последнее время слишком часто загонял себя на грань. Но в глубине души я знал – дело не только в этом.

У меня была догадка, откуда это всё берётся. Дело было не только в её силе или в том, что она оказалась умнее и упрямее, чем все остальные, кого я когда-либо встречал.

Настоящая причина крылась в её ненависти… С самого начала Левьер дала понять, что презирает меня. Ни секунды сомнений, ни попытки подстроиться, ни лжи ради выгоды. Только холодный взгляд и открытое отторжение. И вот именно это, как ни парадоксально, запустило во мне то, чего я не ожидал.

Инстинкт охотника, которого я никогда не испытывал. Мне казалось, что это касается только жажды крови, но дело не в этом.

Моя животная часть не могла смириться с тем, что женщина, которая разбудила во мне это дикое, разрушительное желание, смеет отвергать меня. Я привык, что страх ломает любую защиту, но с ней всё было иначе. Она не боялась, а если и боялась – не показывала. Левьер не хотела и даже презирала, и это рвало меня на части.

В тот момент, когда она была подо мной, я видел удовольствие, растекающееся в её теле. Такое не могло показаться, но она упрямо продолжала отталкивать, делая вид, что это ничего не значило.

Это было эгоистично, я понимал. Знал, что поступаю как последний мудак, что это не про влечение, не про выбор – это про моё уязвлённое эго, про зверя, который требовал, чтобы именно эта женщина принадлежала мне.

Отпустив Розу на соседнее кресло, я вышел из машины. До боли хотелось закурить, но сигареты лежали дома. А ещё надо было позвонить Калебу и, как бы мне ни хотелось, Берроузу.

Я нёс ответственность за Левьер и теперь она была в опасности. Её начальник должен знать это, как и то, что я не отпущу её.

Она догнала меня у лифта и вошла в кабинку следом. Встала напротив, ухватившись за бортики и опустила голову вниз, стараясь не смотреть на меня. Я же отказать себе в таком удовольствии не мог.

– Спальня и душ там. Я бы предложил тебе что-то из своих вещей, но зная, как ты меня ненавидишь – не буду даже пытаться. Попрошу Лидию привезти твой телефон и вещи, – уже в апартаментах сказал я, немедля проходя на кухню к шкафу с виски.

Первым делом налил в стакан, а уже потом закурил сигарету, лежавшую в пачке на краю стола. Роза молча скрылась за углом, а я пытался включить мозг. Сложнее всего было избавиться от навязчивой мысли, бросить всё и пойти за ней.

Я осушил стакан и с силой поставил его на столешницу, подливая ещё. Мне жизненно необходимо было поговорить с кем-то, кто может помочь, пока я не напортачил окончательно. Калеб был первым в списке тех, кого я просил приехать. Он не стал задавать лишних вопросов, понимая, что я только что вернулся с игры.

Дальше я вызвонил Лидию, помощь которой требовалась ничуть не меньше. Решив, что отложу разговор с Берроузом, я сел за стол и уставился в окно, дожидаясь, когда семья приедет.

Виски не глушил, сигареты не помогали – внутри всё клокотало. И стоило только услышать её шаги, я напрягся.

Повернув голову, я застыл. Левьер вышла из душа, мокрые волосы, прилипали к шее и ключицам. И на ней… моя футболка. Чёрт, слишком длинная для её хрупкой фигуры, но всё равно под тканью угадывались очертания груди и линии бёдер.

Горло тут же перехватило от жажды и от желания одновременно. Я резко поднялся, стул скрипнул, оттолкнувшись от плитки. Каждый шаг отдавался в висках гулом, и я даже не пытался остановиться.

Не уверен, что она догадывалась, чем для неё может обернуться такая мелочь. Подойдя вплотную, я прижал её к стене, загнав в угол между мной и холодным бетоном.

– Ты провоцируешь, – вырвалось из меня низким рыком. Я впитывал её запах, влажную кожу, тепло, и понимал, что ещё секунда, и я сорвусь окончательно.

– Демиан, – прохрипела Роза и упёрла ладонь мне в грудь. – Прекрати. Ты ненавидишь меня…

– Я уже не уверен, – склонившись ближе, я глубже втянул дурманящий аромат её тела.

– Ты не имеешь права… – она попыталась отвернуться, но я перехватил её запястье, притягивая ближе.

– Я и не должен иметь, – скользнув пальцами по её влажным волосам, ответил я. – Но скажи, Левьер… если я действительно ненавижу тебя, то почему каждое твоё движение сводит меня с ума?

– Слушай, то, что мы переспали, не даёт тебе права думать, что я твоя. Это было лишь частью задания и не более. Работа под прикрытием подразумевает, что случаются непредвиденные обстоятельства…

– Левьер, – перебил я, не позволяя ей договорить.

Рука сама поднялась, пальцы скользнули по её шее и, прежде чем я успел остановить себя, мои губы коснулись её кожи. Горячая, влажная после душа… Левьер дёрнулась, но слишком поздно. Я прижал её к стене крепче, и когда скользнул ниже, ощущая, как её голова сама откинулась назад, услышал то, чего ждал. Короткий, сдавленный стон, который она не смогла удержать.

– Слышишь? – прошептал я, не отрываясь. – Ты не можешь сопротивляться желаниям своего тела.

– Это всего лишь физиология… – её голос дрогнул, но я видел, как поднимается грудь и сбивается дыхание.

Я собирался переубедить её, доказать на деле, но хлопок входной двери заставил обернуться. В коридоре остановились Калеб и Каяна. Не нужно быть гением, чтобы понять, что брат был удивлён увиденным, но вот его донор…

– Ты, на хер, издеваешься?! – возмутилась Каяна и без колебаний направилась к нам, хватая Розу за руку и дёргая её подальше от меня. – Он что-то сделал с тобой? – заглядывая в лицо Розы, спросила она и метнула на меня гневный взгляд.

Левьер отрицательно мотнула головой и отвернулась, слишком очевидно показывая, что сделал… ещё как.

– Так, пойдём со мной, – Калеб махнул на дверь, и я с удовольствием пошёл на выход, понимая, что мне нужно подышать свежим воздухом.

Мы спустились на улицу, и я, наконец-то вернул себе возможность мыслить здраво.

– Во-первых, Альвар реально имеет отношение к истязанию девушек и Левьер – одна из его жертв. Он очень ясно показал, что вспомнил её. Во-вторых, у меня получилось установить на телефон Флоу маячок… И, в-третьих, я трахнул Левьер, – выпалив всё, как на духу, я взглянул на брата.

– Её настоящая фамилия? – поинтересовался он, и я кивнул в ответ.

Калеб замолчал, уставившись куда-то в сторону, на проезжую часть. Не то чтобы я ждал его нравоучений, но готовился к этому. В отличие от меня, мой брат-близнец был куда сдержаннее. Золотой старший брат Морвель, не то, что я…

– Пройдёмся немного? – предложил он.

– Я не могу уйти далеко. Если Альвар захочет напасть на неё…

– С ней Каяна, если что-то случится, я почувствую.

Согласившись, я позволил себе немного расслабиться. Мы вышли за угол, и ветер с проезжей части принёс запах бензина и пыли. Я глубже вдохнул, чтобы вытолкнуть из головы остатки её аромата. Пальцы зудели, словно требовали вернуться наверх и дотронуться до неё ещё раз.

– Слушай, Дем, – наконец начал он, не оборачиваясь. – Ты понимаешь, что девчонку нужно использовать. Так, как мы и планировали. Альвар клюнет, он уже проявил интерес. Это шанс, другого такого не будет.

Я сжал челюсти так сильно, что скулы заныли. На секунду представил, как его слова – это не про Розу, а про безымянную пешку в игре. Но Роза Левьер была не пешкой. Теперь нет… Ещё недавно я был готов вычеркнуть девчонку и никогда не вспоминать о ней, но в один момент всё изменилось.

– Нет, – резко перебил я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Я не позволю использовать её.

Калеб остановился и повернул ко мне голову. Зелёные глаза брата сузились, и в них блеснула усмешка.

– Только не говори мне, что один секс, и она уже имеет для тебя значение? – его тон был почти насмешливым, но глаза искали правду.

Кровь ударила в виски. Я почувствовал, как жар поднимается от груди к горлу. Хотелось ударить его, чтобы сбить это выражение с лица. Вместо этого я шагнул ближе, почти нависая.

Вспомнилось, как он угрожал мне, когда Каяна отталкивала его и выбирала меня. Это был единственный раз, когда я видел, как он теряет идеально выстроенный контроль.

– Я чувствую её запах, и всё рушится к чертям. Сначала мне казалось, что это из-за жажды. На игре я укусил её, думал, что это собьёт желание, но ни хрена. Даже секс с ней не помог насытиться… Она рядом, и я теряю контроль… – процедил я, чувствуя, как кулаки сжимаются.

Прохладный ночной ветер порывом ударил в лицо, сбивая часть моей злости.

– Она ненавидит меня, но даже это не помогает. У меня внутри всё перевернулось и я больше не отпущу эту девчонку.

Улыбнувшись, брат хлопнул меня по плечу и понимающе покачал головой.

– С Каей у меня было то же самое. Она сопротивлялась, бесилась, отталкивала. Мне хватило ума, чтобы не давить на неё. Потому что чем сильнее я напирал, тем больше она сопротивлялась, – Калеб скривился, а я понял намёк.

Его донор настолько отрицала их связь, что предпочитала колоть инъекцию, чтобы спать со мной. Она мечтала позлить его, а я… Я был идиотом… Мне важно было доказать, что я не пустое место, что меня может выбрать женщина, предназначенная для брата.

Не то чтобы Кая не нравилась мне. Нравилась. Как и многие женщины, но в глубине я всегда знал, что она не создана для меня. Моё эго всего лишь довольствовалось тем, что она выбирает меня. И мне было плевать, что она страдает, чтобы переспать со мной. Точнее не так… Плевать мне не было. Мне было жаль её, но я ничего не мог сделать. Оставить Каяну в тот момент одну – означало добровольно толкнуть её в тьму.

Это не благородство. Всё то же ублюдство, но так я хотя бы находил этому какое-то объяснение.

Калеб замолчал, явно обдумывая, как сказать так, чтобы я воспринял. Его взгляд скользнул по проезжающим машинам, и только потом вернулся ко мне.

– Дем, – тихо начал он, в голосе больше не было насмешки, только ровная констатация. – Подумай над тем, что я скажу, пусть тебе это и не понравится. Ида была женой Берроуза, и она умерла. Сейчас появилась эта девчонка, и она так или иначе связана с Юрием. Возможно, ты нашёл способ спасти её и ищешь в этом искупление.

Он сделал вдох, будто выбирая слова, стараясь не заходить на опасную территорию. Моя семья помнила про Иду и про то, как всё обернулось.

– Смертные не знают, кто мы на самом деле. Мы можем играть роль, можем прятать клыки и жажду, но это театр. А отношения, построенные на лжи, не живут долго. Ты ведь и сам это знаешь.

Плечи напряглись, я понял, куда он клонит, но промолчал.

– Но, – Калеб чуть прищурился, – бывает по-другому. Иногда они узнают, кто мы, видят нас настоящих. И вот тогда, если женщина не проявляет интереса, если она отворачивается, ненавидит, отвергает… что-то в нас просыпается. Я испытал это с Каяной. Сначала я хотел её, как животное, но понял, что, если продолжу, оттолкну. Чёртово наваждение, с тем лишь отличием, что она – мой донор, – он слегка улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным. – В этом есть логика: чем больше она отталкивает – тем сильнее внутри растёт желание. Потому что мы привыкли брать то, что хотим.

Как бы одна часть меня ни хотела мириться с услышанным, другая не могла отрицать, что это правда.

– Хочешь считать эту Левьер своей – твоё право. Я не стану переубеждать тебя, но не строй иллюзий, Дем. Она знает, кто ты, и не тянется к тебе, а ты из-за этого теряешь контроль. Включи мозг и подумай хорошенько: стоит ли она того? Ты не спасёшь девчонку, которая выбрала другой путь. Она – не Ида.

Я почувствовал, как привычная злость сползает, оставляя усталость, память и тугой узел в груди. Ида. Я делал вид, что научился жить дальше, но «дальше» так и не случилось.

Может, я действительно искал в Розе способ исправить то, что никому из нас тогда не удалось?

Вдохнув глубже, я пытался вытолкнуть её запах из головы – бесполезно. Он всё равно жил в моей крови. Но в этой навязчивости вдруг проступил контур – не только голод. Я привык решать быстро и силой. Привык не просить. И да, её отказ и упрямое «нет» только подкидывали дров.

Я не сказал этого вслух. Просто сжал и разжал кулаки, стараясь привести себя в порядок.

– Падальщица из ИКВИ может быть полезной, а может – стать твоей самой большой ошибкой. Она предаст тебя при первой удобной возможности и убежит к Берроузу. Не рушь свою и её жизни.

Ни с одной женщиной я не испытывал такого дикого влечения… Хотелось верить, что она – особенная. Но стоило открыть рот, и я понял, что врать себе уже не получится.

Калеб прав.

Это чистый инстинкт, извращённый до предела, и желание спасти её из рук человека, который уже однажды сломал жить дорогой мне женщины. Но я заблуждаюсь, думая, что смогу спасти её. Это глупо – Роза не нуждалась в герое, а я никогда им не был.