Какого хрена…

Это единственная мысль, которая вертелась в голове при взгляде на Меган Смит.

Притащилась в платье? Что у неё в башке? А если бы мне понадобилась её помощь в слежке… Правда понять, как её наряд мог помешать, я не подумал, но он бы точно отвлекал меня от работы, сбивая мысли.

Вздохнув, я сел за стол и сжал виски, стараясь унять злость, которая возникала при виде девчонки. Я ведь даже не договорил, не проинструктировал и, чёрт побери, она просто взяла и вышла.

Сжав челюсти, я поднялся, потому что не мог сдержаться, вышел из кабинета и увидел Смит, которая убирала мобильник в карман куртки. Не тратя время на слова, я подлетел к ней, схватил за руку и затащил обратно.

Наплевав на то, что она упиралась, что-то бормотала и то, что отряд мог стать свидетелем такого поведения, я захлопнул дверь и толкнул её к стене.

– Слушай сюда, Смит, – даже не стараясь придать лицу дружелюбный вид, я навис над девчонкой. – Ты – подчинённая, я – твой начальник. Меня не волнует, что ты не согласна, не волнует, что ты ненавидишь меня. Если что-то не нравится, – кивнув на дверь, я позволил ей додумать самой.

Серые глаза округлились, но, судя по напряжённой челюсти, я не напугал её, скорее разозлил больше. И это хорошо, потому что падальщица должна усвоить простые правила, по которым мы либо работаем вместе, либо нет.

– Всё сказал? Я могу идти? – холодно бросила она, в который раз показывая, что ставит себя выше.

– Ни хрена, – схватив за руку, я вжал её в стену, на этот раз причиняя физическую боль.

Вот это уже было лишним. Я никогда не причинял девушкам боль (страстный секс, где они сами просили жёстче не в счёт). Вот только рядом с падальщицей я вёл себя иначе, чем с остальными.

Нет, особенной она не была, дело не в этом. Она ставила под сомнения мой авторитет даже когда молчала. И при этом, чёрт возьми, я не мог выкинуть её из головы.

Не потому, что она мне нравилась, – наоборот. Я бы с куда большей охотой выкинул её из окна, чем снова коснулся. Просто… было ощущение, что она ходит по грани и бросает мне вызов.

– Какого хрена ты припёрлась в платье? Если бы сегодня нужно было работать под прикрытием?

Смит посмотрела на меня снизу вверх, не отворачиваясь и не отводя глаз. И всё моё нутро рвалось напомнить ей, кто тут главный. Не потому, что я хотел подчинения, а потому что иначе… иначе я терял контроль. Я ненавидел это чувство.

– Всё из-за платья? Оно так сильно тебя волнует? Ты сказал, чтобы одежда была неформальной, что ж – она неформальная. Если нужно подчинение, давай чёткие указания. У меня есть личная жизнь, за пределами твоего эго, Морвель. Ты испортил мои планы на вечер, я не успела переодеться.

Отпустив её руку, я сделал шаг назад. А она даже не потёрла запястье, словно я не причинил ей боли. Слишком гордая, чтобы показать слабость.

– Хочется быть главным, – теперь придвинулась она, поднимаясь на носочки и заглядывая в глаза, – принимай решения, которые сделают тебя таким. Ответственный руководитель – руководит, а не обвиняет. Но откуда тебе знать такие вещи? – усмехнулась она.

Меган Смит – самая большая ошибка, которую я мог допустить. В какой момент мне показалось, что она справится?

– И ещё, – ткнув меня пальцем в грудь, продолжила она. – Ты поцеловал меня и не удосужился извиниться. Я играю по твоим правилам, когда это требуется.

Я хотел рассмеяться, но не смог. Что-то в груди сжалось, словно слова её сработали точнее, чем предполагалось. Будто она вывернула мой контроль и швырнула его мне в лицо.

– Извинился? – повторил я, чуть наклонившись к её лицу, на котором можно было разглядеть крохотные веснушки. – Я не прошу прощения за действия, которые спасают нам обоим жопы. И да, ты играешь по моим правилам, но не тогда, когда это удобно тебе, а всегда. Потому что ты теперь часть моей команды. А я не терплю тех, кто ставит себя выше операции.

Она хотела что-то ответить, но я заговорил быстрее, перекрывая:

– Ты хочешь, чтобы я был ответственным руководителем? Отлично. Будь тогда, чёрт возьми, адекватным подчинённым. Если бы нам действительно пришлось гнаться за кем-то, и ты не справилась, то вина была бы на мне.

На мгновение в её глазах промелькнуло нечто непонятное, падальщица дёрнула подбородком, показывая, что сказанное задело.

– Я пытаюсь быть честным, Смит, – сказал я почти неслышно. – И если ты думаешь, что сможешь и дальше дерзить мне и оставаться при этом безнаказанной, ты ошибаешься. Нам предстоит работать вместе, – я провёл пятернёй по волосам, стараясь донести до девчонки свою мысль.

– Если я не уйду, – поправила она, но я не стал вступать в спор.

Будто я не знал, что падальщица здесь по указке Берроуза. Ему нужно следить за ходом дела, и он выбрал её. Почему? Предполагаю, что на это у него были свои мотивы и вряд ли он позволит ей добровольно отказаться от операции.

– Если не уйдёшь, – кивнул я, подыгрывая. – Но ты ведь хочешь подобраться к ублюдкам? Найти тех, кто продаёт людей и превращает их в актиров? По глазам вижу, что хочешь, Смит. Садись, мне нужно рассказать тебе детали по поводу работы под прикрытием.

Я отошёл от неё и вернулся обратно за стол, зная, что она останется. За спиной послышался отчётливый вздох, означающий, что она сдалась.

– Какие указания? – усаживаясь за стул, поинтересовалась она, делая вид, что ей безразличен ответ.

– Паркер пригласил меня на закрытую покерную игру в следующие выходные. Там собираются только избранные, те, кому можно доверять, поскольку количество беззакония там зашкаливает. Я согласился потому, что мне нужно добраться к нему поближе. Придурок проболтался, что он работает на кого-то, но не стал рассказывать, чем именно занимается.

Сложив руки в замок, я уставился на Смит, которая слушала не отрываясь.

– Помимо Флоу там будут и другие первокровные, любители выходить за границы закона при определённых условиях. Кто именно – я не знаю, но предполагаю, что все они могут быть причастны к рынку людей. Если я пойду туда один, то могу не заметить детали, которые будут важны. Как я уже сказал, ты – мои дополнительные глаза. Мне предстоит отыгрывать беспечного идиота и много пить, а ты будешь моим сопровождением.

– Отыгрывать? – вскинув брови, совершенно серьёзно спросила Меган, заставляя меня закатить глаза.

Как же она бесит…

– У тебя что, недотрах? – таким же тоном спросил я, не ожидая, что девчонка покраснеет в один момент.

Сам того не ожидая, я не просто смутил её, а наступил на больную мозоль и, осознав это, довольно улыбнулся.

– Что за бред… – пробормотала Смит, метая взгляд то в одну, то в другую сторону, будто ища, за что уцепиться, чтобы не смотреть на меня.

Я слегка откинулся назад, опёрся локтями о край стола и не сводил с неё глаз. Когда начинали юлить, прятать глаза, теребить край одежды и делать вид, что не задело – это означает только одно. Задело.

Смит была из тех, кто держался до последнего и старался делать лицо покерного игрока, когда внутри бушевал пожар, но я всё видел… Её реакция выдала гораздо больше, чем любые слова.

Недотрогу удалось пробить, вот только радость от этого была какая-то… хреновая. Не такой реакции я хотел. Мне не нужен был позор. Не нужен был дискомфорт. Я хотел сбить спесь. Убрать это раздражающее спокойствие, с которым она смотрела на меня.

А вместо этого что?

Щелчок по чему-то личному. По боли, которую она прятала за колкими репликами и прямой спиной.

Молодец, Морвель. Гениально. Именно так налаживают командную работу.

– Ты будешь играть роль женщины, с которой я бы хотел переспать… И следить за всеми, кто находится в покерном зале…

– Роль женщины, с которой ты хотел бы переспать… – просмаковала она и слегка улыбнулась. – Очень размытое понятие, не находишь? Под описание подходит… дай-ка подумать… Любая!

– Не любая, – коротко ответил я и зачем-то добавил то, чего не стоило: – Тебе точно надо постараться.

– Сомневаюсь, что мне нужно стараться, но так и быть – сыграю. Просто сопровождение?

– Сидеть, улыбаться, делать вид, что ты под внушением, как и все люди вокруг. Это делается специально, чтобы никто не рассказал. Конфиденциальность превыше всего.

– Поняла, – посмотрев на руки, лежащие на своих коленях, она замолчала.

Почему-то я увидел её уязвимой, или мне просто хотелось хоть на секунду увидеть Смит такой? Не борцом, не кусающейся стервой, а человеком… Тряхнув головой, я прогнал эту мысль к чёртовой матери, напоминая себе, что мне плевать на падальщицу.

– Теперь я могу быть свободной?

Я кивнул, не глядя на неё и добавил:

– Сюда нужно приезжать каждый день утром. Будешь постепенно изучать материалы, которые раздобудут остальные члены отряда. И не наряжайся больше – твоё участие в поле может понадобиться в любой момент. На сегодня всё.

Поднявшись, она, кажется, кивнула, но я продолжал смотреть куда угодно, только не на неё. Смит вышла, закрыв за собой дверь, я, наконец-то выдохнул с облегчением.

Осознание, что я её оскорбил догнало с опозданием. Она не заслужила услышать, что она непривлекательная. Девчонка чертовски хороша собой, но я никогда не скажу ей об этом. Да и вряд ли падальщица ждала комплимента от первокровного. Очевидно, что она ненавидела меня примерно также, как я её.

В противном случае я бы почувствовал от неё хоть какой-то отклик, когда целовал. Не скажу, что сильно старался, но обычно и этого было достаточно, чтобы сносить крыши девушкам.

Наверняка с ней нужна была другая тактика…

Какая, блять, другая тактика?! Возьми себя в руки!

Сегодня с настроением творилось какое-то дерьмо. Обычно я мог хотя бы натянуть маску и не выдавать раздражения. После поцелуя всё пошло наперекосяк.

Ублюдок Паркер.

Его предложение укусить девчонку официантку и её кровь на моих губах… Может я так бесился, потому что не мог поступить иначе? Пришлось сыграть по его правилам, чтобы он не заподозрил неладного.

Безвольное тело на моих коленях даже не дёрнулось, когда я вонзил клыки. Пришлось сделать хотя бы пару глотков и оттолкнуть девчонку, брезгливо вытирая кровь. Флоу не понял моего раздражения, поэтому пришлось выдумывать, что по сравнению с моей рыжей подружкой, эта кровь отвратна на вкус. Придурок поверил и просил захватить её на закрытую встречу.

Фактически я подставлял Смит, но как иначе было выбить из него то, что мне нужно? Все мы становились допустимым злом, чтобы бороться с бо́льшим.

Закончив в офисе, я отправился домой. Отчаянно хотелось сделать глоток виски в тишине. На меня повесили не просто задание, мне дали ответственность за людей.

Я привык работать один, но, увы, практика показала, что самому мне не добраться до тех, кто убил Асторию, похитил лаборанта и поджёг наш дом. Клубок закручивался всё сильнее и, будто вокруг моей шеи.

Привычная тишина встретила меня, как всегда, без слов и без ожиданий. Просто была рядом, как фон, ставший частью жизни.

Кинув ключи на полку, я прошёл по коридору в спальню, не включая свет, и скинул куртку прямо на пол. Бросил взгляд на кровать: чёрные простыни, идеально натянутые, будто тут никто не спал. Собственно, так и было. Последний раз я по-настоящему спал… давно. Очень давно. Всё остальное – короткие отключки, попытки выключить мозг хоть на пару часов.

Не позволяя себе думать, я включил воду в душевой, разделся и шагнул в кабину. Температура становилась выше, позволяя телу хотя бы на мгновение расслабиться. Я провёл рукой по влажным волосам, выдавил шампунь и растёр его на коже головы.

Парадокс, что место, которое должно было давать защиту – стало самым ненавистным в мире. Я бы предпочёл не возвращаться сюда, но сколько бы квартир не менял, правда в том, что дело не в обстановке, а во мне.

Выключив кран, я натянул спортивные штаны даже не думая вытереться полотенцем.

Наполовину опустошённая бутылка виски ждала на том самом месте, где я её оставил. Плеснув немного в стакан, я прошёл к дивану и опустился. Спина тут же сжалась от непривычной мягкости.

В квартире было слишком тихо. Из окна открывался вид на город, подсвеченный ночными лампами и огнями рекламных щитов. Дома, офисы, чужие жизни – всё это мигало, дышало, двигалось, но меня не касалось.

Я давно не думал, что живу один. Скорее, живу внутри себя. Будто моё тело ходило по квартире, выполняло команды, необходимые для существования. А всё остальное: стены, мебель, вещи – просто антураж. Не дом, не жизнь. Декорации для кого-то, кто однажды исчез.

Разговоры? Только рабочие. Люди? Вокруг были, но внутри никого. Своих чувств я не обсуждал, о чужих предпочитал не спрашивать. Семья? Мы знали о демонах друг друга, но предпочитали не лезть, понимая, что легче никому не станет.

У Калеба вот получилось выбраться… Благодаря донору. Мы же с Лидией продолжали тонуть, делая вид, что жизнь продолжается.

Я сделал глоток виски и зажмурился. Память подбросила образ, который я навсегда хотел стереть из памяти, но не мог. Девушка с длинными тёмными волосами в белом развивающемся на ветру платье…

Она смеялась, говорила глупости и была в тот момент такой живой… настоящей. Но из-за меня её больше нет. Я вообразил, что смею быть любимым и она поплатилась за мою ошибку.

Ида Берроуз навсегда останется в моей памяти, как клеймо, выжженное раскалённой кочергой. Каждый раз после её смерти, позволяя себе хоть малейшую мысль о том, что могу быть счастлив, оно начинало зудеть, напоминая, что я не создан для любви. Нашёптывая, что я уже полюбил однажды и дорого заплатил за это.

Хотелось бы провести вот так остаток дня до самого утра: с закрытыми глазами, с обжигающим виски в горле и иллюзией, что я уснул. Но не получилось.

Память, упрямая сука, не захотела останавливаться на Иде. Она сместила фокус. Перемотала плёнку и выдала другой образ, такой же чёткий, такой же невыносимо живой.

Взгляд, наполненный злостью. Рыжие волосы, уложенные в беспорядке. Бледная кожа с веснушками, как разбросанные наугад точки. И губы, которые не дрожали, даже когда я прижал её к капоту. Даже когда приказывал раскрыть рот.

Чёртова, упрямая, вредная Смит…

Сжав стакан сильнее, я ощутил, что стекло треснуло под пальцами. Виски растёкся по ладони, капая на обивку.

Почему именно она всплывала сразу после Иды? Почему именно её я вспоминал не как раздражение, а как вызов, который принял? Я не имел права даже думать о ней. И всё же…

Подниматься, чтобы убрать осколки, я не стал. Отшвырнул то, что осталось от стакана в сторону и улёгся прямо на диван. Я заслужил худшей жизни, но предпочитал бы сдохнуть где-нибудь… Жаль, возможности пока не представилось.