Не знаю, сколько прошло времени, но тело среагировало быстрее разума. Я резко подскочила, сердце колотилось, готовое проделать путь сквозь грудную клетку наружу. Что-то было не так.

Комната погрузилась в полумрак. Я моргнула, пытаясь понять, который час… но тут же замерла.

Шум воды за дверью душевой. Вряд ли бы кто-то посторонний стал использовать мою комнату для того, чтобы освежиться.

Я соскочила с кровати и бесшумно направилась к источнику звука. Осторожно повернув ручку, я тут же ощутила горячий пар и отчётливый металлический запах.

Калеб стоял под душем с опущенной головой, упираясь руками в стену перед собой. А на коже… кровь. Очень много крови. Она стекала с его плеч, груди, живота, как израненное полотно, по которому кто-то провёл багровой кистью. Струйки алого цвета ручьями бежали по телу, разбиваясь о плитку.

– Калеб…

Наплевав на то, что могу намочить одежду, я рванула к нему. Мне стало дурно от высокой температуры вперемешку с ароматом крови, которая, казалось, льётся прямо из лейки.

Его руки тут же подхватили меня, но не прижимали к себе, словно боясь испачкать.

– Тихо, милая… Это не моя кровь. Успокойся, – прошептал он, проводя костяшками по контуру моего лица.

Облегчённый выдох сорвался с губ. Я опустила голову, позволяя себе осознать, что он здесь и что всё в порядке.

– Демиан…

– Жив.

– Кто-то пострадал? – преодолевая сухой ком в горле, спросила я.

– Только те, кто этого заслуживал, – ответил Калеб и принялся расстёгивать пуговицы моей рубашки.

Мысли путались, перескакивая с одного ужасающего образа на другой, не позволяя сложить происходящее в целостную картину. Он жив. Он здесь. Всё должно быть хорошо. Но почему тогда мне хочется упасть на пол и зарыдать?

Моя рубашка соскользнула с плеч и упала к нашим ногам, оставляя тело открытым для пара, воздуха и его взгляда. Он не торопился. Не говорил. Просто смотрел так, будто мне тоже нужно было отмыться. От страха. От напряжения. От ожидания, которое разъедало изнутри.

Когда пальцы коснулись пояса моих брюк, я инстинктивно вздрогнула, но не от страха, а от осознания, насколько сильно я скучала по этим прикосновениям. Его губы почти невесомо скользнули по ключице, затем по линии шеи, оставляя за собой след, который не отмоет никакая вода.

– Ты дрожишь, – прошептал он, не поднимая головы.

– Я… не понимаю, – еле выговорила я. – Орин тоже в порядке?

– Потом, – только и ответил он. – Сейчас я хочу просто почувствовать тебя. Напомни мне, что я живой.

Я не нашла в себе сил и смысла возражать. Просто приблизилась, позволив ему прижать меня, как что-то родное. Его пальцы изучали кожу с сосредоточенной неторопливостью, будто вспоминали каждую линию. Губы двигались уверенно, без спешки, находя те места, где напряжение растворялось, а дыхание сбивалось. Мои тихие стоны растворялись в шуме воды, не доходя до мира за пределами этого мгновения.

Вопреки моему желанию, Калеб не стал переходить черту. Как бы я ни просила, ни целовала в ответ, он настоял, чтобы мы отправились в кровать. Но даже там я не получила желаемого.

Мой первокровный легко притянул меня, не оставив возможности вырваться. Ещё влажная после ду́ша спина соприкоснулась с его горячей грудью, под которой чувствовались толчки сердца. Он опустил подбородок мне на плечо, щекой коснулся виска, а вторая рука скользнула вдоль бедра, фиксируя меня полностью.

– Калеб… Это нечестно, – прошептала я, чувствуя, как его дыхание щекочет шею, но не отстранилась, потому что в этом было что-то удивительно правильное и спокойное, по-настоящему живое. – Расскажи хотя бы, что произошло?

Он не сразу ответил. Лишь крепче прижал, укрывая нас одеялом, будто мог спасти от всего, что таилось за стенами этой комнаты.

– Квартира Орина была пуста, – в тоне слышалась усталость, но он не остановился, преодолевая себя. – Демиан с Меган и ищейками из ИКВИ уловили след, но… всё оказалось сложнее, чем мы надеялись.

Я не перебивала. Только слушала. Тело расслаблялось, но разум напрягался, готовясь к худшему.

– Те, кто за этим стоит, не идиоты, – продолжил Калеб. – Они разбросали запахи Орина по разным локациям специально, чтобы запутать. Дем понял, что это отвлекающий манёвр, что настоящего запаха мы не почувствуем. Скорее всего, его глушат намеренно.

Он сделал паузу, проводя пальцами по моей руке. Ласково, но в этом жесте сквозила сдержанность.

– Берроуз не обманул. И выяснилось, что та рыжая знает о местоположении ублюдков, которые напали в лесу.

– Вы нашли их? – я повернула голову, стараясь заглянуть в его лицо.

Калеб кивнул, но отвёл потемневший взгляд, сжимая челюсти.

– Сиама я прикончил сразу, – коротко ответил он. – Седрик попытался сбежать… Демиан догнал, но нам не дали с ним расправиться. Его забрали ИКВИ. Сейчас его держат в центре, пытаются расколоть. Орина с ними не было и, судя по всему, они не имеют к его пропаже отношения.

Не выдержав, я вскочила и уставилась в лицо моего первокровного. Удивление смешалось с осознанием. Те двое… которые были в лесу, которые убили Логана…

Калеб прикончил Сиама, наплевав на то, что он ценный свидетель в расследовании. Осознав, что он сделал, я кинулась к нему на шею, оказавшись мгновенно прижатой к его телу. Судя по количеству крови в ду́ше, Калеб не просто убил, он заставил его как следует прочувствовать всё перед смертью.

– Всё позади, Кая, – поглаживая мою обнажённую спину пальцами, сказал он. – Никто больше не посмеет причинить тебе вред.

– Думаешь, Седрик расскажет?

Калеб молчал несколько долгих секунд.

– Придётся. Уверен, он не центральная фигура, но он наверняка что-то знает. Через него мы найдём и остальных.

– Орин… – я не смогла договорить.

– Он совершенно точно жив, потому что связан с исследованием. Уверен, что убивать его не станут, зная, что он принимал участие в разработке.

Я кивнула, прижимаясь крепче.

– А Зои?

Калеб выдохнул сквозь зубы:

– Она залегла на дно…

– Думаешь, она может быть как-то связана со всем этим?

– Пока нет прямых доказательств, но мы уверены, что в поджоге виновата именно она.

Внутри всё холодело. Я вдруг поняла, насколько глубоко мы во всём этом. И насколько близки к чему-то большему.

– Мы найдём Орина, Кая. Обещаю, – прошептал Калеб и, склонившись, поцеловал меня в висок. – А сейчас я бы хотел немного поспать…

– Конечно, – я понимающе закивала и перекатилась обратно на бок, прижимаясь к нему. – Ты… хочешь укусить меня?

– Боги, Каяна, – со смешком выдохнул он. – Первокровный – я, а ненасытная – ты.

Я не ответила. Только чуть поджала губы, стараясь унять это странное, тянущее изнутри чувство. Не просто желание. Скорее нужда. Калеб касался моей кожи, медленно скользя подушечками пальцев вверх и вниз по руке.

– И да, я хочу укусить тебя, а потом вдавить в этот матрас и заставить выкрикивать моё имя до самого утра…

– Только никаких «но»! – улыбнулась я, понимая, что дальше последует фраза, которая заставит мою фантазию притормозить.

– Тогда дай мне хотя бы пару часов, и я в твоём распоряжении.

Руки сместились на талию, притягивая ещё ближе так, что мои ягодицы упирались в его пах. Пришлось обречённо вздохнуть и выкинуть из головы все пошлые мысли, которые при виде этого мужчины никак не хотели исчезать.

Под мирным горячим дыханием, щекочущим шею, я забыла обо всём, позволив себе просто расслабиться. Казалось, я не смогу уснуть, но обволакивающее спокойствие и чувство безопасности не оставили мне шанса.

Сон ещё не отпустил, но где-то на грани дремоты и пробуждения я ощутила движение. Пальцы скользнули по моему бедру, неспешно, изучающе. Я даже не сразу поняла, что Калеб не спит.

Подушечками он прочертил линию от талии до внутренней стороны бедра, и у меня перехватило дыхание. Я всё ещё лежала к нему спиной, но теперь уже не могла оставаться неподвижной.

Я сжала простыню, стараясь не выдать участившееся дыхание, но Калеб всё равно знал, что я не сплю.

Когда его ладонь снова вернулась к талии и заскользила вверх к груди, я уже не сдерживалась. Выгнулась в пояснице и сильнее прижалась к нему, ощущая явное желание, упирающее мне в ягодицы.

Бёдра приподнялись навстречу второй руке, которая, понимая намёк, спустилась ниже. Я вздрогнула, когда он коснулся чувствительного места.

– Всё ещё хочешь, чтобы я тебя укусил?

Я едва могла говорить. Он провёл губами по моей шее, будто прицеливался, и на секунду мне показалось, что он в самом деле укусит. Но вместо этого он задержался у мочки уха, и прошептал:

– Или мне сначала заставить тебя стонать?

У меня не было ответа. Только жар, пробегающий под кожей, и дрожь от его руки, которая легла между моих ног. Калеб знал, что делает. Знал, что доводит меня до предела. И наслаждался этим.

Кто-то из нас оставался в здравом уме, и это точно была не я, потому что, доведя меня до оргазма, мой первокровный не продолжил. Я собиралась возмутиться, но Калеб напомнил, что мы не одни.

Вот чёрт… у меня совсем вылетело из головы, что мы в квартире Лидии и где-то рядом ещё и Венера.

– Риэль тоже здесь? – вспоминая их последний разговор, поинтересовалась я.

– Уехал, как только я вернулся.

– Почему ты попросил его побыть здесь? Ты доверяешь ему, несмотря на то, что он Верховный, которые судил тебя?

– Риэль один из немногих моих друзей. Пусть он так и не считает. Я в нём не сомневаюсь…

– Даже если Лидия хочет его убить взглядом? – не удержалась я.

На губах Калеба мелькнула насмешливая ухмылка.

– Они… честно говоря, я не уверен, кто из них в большей степени причиняет друг другу боль.

Я нахмурилась, оставшись недовольной ответом, но Калеб не позволил мне думать об этом дольше положенного.

– Нам пора вставать. Много дел…

– Каких?

– Сначала к Верховным. Нужно закрыть вопрос с обвинениями. Я не хочу, чтобы это дело продолжали тянуть. У меня есть кое-что поважнее, – загадочно добавил он, скользнув взглядом к моим губам.

– А потом? – спросила я, стараясь не показывать волнения.

– Потом к Берроузу, – Калеб сел на край кровати, проводя рукой по волосам. – Хочу знать, удалось ли разговорить Седрика.

Я приподнялась, наблюдая за его спиной. Строгая, сильная, напряжённая… Как будто всё это время он просто ждал, чтобы снова встать и действовать.

– Я поеду с тобой, – твёрдо, не сомневаясь в своей решимости, сказала я.

Калеб минуту просто смотрел, прежде чем губы тронула усталая, но настоящая улыбка.

– Нет, – таким же спокойным тоном ответил он, но я даже не успела возмутиться, как услышала продолжение: – Ты поедешь в центр, повидаться с детьми. Донна написала, что у них сегодня концерт и тебя пригласили.

– Но…

Нагнувшись, чтобы в который раз поцеловать, Калеб вычеркнул любые возражения одним касанием.

– Пожалуйста, Кая. Вряд ли то, чем я сегодня буду заниматься, достойно твоих глаз. Займись чем-нибудь более полезным.

В памяти промелькнул момент в лесу, когда я видела, как он вырывает кадык Тео.

– Ты ведь… не убьёшь служителей, – на всякий случай, поинтересовалась я.

Он рассмеялся, по-настоящему. Откинул голову назад и разразился коротким, хриплым смехом, в котором не было ни капли контроля, ни доли насмешки. Только чистая, искренняя эмоция. Я застыла, не сразу сообразив, почему так странно ощущаюсь внутри… пока не осознала: я никогда не слышала, как он смеётся так – не с ухмылкой, не с иронией, не с горечью, а именно смеётся…

Это было… непривычно. И оттого ещё более завораживающе. Он казался моложе, светлее, живее. Словно скинул с себя все те маски, которые привык носить, и позволил себе быть просто мужчиной…

– Что? – удивился он, склоняясь ближе.

– Я… просто совсем тебя не знаю…

– Ты знаешь больше, чем кто-либо, Каяна. И у нас достаточно времени, чтобы продолжить изучать друг друга… А теперь одевайся, я отвезу тебя.

Я не стала возражать. Мне действительно нужно было отвлечься на что-то хорошее.

Место, в котором я бывала однажды, встретило детским смехом и лёгкой суетой.

Калеб провёл меня до входа, его ладонь привычно скользнула по моей пояснице, оставляя след тепла. У крыльца он остановился и, не сдержавшись, склонился, чтобы поцеловать в висок.

– Я вернусь, как только закончу.

Он задержался на пару секунд, а потом, не оборачиваясь, пошёл обратно к машине. А я стояла и смотрела, как он садится за руль и исчезает за поворотом.

– Мисс Каяна! – окликнул знакомый голос, и я обернулась, наблюдая Донну, которая радостно махала. – Я так рада, что у вас получилось приехать!

Женщина поправила волосы и улыбнулась, кивая охране, чтобы пропустили меня.

– У детей сегодня небольшое представление! – возбуждённо затараторила директор. – Они сами его придумали, но наша учительница музыки… она обожгла руку, и теперь не может играть на пианино. Господин Морвель сказал, что вы… – она замялась, покраснев. – Может, вы окажите нам услугу?

Я едва заметно покачала головой, отмечая, что Калеб знал об этом, но решил умолчать. Наверняка, подумал, что я не смогу отказать детям и… оказался прав.

Спрятав улыбку, я ответила Донне согласием.

– Вы даже не представляете, как я благодарна! Они так старались и не хотелось расстраивать их тем, что сегодня всё сорвётся…

– Всё в порядке, я работала с детьми раньше. Мне будет только в радость.

– Вы не играете больше? – Донна приподняла брови, словно сказанное мой прозвучало неожиданно.

Мы с ней пошли по коридору, мимо детей в самодельных костюмах: крылья из проволоки, венки из бумаги, мантии, сшитые из простыней и украшенные блёстками. Один малыш в плаще фокусника пытался заколдовать игрушечную лягушку, другая девочка, очевидно принцесса, бегала за ним с пластиковым мечом.

Я не переставала улыбаться, несмотря на ответ, который собиралась произнести.

– Да, мне было тяжело садиться за инструмент из-за кое-каких событий в жизни, – произнесла я и удивилась тому, как спокойно прозвучали слова.

Раньше от одного воспоминания внутри всё сжималось, но теперь боль будто отступила, оставив после себя только глухую тень, которая всегда следует по пятам, но если не оборачиваться, её можно не замечать.

Донна не стала задавать лишних вопросов. В её взгляде не было жалости, только тихое уважение к тому, что я хотя бы нашла в себе силы ответить.