Юриэль поднялась с места и медленно обвела взглядом собравшихся:

– Предлагаю снять с Калеба Морвеля все текущие обвинения. Да, он покинул зал заседаний без разрешения и да руководствовался эмоциями, а не законом. Но давайте будем честны: его действия спасли Каяне жизнь. И если уж судить его, лишь за то, что не остался сидеть сложа руки, когда она оказалась под угрозой. По-моему, это называется не преступлением, а инстинктом… и чувствами.

Она покосилась на остальных, сделала паузу и продолжила, спокойнее:

– Кроме того, согласно отчётам, собранным Нинэль за всё время их связи, Калеб лишь однажды позволил себе укусить Каяну без её согласия. Это, разумеется, не делает его невиновным, но показатель важный: он научился сдерживаться. Даже с теми сложностями, которые испытывают первокровные с донором. Это говорит о многом.

– Это произошло с моего согласия, – поправила я, не понимая, могу ли вмешаться. – В тот день, когда мы возвращались из моего родного города, я знала, что Калеб голоден, но намеренно отказалась сдавать кровь, пока он не поможет мне. Это была сделка…

Юриэль не стала ничего говорить, лишь слегка улыбнулась и продолжила:

– И не стоит забывать, – добавила она чуть тише, – тот случай в доме Улиса, где он вновь впился в неё… не должен учитываться. Он не напал. Он спасал. И если бы не его действия, Каяна могла бы погибнуть уже тогда.

Женщина села, показывая, что договорила.

Затем высказался Доминик, я старалась не слушать его, сосредоточившись на лице Калеба. Он чуть повернулся ко мне и улыбнулся, как бы говоря, что всё будет хорошо.

Мне бы его уверенность… Стоять здесь, после всего, что случилось и пытаться доказать, что он ни в чём не виноват… Я очень устала, но понимала, что рано расслабляться.

Потом говорила Диана. Служительница тоже просила снять обвинения, руководствуясь тем, что боги не просто так послали меня Калебу. Она считала, что это не просто случайность. А то, что между нами произошло – это не более, чем простая ссора, которая присуща двум влюблённым.

Доминик зло рассмеялся, замечая, что женщин удалось одурачить, придумав сказку про любовь. Боги, как же меня раздражал этот мужчина! Я представляла себе Верховного Аркхи иначе. В этом человеке никакого стремления к порядку, только раздутое эго.

Когда заговорил Эрих, в комнате повисла тишина.

– Согласен, – произнёс он медленно, без единого проблеска эмоций в голосе. – Калеба следует держать в камере до полного выяснения всех обстоятельств.

– Что?! – вырвалось прежде, чем я успела подумать. Я резко шагнула вперёд, готовая буквально вцепиться в него, в это равнодушие и холодную уверенность. Но Калеб остановил, мягко перехватив меня за плечи и возвращая на место рядом с ним.

Мне казалось, я ослышалась. Это его сын. Его кровь. И он…

– Я понимаю, что ты хочешь защитить его, – продолжил Эрих, обращаясь уже не столько ко мне, сколько к остальным. – Но именно потому, что он мой сын, я не имею права потакать ему. Калеб всегда действовал с холодным расчётом, он образец чёткого следования целям. Но с появлением донора, для всех очевидно, что он как с цепи сорвался. Необдуманные действия и эмоции заглушают здравый смысл.

Он сделал паузу, сцепив пальцы в замок.

Боги, как же хотелось броситься к нему и расцарапать лицо! Его заботила только собственная репутация и то, что подумают остальные, если он захочет оправдать собственного сына.

– Я ушёл из семьи, потому что однажды сделал выбор сердцем. И всё, что осталось после этого, – руины… Не хочу, чтобы мой сын оказался на этом же пепелище. Если он действительно невиновен, это подтвердится. Но если мы освободим его сейчас, то создадим прецедент, при котором чувства важнее закона. И однажды это обернётся катастрофой.

Не в силах вымолвить хоть слово, я просто смотрела в лицо мужчины. Если бы не руки Калеба, удерживающие меня на месте, не знаю, смогла ли устоять. Я надеялась, что он станет тем, кто точно оправдает своего сына… Теперь надежды не было.

Слёзы защипали глаза, и я развернулась, прижимаясь лицом к груди Калеба. Мои пальцы цеплялись за его рубашку, боясь отпустить.

Последним заговорил Риэль. Я не стала оборачиваться, понимая, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

– Тише, тише, милая, – Тёплая ладонь поглаживала меня, успокаивая, но это всё равно бесполезно.

Я не хотела снова расставаться…

– Мы все прекрасно знаем, на что способен Морвель. Но он сорвался с места, рискуя своей жизнью и репутацией, потому что почувствовал страх той, кто связана с ним. Да, он нарушил процедуру. Но, откровенно говоря, я бы больше удивился, если бы он остался сидеть, равнодушно дожидаясь своей участи.

Что?! Обернувшись, я уставилась на служителя Мивеи. Тёмные глаза смотрели на нас, но на лице не было никаких эмоций.

– Его поступок не бунт, а импульс. И этот импульс спас девушку. Думаю, иногда результат важнее формальностей. Я за то, чтобы отпустить его под наблюдение до окончания расследования, – договорив, Риэль поднялся и, не удостоив никого прощанием, вышел из кабинета.

Я не понимала, что только что произошло…

Видела улыбающиеся лица Дианы и Юриэль, Берроуза, который, кажется, облегчённо выдохнул, и Доминика, покрасневшего так сильно, что ему пришлось ослабить галстук на шее.

Верховные принялись подниматься, руководитель ИКВИ что-то сказал Юриэль, и они вместе вышли. Диана, проходя мимо, прошептала свои поздравления. Доминик просто пулей вылетел.

В кабинете остались только мы и Эрих. Отец Калеба медленно встал с места, собрал бумаги со стола и… молча покинул комнату.

Калеб мягко коснулся лица, заставляя меня поднять взгляд.

– Всё хорошо, – прошептал он, касаясь губами моего подбородка. – Всё закончилось, Каяна.

Я зажмурилась, потому что слёзы снова подкатывали. Он обнял крепко, обволакивающе, впитывая в себя мою дрожь и боль. Его пальцы вцепились в мою спину также, как мои в его.

Эмоции переполняли. Всё слилось в одно: паника, усталость, облегчение, горечь. Я не понимала, как так вышло, что мы добились этого… но вышло. И всё равно, по-настоящему радоваться не получалось. Потому что Астории больше не было.

Она погибла, прикрыв меня собой. Возможно, именно её смерть заставила Риэля вмешаться. Он увидел, как Калеб сорвался ко мне и изменил своё решение.

– Пойдём, Каяна, – прошептал Калеб мне на ухо, всё ещё не отпуская.

Я почти не помню, как мы вышли в коридор. Всё как в тумане, как в плохом сне, когда ноги наливаются свинцом и хочешь бежать, но не можешь.

Лидия стояла чуть поодаль, и когда заметила нас, тут же бросилась навстречу.

– Слава богам! – воскликнула первокровная, притягивая меня к себе.

За её спиной показался Демиан. Он просто подошёл, сдержанно, внимательно глядя на Калеба. Несколько минут, а может и больше, они смотрели друг на друга и молчали. И лишь потом Калеб коротко кивнул, подтверждая что-то в этом безмолвном диалоге, понятном только им двоим.

– Астория…

– ИКВИ увезли тело. Все преступления, связанные с актирами, – их работа. Расследованием будут заниматься они, но в этот раз Верховные вмешаются, – ответил Демиан.

– Орин, – я скривилась, вспоминая, как Астория призналась, что влюблена в парня.

Если парень чувствовал то же самое к Асти… Я, как никто другой, могу понять, что он сейчас переживает.

– Я рассказала ему, – Лидия опустила взгляд и сжала губы.

– Всё потом… Каяне надо отдохнуть, – сказал Калеб и все согласно кивнули.

Первокровная предложила поехать к ней, но зеленоглазый мотнул головой, сказав, что мы поедем к нам в квартиру.

К нам… Как странно это прозвучало, как на другом языке.

Он взял ключи от машины, которые протянул Демиан и потянул меня к выходу.

На дорогу я не смотрела. В машине просто прижала колени к груди. Внутри царапалась пустота, все эмоции выкачали. Я осознавала всё, что произошло, но никак не могла погрузиться вглубь себя, чтобы прочувствовать это.

Когда мы приехали, Калеб подхватил меня на руки и без лишних слов понёс в квартиру. Приложив палец к цифровой панели, он открыл дверь и уверенно понёс меня в душ.

– Нужно смыть с тебя кровь, – зачем-то пояснил он.

Калеб осторожно стянул с меня кофту, ловко освобождая руки и плечи от ткани, стараясь делать всё медленно, боясь причинить боль даже прикосновением.

Он обошёл меня сбоку, опустился на колени, снял обувь, потом носки, потом… рука застыла в воздухе, глаза поднялись к лицу, спрашивая разрешения освободить меня от белья. Ни одного лишнего движения. Ни намёка на пошлость.

Но прежде, чем я успела что-либо сказать, его взгляд скользнул вбок и задержался. На мгновение лицо Калеба померкло, челюсть напряглась, а тень боли пробежала по глазам. Он заметил тонкую, розоватую полоску, уже затянувшуюся, но всё ещё говорящую о том, что случилось.

– Всё в порядке, – пытаясь вернуть его в реальность, отозвалась я. – Уже ничего не болит.

Он продолжал смотреть с тем немым, разрывающим душу выражением, которое бывает у мужчины, ощущающего вину за то, что не сумел защитить.

Я обхватила себя руками, не от холода, от того, что его взгляд смотрел глубже, чем мне бы хотелось. Увидев этот жест, Калеб наконец-то очнулся.

Бережно включив воду, он дождался, когда она станет тёплой, и лёгким движением подтолкнул меня внутрь душевой кабины.

Стоя под струями воды, я сжалась, обняв себя за плечи, словно это могло удержать на месте всё то, что разваливалось внутри. Тёплые капли сбегали по коже, смывая кровь, грязь, страх, но не тревогу. Я не понимала, как набраться сил, чтобы просто потянуться за губкой.

Он вошёл в душ следом, тихо, не касаясь меня. Я не удивилась. Только опустила голову ниже, не в силах выдержать вес собственных мыслей.

Подхватив губку, первокровный выдавил на неё гель и начал медленно проводить по моим плечам. Развернувшись, я шагнула ближе и уткнулась лицом в его грудь.

Руки тут же обняли меня крепко, уверенно и надёжно, показывая, что я в безопасности.

– Я никуда не уйду. – Слова прозвучали тихо, едва различимо в звуке падающей воды.

– Мне страшно… Вдруг… Вдруг они снова нападут? Вдруг они убьют тебя?

Пальцы сжали подбородок, заставляя меня поднять лицо.

– Каяна, я не позволю этому случиться. Ты… слышишь?

Я слышала, но не верила. После всего случившегося казалось, те существа, они… не просто первокровные, они монстры, которые не остановятся, пока не уничтожат всех, кто стоит у них на пути.

И в этот момент Калеб, не дожидаясь слов, просто склонился ко мне ближе и поцеловал. Неуверенно, осторожно, проверяя, не оттолкну ли я. Но я бы не посмела.

Мир перестал существовать. Страх, боль, воспоминания, мысли – всё исчезло, как смытая водой кровь на моих руках. Осталась только кожа под пальцами и жар его губ.

Я прижалась сильнее, растворяясь в поцелуе. Всё, что было во мне, вздрогнуло. Тело, устав от боли, наконец решило взять власть над разумом. Захотелось спастись хотя бы в этом. В нём. В том, что горело между нами с самого начала.

Мои пальцы двинулись по его плечам, ощущая крепкие напряжённые мышцы. Это было единственным способом почувствовать себя живой, и я не могла не воспользоваться им.

Он ответил сразу. Уже смелее, понимая, что это нужно не только мне. Ладони легли на спину, скользнули ниже, сдавливая ягодицы, прижимая меня и заставляя ощутить его желание. Губы стали жаднее, жёстче, горячее. Всё ощущалось не так, как раньше… не ласково, не сдержанно.

– Калеб… – хрипло произнесла я, заглядывая в затуманенные от желания глаза. – Ты должен укусить меня.

Пальцы, только что сжимавшие мои бёдра, ослабли, лишаясь решимости. Взгляд стал тяжёлым и полным напряжения. Он нахмурился, не скрывая того, как сопротивлялся моим словам. Я медленно подняла руку, провела тыльной стороной ладони по его щеке, замирая у скулы.

– Ты весь на пределе. Боишься сорваться. Но разве не это нас разрушает? Постоянный страх быть собой.

Он молчал, но я видела, как тяжело поднималась и опускалась его грудь, будто воздуха перестало хватать.

– Ты не чудовище, – прошептала я, прикасаясь лбом к его шее. – Я хочу быть рядом по-настоящему. И если часть этой близости – это твоя жажда… я приму её.

Моё сердце билось в унисон с напряжением, нарастающим в душевой кабине.

– Я даю разрешение. Укуси меня, Калеб. Прямо сейчас.

Откинув голову назад, он продолжал бороться с остатками воли. Видела, как тяжело ему даётся решение, но понимала, что нам обоим это нужно. Погружение друг в друга.

Капли воды стекали по его шее, по скулам, по губам. Несколько секунд и всё замерло. Я почти перестала дышать, ловя момент, когда он снова посмотрит на меня.

Белки затопило багровой вуалью, но в самом центре, словно в раскалённой тьме, горели зрачки. Светящаяся зелень. Неоновая, опасная. Красиво-нечеловеческая.

Он медленно открыл рот, и я увидела клыки. Напоминание о том, кто он есть. И о том, что я впускаю его добровольно. Калеб склонился к моей шее медленно, но я только плотнее прижалась.

И когда его клыки вонзились в кожу, я не закричала. Я застонала. Его прикосновение отняло реальность, оставив только плоть, трепет и жар.

По телу пронеслась первая волна: не оргазм, но что-то близкое. Что-то затопляющее всё. Каждая клетка отзывалась на этот укус, словно я чувствовала его не только в шее, а везде: в груди, в животе, в дрожащих коленях, в ладонях, в сердце и ещё глубже… в сознании.

Металлический запах быстро заполнил пространство. Терпкий, острый, неотделимый. Он не отталкивал, наоборот казался почти интимным.

Пар становился гуще. Всё вокруг теряло чёткость, мир сузился до этих нескольких квадратных метров.

Он пил, но делал это осторожно. Укус и нежный поцелуй, глоток – и пальцы скользили по коже. Калеб вбирал в себя всё, что я не могла передать словами. Страх, желание и любовь.

У меня не нашлось сил, чтобы подхватить полотенце, поэтому я доверилась мужчине, который точно знал, что делает. Я прижалась к нему щекой, чувствуя, как стучит его сердце. Калеб не спрашивал, не смотрел, просто нёс в полной тишине, в которой было больше смысла, чем в любой исповеди.

В этот момент я знала: он чувствует каждую мою дрожь, каждую искру, которая ещё пульсировала под кожей.

Опустив меня на прохладные простыни, Калеб сел рядом, провёл костяшками по моим влажным волосам и только тогда заговорил:

– Я люблю тебя, Каяна, – прошептал он, забираясь на кровать и накрывая нас одеялом. – Сначала я гнал от себя чувства к тебе, списывая их на вожделение, смешивающееся с жаждой. Знаешь, когда понял, что всё изменилось?

Мотнув головой, я уставилась на него, ожидая ответа.

– Когда мы полетели в твой город. Тогда я увидел, как ты плакала в квартире Логана. В голове промелькнуло, что я никогда не хочу видеть тебя такой… сломленной. После этого ты не выходила у меня из головы.

На короткое время повисло молчание, в котором я позволила ему собраться с мыслями. Хотелось ответить, прижаться сильнее, поцеловать, но я лишь положила голову на его грудь, наслаждаясь тем, как он притянул меня.

– Тогда я подумал: нельзя. Я чудовище, которому не место рядом с человеком. Но с каждым днём было тяжелее отрывать взгляд, тяжелее не слышать, как бьётся твоё сердце, тяжелее не чувствовать, как ты входишь в мою кровь, в моё проклятое тело, в мою сущность.

Он принялся нежно перебирать пряди, а я не выдержала и закрыла глаза от приятных ощущений.

– Я не знал, как это – хотеть для кого-то жизни. Не власти, не подчинения, а жизни. Но с тобой… Я хотел, чтобы ты смеялась. Чтобы не пряталась. Чтобы никогда не плакала. Я согласился любить тебя молча. Готов был прятаться за ярость, за молчание, за ложь… потому что думал: так будет легче, но не стало… Я только сильнее тянулся. Каждый раз, когда ты пыталась уйти, я рвался за тобой, мечтая заполучить любой ценой.

Пальцы скользнули к шее, проверяя, затянулись ли укусы. Я не чувствовала дискомфорта, только наслаждение, которое продолжало гулять в расслабленных мышцах.

– С того дня, как я почувствовал вкус твоей крови, я понял, что не смогу отпустить. Не потому, что твоя кровь ценна, а потому что ты – моё проклятье и спасение одновременно.

Открыв глаза, я взглянула в его лицо и улыбнулась. Так много хотелось сказать, но сил не было.

Уверена, что Калеб и без того ощущал мои эмоции, не требующие словесного подтверждения.

– Поспи, я рядом, – прошептал он, сильнее прижимая и целуя в висок. – Я никогда не уйду.

Этих слов было достаточно, чтобы расслабиться и провалиться в сон, который впервые за долгое время не казался кошмаром.