Поверить в то, что я вижу перед собой, казалось невозможным. С тех пор, как Шард погиб, Берроуз перестал пытаться использовать Каяну в своих целях. Я ничего не слышала о ней с того дня, как они покинули Ноктилию. Юрий как-то проговорился, что они вернулись, но я поняла, что девчонка больше не интересует нас как объект.

Конечно, теперь, когда разработки препарата пропали, нам нужно искать тех, кто замешан в этом. Очевидно, что Каяна и её первокровный были ни при чём.

Мимо меня пронеслась девочка лет десяти в пышном фиолетовом платье, усыпанном блёстками. Она махала перед лицом какой-то палкой со звёздочкой на конце и бормотала что-то под нос.

– Амель, будь осторожна! – убирая с дивана игрушки, чтобы мы могли сесть, крикнула Каяна.

Охренеть… Это что вообще такое?

Поймав мой озадаченный взгляд, она кивнула мне садиться и придвинулась ближе.

– Я стала опекуном…

Снова посмотрев на троицу детей, я быстро сообразила, что, судя по всему, это те самые, которых похитили для Улиса. Да… всё совпадало. Два брата и сестра. В памяти всплыло фото, предоставленное детским домом, в котором они воспитывались…

Благодаря Каяне их удалось спасти, но после детей сразу скрыли в центре под покровительством упыря Калеба Морвеля. Нам даже не удалось собрать хоть какую-то информацию о них. Только спустя пару месяцев на почту ИКВИ пришёл отчёт от психолога о том, что дети находятся в безопасности, их жизням ничего не угрожает, и других данных они не предоставят.

– Ладненько, – протянула я, возвращая взгляд на Каяну.

В голове один за другим вспыхивали вопросы. В курсе ли Верховные? Знает ли Юрий? Как такое могли допустить? Обычные дети в семье с кровопийцей…

Это ведь сущее безумие.

Даже если скрывать от них это, то рано или поздно истина всё равно всплывёт. Вся эта ситуация ставила под угрозу не только их психику, но и будущее, которое им светит в мире, где они будут знать, что монстры вполне реальны.

– Меган, скажи что-нибудь, – мягко попросила Каяна, заглядывая мне в глаза.

– Это… Я не знаю, что сказать, – бросив взгляд на стеклянную перегородку, открывающую вид на задний двор, куда убежали дети, вздохнула я. – Как это допустили?

– Ты хочешь знать, в курсе ли служители? – Каяна ухмыльнулась, заправляя волосы за уши. – Да, они одобрили моё желание стать опекуном. Берроуз тоже присутствовал на рассмотрении дела.

Вот так новость. Получается, что Юрий знал о том, что семейка Морвелей взялась воспитывать человеческих детей… Что-то я не припомню, чтобы он говорил об этом. Само собой, я – рядовой сотрудник, и начальство не обязано передо мной отчитываться, но такие вещи, как минимум, освещаются на планёрках.

– Боги, Меган, не надо так осуждающе смотреть! – взмолилась Каяна, хмуря брови.

– Я просто в шоке! – не сдержавшись, ответила я. – Ты ведь понимаешь, что вы – не обычная семья? У тебя в доме разгуливает кровопийца, и дети – вряд ли лучшая идея при таком раскладе!

– Калеб питается только моей кровью, и тебе это известно. Он не причинит никому вреда.

– Каяна, открой глаза! Из-за него тебя едва не прикончили. Мы до сих пор ловим ублюдков, которые причастны к похищению детей, а вы решили поиграть в идеальную жизнь?!

– Знаешь что? – Каяна поднялась и стиснула ладони, будто готовясь нападать на меня.

Настоящая мать-защитница, ничего не скажешь, за исключением того, что речь шла не о её фантазиях, а о реальных жизнях невинных детей, которые могли пострадать.

– Я и не надеялась, что ты сможешь понять! У тебя ведь пунктик, что все первокровные – ужасные животные, не способные контролировать себя. Ты смотришь на всё только со стороны своего страха!

Не сдержавшись, я поднялась следом и уставилась на блондинку. Она не понимала, о чём говорит, но сумела уколоть. Желание защититься завибрировало в груди.

– Что здесь происходит? – послышалось за спиной, заставляя обернуться.

Вот и сам Калеб Морвель пожаловал. Он оценил обстановку и с презрением взглянул на меня, а после подошёл к своему донору, приобнимая её за талию.

– Происходит то, что вы оба обезумили, – выдохнула я, чувствуя, как поднимается раздражение. – Ладно твоя благоверная, но ты куда смотрел, Морвель? Что это за идиотская затея? Решили поиграть в идеальную семью, когда ублюдки на свободе и в любой момент могут сделать что-то ужасное?

Первокровный молчал, но я видела, как на его лице ходят желваки.

– Напомнить тебе, – я сделала шаг ближе, сверля его взглядом, – что кто-то поджёг дом твоей матери, убил твою жену и похитил лаборанта? Ты сам видел, что они способны дотянуться до любого, если захотят. Тебе мало этого, Морвель? – голос сорвался, став громче. – Хочешь, чтобы дети тоже пострадали?! Чтобы однажды ты вышел во двор и не увидел их?

В карих глазах Каяны встали слёзы, а губы задрожали. Мне следовало быть чуть мягче, но если никто не смог донести до них простую истину, то я могу взять эту роль на себя.

– Ты… – начал было упырь, но донор вцепилась в него и спрятала лицо в его груди, прижимаясь ближе.

Я видела, что Калеб напряжён и готов буквально разорвать меня на части, но присутствие его… девушки заставило в первую очередь позаботиться о ней.

Наверное, эта картина должна была заставить меня думать о них иначе, увидеть пару с иной стороны, в которой первокровный действительно любит своего донора, но… Вся правда в том, что я не могу жить в иллюзии.

– Ну охренеть! – Я не успела заметить второго брата, который резко взял меня за локоть и поволок к выходу. – Я собирался просить Каяну помочь собрать тебя на покер, но ты же дикая! Очевидно, что у вас в ИКВИ совсем отсутствует чувство хоть какого-то такта, – причитал упырь, оттаскивая меня к машине.

– Отпусти меня! Ты тоже думаешь, что это нормально?! – вывернув руку из захвата, я остановилась напротив первокровного. – Речь ведь не об игрушке, а о детях, Морвель!

– О, я прекрасно понимаю, о чём идёт речь, – процедил он, наклонившись чуть ближе, так, что я почти чувствовала запах его тела. Горьковатая смесь табака и чего-то мятного, щекочущего ноздри. – Но в отличие от тебя, Смит, я не считаю, что загнать их обратно в бетонную коробку с дежурным психологом – это «нормально». У них должно быть право расти в любящей семье!

– А что ты называешь нормальным? – парировала я, глядя на него снизу вверх.

– Дети в безопасности, и уж поверь, Калеб постарался, чтобы никто не добрался до них. Мике исполнилось двенадцать, он прекрасно помнит то, как нападавшие говорили о том, чтобы сожрать их, понимаешь? Дети, которые воспитываются в центре, и так знают о том, что в мире есть не только люди…

– Ты – такой же идиот, как и твой брат! – не сдержав себя, я толкнула первокровного в грудь. Злость буквально колола кончики пальцев. – Неужели я – единственная, кто видит ситуацию без призмы розовых очков?

В следующее мгновение произошло то, чего я ожидать не могла. Морвель схватил меня и впечатал в кузов машины. Лопатки заныли от боли. Голубые глаза засветились тем самым огнём, который свидетельствовал о том, что звериная сущность взяла верх над человеческой.

Мои пальцы по привычке потянулись к поясу, на котором ожидаемо не было оружия.

Если он решит напасть, то я ничего не смогу сделать. Страх сковал тело, а в голове была только мольба, чтобы он опомнился и остановился.

Я думала, что справилась… Думала, что переборола себя, но вот я здесь с ощущением, что всё снова повторяется. Только на месте Морвеля другой первокровный, и он не остановится.

Флешбэк из прошлого заставил кожу покрыться ледяными мурашками, а глаза наполнились… слезами? Я что, готова была расплакаться?! Это осознание заставило собраться. Я не могла показать этому монстру свою слабость.

– Нет, Смит, ты у нас единственная, кто смотрит на мир «правильно». Мы – ужасные животные, а вы – люди, венец моральных принципов и благоразумия, верно? – жёстко спросил он, продолжая сжимать. – Что же с тобой произошло, что ты свято убеждена, что все первокровные – зло?

– Пошёл к чёрту, – делая вид, что не боюсь, бросила я.

– Среди людей достаточно убийц, насильников, маньяков и преступников, но что же ты не ловишь их, а? – убирая руки и брезгливо вытирая их о джинсы, насмешливо поинтересовался Морвель.

Я едва удержалась, чтобы не ответить честно. Ловила… Я искренне хотела сажать всех ублюдков за решётку, но тогда я не знала, что существует другое зло, способное перевернуть жизнь с ног на голову. Я не знала, что есть нечто, стоящее выше людей и способное управлять волей и подчинять себе разум для осуществления грязных дел.

Если бы люди знали, в каком мире они живут… Если бы у них была возможность обезопасить себя, то зла было бы меньше. Вот только Верховные веками утаивали эту информацию, боясь, что будет ещё хуже. Служители предпочитали контролировать актиров и первокровных, делая вид, что у них это получается.

– Ты уволена, Смит. Чтобы я тебя больше не видел, – бросил первокровный, направляясь в дом.

Я не могла пошевелиться. Взгляд зацепился за раскидистое дерево во дворе. Листья лениво покачивались от небольшого ветра.

Мне ведь не послышалось? Морвель сказал… Нет. Я сглотнула ком, который неожиданно больно прокатился по горлу. Слова ещё отдавались в ушах, обжигая изнутри и царапая по самолюбию.

Кажется, эта новость должна была обрадовать, но вместо этого я почему-то оскорбилась. Он считал, что я недостаточно хороша для работы с ним? Или… Мысли не складывались во что-то разумное или правильное.

Я будто ощутила себя в прошлом, в том самом, когда от меня отвернулись и когда меня лишили работы, которую я любила. Сейчас всё было по-другому, но внутри царил похожий хаос.

С трудом отрывая взгляд от ветвей дерева, чьи листья беззаботно качались в стороны, я вдруг поняла, что продолжаю зачем-то стоять здесь, в этом чужом месте, среди тех, кто никогда не поймёт меня так же, как я никогда не пойму их.

Открыв дверь, я забралась внутрь, завела двигатель и направила машину подальше отсюда. Мне пора было возвращаться в свой мир, на свою работу и делать то, за что меня хвалили, – ловить тварей, которые позволяли себе слишком много.

Дорога до штаба прошла незаметно. Я уговаривала себя, что всё к лучшему. Очевидно, что мы с Морвелем – плохая команда и, как ни крути, но у меня совершенно не получается считать его своим начальником.

Люси, как обычно, сидела за стойкой. Заприметив меня, она подняла бровь вверх, выражая удивление.

– Эм, Смит? Что ты тут делаешь? – приторно поинтересовалась секретарша. И, как нельзя кстати, я вспомнила её вид в доме Сиарда.

Да что за день такой?!

– Мне нужно поговорить с Юрием.

– Ну, его нет в штабе. Ему что-то передать?

– Скажи, чтобы назначил мне встречу, – разворачиваясь, бросила я и поспешила на выход.

Мне не нравилось всё происходящее. Мне не нравилось то, что у меня появлялось свободное время, в которое я постоянно о чём-то думала… Не нравилось то, что я без работы уже целый час. И ещё то, что я без понятия, что ждало завтра.

Добравшись до дома, я переоделась в леггинсы и спортивный топ, взяла Грома и отправилась на пробежку. Можно было посетить тренажёрный зал, но я хотела немного проветриться.

Казалось, я хожу кругами внутри собственных мыслей: одно и то же «что теперь?» повторялось в голове снова и снова, с каждым витком становясь тяжелее.

Чувство потери перемешивалось с раздражением, а раздражение – с пустотой, которую нечем было заполнить. Я не привыкла сидеть без дела, не привыкла чувствовать себя ненужной, и именно это сводило с ума больше всего.

Пробежка казалась единственным способом выплеснуть хоть часть накопившегося. Прохладный воздух обжигал лёгкие, но именно эта резкость помогала сбросить напряжение. Каждый шаг по асфальту отдавался в висках, заглушая хаотичные мысли, а ритм дыхания постепенно становился ровнее. Гром бежал рядом, тихо фыркая и время от времени обгоняя меня, будто проверяя, не сдалась ли я.