Сбежать из центра у меня получилось только через неделю. Во-первых, первое время я физически не могла пройти больше пары шагов. Боль напоминала о себе, стоило пройти чуть дальше в коридор. Пришлось стиснуть зубы и умолять организм выздоравливать скорее.

Во-вторых, мешала бдительность Нинэль, которая буквально приставила ко мне персонал для слежки.

В конце концов, у меня получилось… Лидия пришла навестить меня, и я пошла на крайние меры…

Попросила первокровную внушить медсестре, что она не видела, когда я сбегала.

Я боялась, что это может выйти боком первокровной, но Лидия убедила меня, что доказать внушение очень сложно.

Она притащила мне пакет с вещами и помогла одеться. Движения давались ещё с трудом, особенно, когда напрягался пресс, но я не подавала виду.

Мы забрались в машину и отправились прямиком к Доминику, служителю Аркхи.

Лидия рассказала, что уже встретилась с двумя другими и передала им мои слова.

– Эрих молча выслушал меня, так и не дав ответа, встанет ли на защиту в день слушания. Диана… Она оказалась куда сговорчивее и очень прониклась вашей историей. Верховная прямо сказала, что твой рассказ сильно изменил её мнение о Калебе.

– Отлично, – я сжала кулак в победном жесте, хотя радоваться ещё рано.

Нужно убедить остальных в том, что я не считаю, что нападение на меня вина Калеба. Наверное, наивно думать, что я смогу поменять мнение служителей, но у меня была только эта надежда.

Спустя полчаса, мы стояли в храме Аркхи. Лидия сказала, что связалась со всеми и просила о встрече. Со всеми… кроме Риэля. С ним мне предстояло встретиться самой.

Доминик сам встретил нас в холле. На вид это был обыкновенный мужчина, слегка полноватый, с небольшими залысинами на голове. Служителя в нём, пожалуй, выдавал только цепкий взгляд зелёных глаз, скользящих по Лидии и мне.

– Прошу, пройдёмте в мой кабинет, – он явно был удивлён, увидев меня рядом с первокровной, но быстро вернул маску равнодушия на лицо. Наверняка, рассчитывал, что Лидия приедет одна. Всё-таки, все были в курсе, что я прохожу восстановление.

Мужчина открыл перед нами массивную дверь, впуская внутрь.

– Чем обязан?

В кабинете Верховного всё соответствовало его богине. Порядок и некоторая скрупулёзность читались в каждой детали, но я решила не тратить время на ненужное изучение интерьера, уставившись прямо на мужчину.

– Я прошу вас снять обвинения с Калеба Морвеля, – выпалила я, сжимая руки в кулаки.

Густые брови Доминика поползли вверх. Он медленно прошёлся к столу и уселся в кожаное кресло.

– На основании чего вы просите меня о таком? – сложив руки перед собой, поинтересовался служитель.

– Потому что он спас мне жизнь, – я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается, а в животе поднимается пульсация боли. – Потому что, если бы не он, вы бы судили сейчас не его, а хоронили меня.

Доминик не шелохнулся. Только слегка прищурился, но я не дала себе остановиться.

– Калеб не подвергал меня опасности. Он всё время пытался защитить. Он единственный, кто боролся за меня с самого начала. Вы судите его за последствия, но не судите себя. Если бы вы изначально рассказали мне обо всём, о том, что значит быть донором… такого могло не случиться.

Лидия схватила меня за руку и уставилась с видом, говорящим: «Ты с ума сошла?!» Но я лишь вернула взгляд, полный отвращения, мужчине.

– Кому из вас пришла мысль, что не стоит говорить мне правду? Вы сбросили всю вину на Калеба, но именно вы – причина, по которой я боролась с ветряными мельницами!

Доминик вздохнул, будто слышал абсолютную нелепость, но я ожидала такой реакции. Кому хочется признавать свои ошибки.

– Мы судим господина Морвеля за то, что он подверг вас опасности и оставил одну, когда должен был быть постоянно рядом, – наконец отозвался Верховный, постукивая пальцами по столешнице.

– Это не он оставил меня, а я сбежала! Потому что узнала правду, которую скрывали вы! Прекратите притворяться. Я думала, что служитель Аркхи должен быть благородным. Вы ведь поклоняетесь главной богине порядка, Доминик!

– Помимо этого ситуация в доме ныне убитого Улиса Теодора Третьего… Вы нашли доказательства об исчезновении детей, но рассказали об этом только господину Морвелю. Калеб утаил информацию об этом, понимая, что вам грозит опасность. Разве не так? – пропустив мои слова мимо ушей, продолжил служитель.

Я открыла рот, но тут же закрыла его.

– Очевидно, господин Морвель хотел сам разобраться в этом вопросе, но не успел. В результате вас едва не убили. И вы просите отозвать обвинения? – рассмеялся Доминик. – Внушение на вас, вроде, не работает, но ведёте себя, как идиотка.

– Пусть я буду идиоткой, но не допущу, чтобы вы казнили его! Это бесчеловечно…

– Всё так. Судить первокровного по человеческим законам глупо. А теперь прошу покинуть мой кабинет.

– Ну и мудак, – процедила я, но Лидия потащила меня к двери, ругаясь, что я переборщила.

– Ты сдурела?! Нам нужно убедить их снять обвинения, а ты… Чёрт, Каяна, соберись!

Первокровная права. Я погорячилась, вывалила всё, что думала, но так лучше не делать. Эмоции, пусть и требуют справедливости, но нужно оставаться хладнокровной.

– Ладно… Осталось ещё двое. Главное, чтобы численный перевес был на нашей стороне, верно? Как вообще проходит этот суд?

– Ты права. Они голосуют за или против и исходя из этого выносится приговор. Поэтому нам действительно важно, чтобы как можно больше служителей были на нашей стороне. Доминик после всего, что ты наговорила, точно будет против. Диана, вероятнее всего за. Эрих пока непонятно.

Мы снова ехали в очередной храм. На этот раз к Юриэль, служительнице Касеи, богини исцеления и света.

Признаться, я не ожидала, что Верховная окажется… милой. Особенно, если сравнивать её с Домиником. Правда, миловидность оказалась внешней обманкой.

Увидев меня на пороге своего храма, она покраснела и удивлённо раскрыла рот.

– Каяна Деваль?! Почему вы здесь, а не на больничной койке?! – женщина подошла к нам, стуча каблуками по паркету. – Лидия, вы в своём уме? Почему пациентка свободно разгуливает по улицам, находясь в критическом состоянии!

Женщина поправила светлые волосы и сузила кристально голубые глаза. На вид ей было около сорока, красивая и эффектная.

– Юриэль, это не Лидия, а я. Я приехала сама, потому что хочу просить вас кое о чём.

– Никаких разговоров! Вы самовольно покинули центр ради чего, Каяна?! Что может быть важнее вашего здоровья?

– Калеб. Он важнее, – я подошла ближе к женщине и взглянула ей в глаза. – Прошу, просто выслушайте и к вечеру я уже буду в палате. Обещаю.

Я видела, как служительнице не нравится моя идея, но, в конце концов, она недовольно махнула рукой. Мы с Лидией переглянулись, облегчённо выдыхая.

Очередной кабинет, только в этот раз я начала разговор не с обвинений. Нельзя решить проблему давлением.

– Слушаю вас, – опускаясь на диван и наливая воду из графина в стаканы, сказала Юриэль.

– Калеб невиновен. Пожалуйста, не выдвигайте против него обвинения.

– Я и не собиралась, – фыркнула блондинка, протягивая мне стакан.

– Что… Я думала…

Женщина слегка улыбнулась и сделала небольшой глоток воды.

– Я наблюдала за вами через Нинэль, она моя сотрудница, что не удивительно, конечно, учитывая, что она – врач. Я знаю почти всё о ваших отношениях, Каяна. И знаю, что вы просите не из страха, а из искреннего желания помочь.

Лидия присела на диван и облегчённо выдохнула. Я её прекрасно понимала, доказывать Верховным, что я не считаю своего клыкастого гадёныша виноватым, – та ещё задачка.

– Но мне важно понимать, насколько далеко вы готовы зайти ради него. Ваше тело ещё не восстановилось, вы не можете долго оставаться вне палаты. Это не просто вопрос морали.

– Я понимаю, – крепче сжав стакан в руках, я отвела взгляд. – Но если я сейчас отступлю… если не скажу всё, что должна… я не смогу жить с этим.

Пусть потом я расплачусь болью, пусть снова окажусь под капельницами, но я хотя бы буду знать, что не осталась в стороне.

Служительница склонила голову, изучая меня. В её взгляде не было мягкости, только та хрустальная прозрачность, за которой скрываются непоколебимость и строгость.

– Вы осознаёте, что даже если большинство проголосует за отмену наказания, это не означает, что от Калеба отстанут. Он давно раздражает многих. Слишком часто мелькает в наших отчётах. Ситуация с Асторией, потом вы…

– Он не нарушал ничего, – быстро возразила я. – Он просто…

Юриэль усмехнулась.

– Вы его любите. Не его фиктивная жена, а вы пришли просить помиловать его. Для меня это о многом говорит, Каяна.

Я кивнула, ощущая прожигающий взгляд Лидии сбоку. Кроме папы я никому не говорила о своих чувствах, но очевидно, чтобы доказать невиновность Калеба, мне нужно почаще заявлять об этом.

– Да. Люблю. Даже если он этого не хочет. Даже если он решил, что должен исчезнуть. Я всё равно буду рядом. До конца.

Юриэль немного помолчала, поставила стакан и встала, подойдя к большому окну.

– Я дам тебе один совет, Каяна. Не ставь свою жизнь ниже его. Даже ради любви. Потому что любовь, которая разрушает, не может быть светом.

Служительница обернулась. Голубые глаза вцепились в моё лицо.

– Что ж, я поддержу вас, но при условии, что вы пройдете лечение до конца. Отправляйтесь в центр…

– Сразу после встречи с Риэлем, – вмешалась я, решив, что с женщиной, которая сразу обозначила свои позиции, лучше говорить прямо.

Верховная перевела взгляд на Лидию, но первокровная сделала вид, что не замечает пристального внимания.

Что чёрт возьми между ней и этим служителем?!

– Ну, тогда мне остаётся только пожелать вам удачи, – сухо сказала блондинка и кивнула нам на дверь.

Мы снова ехали. Только на этот раз я видела, как напряглась Лидия. Она буквально вжалась в водительское кресло и держала руль так, будто он приклеился к пальцам.

Я не собиралась тащить её туда, где будет некомфортно, но впервые за всё время мне почему-то захотелось узнать их историю.

– Не жди, что я расскажу тебе то, о чём даже не думаю. Это моё прошлое, Кая. То, к которому я не хочу возвращаться. Пожалуйста, просто сделай это сама…

Лидия осталась ждать на парковке неподалёку, явно не решаясь подъехать к храму.

В отличие от остальных служителей, Риэль не ждал меня, он не был предупреждён, что я приеду. В храме времени царила атмосфера тишины.

Медленно, держась за живот, я прошла к стойке, за которой сидел администратор.

– Могу я увидеть Верховного служителя?

– Нет, – не поднимая головы, отозвался мужчина, продолжая что-то печатать на клавиатуре.

– Вы не так поняли. Мне надо увидеть служителя богини Мивеи, – с нажимом повторила я, опираясь на стойку, стараясь держаться.

Длительная прогулка не принесла ничего кроме разболевшегося шва и жара, поднимающегося изнутри. Мне становилось хуже…

Мужчина лениво скользнул взглядом по моей фигуре.

– Назовите ваше имя и цель визита, – потянувшись к трубке, бросил он.

– Каяна Деваль по поводу слушания Калеба Морвеля.

На лице незнакомца скользнуло нечто непонятное, будто он удивился и возмутился одновременно.

– Господин Риэль, прошу прощения, что беспокою, но тут к вам без записи. Каяна Деваль… Да… Хорошо, понял.

Положив трубку, администратор поднялся и жестом указал следовать за ним. Мы подошли к лестнице, и я схватилась за перила.

– А лифта… у вас нет? – сдерживая сбившееся дыхание, спросила я.

– Есть, но служитель Риэль велел провести вас по лестнице.

Сжав зубы, я кивнула. Ублюдок… Наверняка знал, что я после операции и решил проверить, насколько я в состоянии преодолеть подъём вверх?

– Какой этаж?

– Пятый.

На третьем пролёте на моей коже выступил пот. Каждый шаг давался с боем. Лестница, казалось, не имела конца, перила стали единственной опорой, за которую я цеплялась, чтобы не рухнуть прямо посреди пролёта. Дыхание сбилось, грудь ходила ходуном, а в животе с каждой ступенью разрасталась тупая, пульсирующая боль. Я чувствовала, как жар поднимается к лицу, а мир немного плывёт перед глазами, мигая желтоватыми пятнами.

На четвёртом этаже я остановилась, прижавшись плечом к холодной стене. Тело отказывалось подчиняться, всё внутри кричало «остановись», но я заставила себя сделать ещё шаг и тут почувствовала, как ткань рубашки на животе неприятно прилипла к коже. Что-то влажное и тёплое. Проведя рукой по нижнему краю одежды, я взглянула на пальцы… алый.

Кровь.

– Чёрт… – прошептала я, ощущая, как внутри что-то оборвалось.

Рана… она открылась. Возможно, из-за напряжения, или может, из-за чертовски высокой температуры, которая уже доводила до бреда.

Вцепившись в перила обеими руками, я пыталась удержать равновесие. Губы задрожали. Рядом не было никого, кто мог бы помочь. Даже администратор, сопровождавший меня, шёл впереди и не оборачивался.

– Пятый… всего один этаж, – прошептала я, убеждая себя в том, что это не так тяжело, как кажется. – Ты дойдёшь. Ты должна.

Пусть ноги подкашивались, пусть каждый шаг ощущался пыткой, я продолжила подниматься. Потому что Риэль должен меня выслушать. Потому что Калеб… не должен погибнуть.

Мужчина придержал дверь, но ничего не сказал, когда я дотронулась до холодного металла, окрашивая его кровью с пальцев. Я буквально ползла по стене и, когда администратор остановился у кабинета Верховного, даже не смогла облегчённо выдохнуть.

Смутно помню, как вошла внутрь, как буквально рухнула в свободное кресло, прикусывая губу и заставляя себя не отключаться. Перед глазами рябило, но я сосредоточилась и подняла голову на того, кто сидел за столом.

Молодой мужчина с короткими серыми волосами продолжал перебирать бумаги на столе. Моё присутствие не вызвало у него ни интереса, ни жалости… Я замерла, не веря, что можно быть настолько бесчеловечным.

– Я…

Риэль вздёрнул брови и поднял на меня взгляд исподлобья. Карие глаза не выражали абсолютно ничего, в них гуляла бескрайняя пустота.

– У вас ровно три минуты, чтобы озвучить цель визита, – ледяным тоном произнёс служитель.

Оцепенение пронзило до костей.

Этот голос… сухой, ровный, как механический отсчёт, будто в нём не было ни капли живого. Сидящий напротив мужчина не походил ни на одного служителя, что я видела прежде. Даже Доминик по сравнению с ним выглядел милашкой…

А у этого ни достоинства, ни внутреннего света, только вакуум. Холодный, всеобъемлющий, выжигающий.

Я вдруг поняла, почему Лидия не захотела идти со мной, почему даже упоминание его имени в её голосе вызывало оцепенение. Этот человек был чужим не только миру, но и самому себе. От него веяло чем-то инородным, я бы даже сказала, могильным…

Подумать только, он отказался от крови, чтобы стать Верховным? Мне казалось, что подобные ему не способны к чему-то альтруистичному.

– Две минуты, – напомнил он, даже не глядя на часы, словно просто ощущал, как медленно тает время, отмеренное им.

Слова застревали в горле, но я заставила себя говорить, пусть голос и звучал слабее, чем хотелось:

– Я… пришла просить вас не выдвигать обвинения против Калеба Морвеля. Он не виноват.

Никакой реакции. Ни морщинки между бровей, ни шевеления пальцев. Только ледяной взгляд.

– Он спас мне жизнь… Он пытался защитить меня… – Я вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не рухнуть прямо на пол. – Это я виновата в случившемся. Я сбежала и скрыла, что искала у Улиса. Калеб… он пытался предотвратить всё это…

– Минута, – равнодушно произнёс Риэль, по-прежнему не шевелясь.

Что-то сломалось внутри, будто он ломал меня своим безразличием, при этом не прикасаясь ни словом, ни взглядом.

– У вас нет права вершить приговор только потому, что у вас какие-то давние счёты с Лидией!

Вот теперь я увидела в нём нечто… нечеловеческое. Он ведь не был первокровным, но от него исходила опасная аура, как от зверя…

Почти чёрные глаза сузились, голова чуть дёрнулась в сторону. Тело Верховного напряглось, и он медленно поднялся.

Риэль шагнул ко мне, уверенный, неторопливый, как палач, точно знающий, когда опустит топор. Он остановился совсем близко, возвышаясь надо мной длинной тенью.

Я чувствовала себя пылью под ногами, которая оказалась на полу по чьей-то ошибке или случайности.

– Что ты готова сделать ради Калеба? – спросил он почти шёпотом, но этот голос прозвучал до дрожи устрашающе. В его усмешке не было радости, только злоба и цинизм. – Ради этого… чудовища, которого ты защищаешь так яростно?

Я подняла голову, заставляя себя смотреть в эти чёрные, лишённые тепла глаза.

– Всё, – выдохнула я. – Я сделаю всё, чтобы с него сняли обвинения.

Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось щеки.

– Тогда раздевайся.