Вечерний воздух ворвался в лёгкие прохладным, живым потоком, наполненным хвоей и влажной землёй. Лес вокруг ещё не погрузился в полную темноту. Над верхушками деревьев тлела синеватая глубина неба, а между стволами переливались отсветы фар.

Вглядевшись, я различила за резким белым светом внедорожник ИКВИ.

Я хотела отключиться, почувствовав безопасность, но мозг вопил, что рано. Логан был здесь, но дурное предчувствие никак не покидало. Почему-то казалось, что расслабляться нельзя…

Взгляд метался сквозь стволы деревьев, пока Логан нёс меня к машине. Он потянулся к ручке, но дверь так и не открыл.

Дёрнув головой, как хищник, актир посмотрел куда-то в сторону, а в следующее мгновение поставил меня на ноги.

– Послушай, Кая, – схватив меня за лицо, начал он. – Сейчас ты сядешь в машину и уедешь отсюда, поняла? На сиденье рация. Нажми канал три, сообщи Сиарду, что здесь произошло. Ты поняла? Он отследит координаты.

Я мотала головой, отказываясь принимать услышанное. Оставить его здесь – значит…

Слёзы не прекращали катиться. До меня медленно доходило то, что Логан собирался сделать.

– Нет… Нет…

Потянувшись к маске, он стянул балаклаву, и я увидела на губах улыбку.

– Если ты меня хоть немного любишь… ты сядешь в эту машину и уедешь. Сейчас, – повторил он, сильнее надавливая на скулы, заставляя смотреть только на него.

Слова не собирались в предложения, я могла только мотать головой, ощущая в груди рвущиеся наружу рыдания.

– Ты справишься, – его голос дрогнул, и я увидела, как из носа побежала кровь. Он ранен…

Взгляд тут же заметался по его телу, ища подтверждения мыслей. Они ведь сражались, очевидно, Улиса было не так просто убить…

Притянув меня ближе, он прочитал на моём лице беспокойство. Его лоб мягко коснулся моего, и мир на миг исчез. Под ногами не осталось опоры, только его руки и аромат, в котором таился тревожный лес, и что-то ещё, невыразимо болезненное, как предчувствие…

– Я тебя люблю, Каяна. Всегда любил, – прошелестел голос, пока его пальцы скользили по моему лицу, нежно обрисовывая каждую черту.

Он подтолкнул меня к двери, и в этот миг из-за деревьев, как из теней, выступили они…

Я узнала Сиама и второго первокровного, чьё лицо прежде встречала только в досье Берроуза. Седрик. Тогда он казался зловещим, почти пугающим… но вживую ощущение было иным… Ещё хуже.

– Логан… – хрипло выдохнула я, парализованная страхом.

Он обернулся и вдруг выпрямился, будто не был ранен, не был обессилен. Будто в нём заново вспыхнул свет, жар и ярость. Глаза закрыла кроваво-красная пелена, а рот исказился звериным оскалом.

– Эй, ублюдки, – прохрипел он, снимая что-то с пояса. – Ваш дружок звал вас, когда я сворачивал ему шею.

– Нет! – закричала я, рванула к нему, но Логан только обернулся и покачал головой, предостерегая.

– Уезжай!

И в следующее мгновение он бросился вперёд.

Я замерла, но быстро взяла себя в руки. Рация! Мне нужно связаться с ИКВИ и просить помощи. Дрожащими руками, я открыла дверь и потянулась к водительскому сиденью, дотрагиваясь до металлического корпуса.

Если бы всё прошло по плану… Если бы я не замешкалась…

Кто-то схватил меня за ногу, рывком вытаскивая наружу.

Тео, которого я не заметила до этого, склонил голову, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

– О, это же ты! Донор Морвеля? Какая неожиданная встреча, – он вдруг протянул руку, и как только мои пальцы коснулись его ладони, резко дёрнул на себя.

Когда-то мне показалось, что он попал в эту компанию к преступникам по ошибке… На симпатичном лице с мягкими, почти слащавыми чертами, не было ничего пугающего, но сейчас… Сейчас я осознала, что это была всего лишь иллюзия.

Глаза Тео горели безумием. Не желанием, не жаждой, а именно безумием. Он широко улыбнулся, обнажая острые зубы.

– М-м, Ули уже опробовал тебя? Жаль, он сдох, так бы могли обсудить вкус твоей крови. Знаешь ли, мы всегда любили делиться добычей друг с другом, – его пальцы скользнули по моей шее, размазывая собравшуюся на подушечках кровь.

Я не моргала. Просто смотрела на него. Молиться и ждать чуда сейчас было бессмысленно. Самое время вспомнить, что хорошего было в моей короткой жизни?

Папа… Как жаль, что так давно ему не звонила и не приезжала. Он очень расстроится, когда узнает, что случилось.

А ещё… Калеб. При воспоминании о нём, сердце болезненно сжалось. Мы так по-дурацки расстались. Эмоции перекрыли разум и вот к чему это привело. Отчего-то стало невыносимо тоскливо…

Надеюсь, он найдёт способ существовать без моей крови.

Резко отпустив меня, Тео выпрямился и медленно вытянул из-за спины какой-то металлический предмет…

Изогнутый клинок, с потемневшей от засохшей крови кромкой. Он принялся крутить его в пальцах, возможно, размышляя, с какой стороны удобнее резать.

– Ты думала, что Улис монстр? – хмыкнул Тео, не глядя. – Он был просто злобным псом, сорвавшимся с поводка. А я… я люблю медленно. Красиво. – Он вдруг резко наклонился и провёл острым ногтем по моей щеке, царапая кожу.

Я попыталась попятиться, но первокровный поцокал языком, показывая, что любые попытки сбежать потерпят провал. У меня не было шансов даже без потери крови и истязаний Улиса, а сейчас тем более.

– А теперь, Каяна, мы посмотрим, как долго твоя душа будет держаться внутри тела, – облизнув губы, он сделал выпад и воткнул клинок в живот, прокрутив лезвие.

Боль ударила с такой силой, что мир на миг померк. Воздух вырвался из лёгких. Я не закричала, не смогла. Только хрип. Отчаянный, рваный. Горло сжалось изнутри, перекрыв голос.

Клинок вошёл глубоко, холодный, как лёд, и такой реальный, что сознание тут же рассыпалось в панике. Я почувствовала, как мышцы разрываются. Металлический привкус наполнил рот, язык слипался от собственной крови. Я захлебнулась, но не дыханием. Осознанием.

Калеб…

Пространство качнулось. Нет… это я пошатнулась, с глухим ударом падая на землю. Тео медленно опустился на корточки, наслаждаясь моим бессилием. Его лицо нависло, черты заострились, губы расплылись в заметной, неестественной улыбке. Глаза загорелись, как у зверя в темноте – насыщенным жёлтым светом, пробирающим до костей.

Он продолжал держаться за рукоятку, торчащую из моей плоти, но вдруг резко вытащил нож, облизал остриё и втянул воздух через ноздри.

– Блядь… это просто невероятно, – прохрипел первокровный, проводя языком по стали.

Я зажала рану, не понимая, как тело ещё функционирует. Наверное, подключились какие-то резервы организма, о которых я даже не подозревала.

Сознание ускользало. Мир стал зыбким, дыхание рваным. Под пальцами ощущалась кровь. Её запах витал в воздухе, вызывая удушливую тошноту. Воздух перестал поступать в лёгкие. Каждый вдох резал изнутри, сердце билось вразнобой, как испорченный метроном.

Пальцы скользили по ткани, но толку не было. Тео наслаждался происходящим. Его голос смешивался с шумом в ушах, искажал звуки, лишал опоры.

В этот момент вспышка света прожгла темноту. Я едва могла поднять взгляд.

Логан? Он увидел, что мне не удалось вызвать помощь?

Сил не оставалось, но я всё-таки увидела, как Тео отшвырнули к дереву. Кто-то прижал его к стволу, а в следующую секунду хруст ломающихся костей. Чья-то сильная рука буквально прорвала кожу, и пальцы вцепились в кадык, выдёргивая его и отбрасывая в сторону, как ненужную деталь в испорченном теле. Кровь взметнулась в воздух алым фонтаном, рассыпаясь тяжёлыми каплями и оставляя за собой багровые росчерки.

Зрение двоилось, но я разглядела глаза. Ярко-зелёные. Не Логан. Это был не он… Но этот взгляд пронзал. Живой. Реальный.

Последняя галлюцинация перед смертью. Что ж… Жестоко, но справедливо. Кажется, я попыталась улыбнуться, но это уже было неважно.

Я умирала.

Жизнь проиграла битву со смертью.

Сирена…

Она завывала где-то над головой, вторгаясь в тишину, требуя вернуться.

Потом голоса. Торопливые, сбивчивые.

Свет резал глаза, слишком яркий, слишком белый.

Потолок дрожал, двигался, сменялся новыми мелькающими лицами в голубых халатах.

Металл лязгнул… кажется, носилки врезались в дверной косяк.

Кто-то заорал:

– Сильная кровопотеря, гиповолемический шок! Артериальное давление падает!

Я слышала это издалека, но понимала, они говорят обо мне. Кто-то касался рук, кто-то рвал одежду. На миг меня накрыла плотная, давящая тьма. Потом снова вспыхнул свет. Снова испуганные лица надо мной.

– Ножевое ранение в брюшную полость. Похоже, задето малое сальниковое пространство, но крупные сосуды и органы целы!

Провал, и вновь движение и крики, возвращающие в реальность.

– Теряем её. Пульс нестабилен…

Холод касался груди, ещё что-то липкое и гель под электродами. Разряд прошёл через тело, выгнув позвоночник. Я не закричала, воздуха в лёгких не было. Только оглушительный стук, как удар железом о кость.

– Двести! Быстро!

Снова вспышка. Сердце сорвалось с места и на секунду начало биться, а потом…

Очередной провал и тишина.

Но в этой тишине было что-то постоянное. Я чувствовала, как кто-то сидит рядом. Тепло, давление пальцев на моей ладони и голос – низкий, жёсткий, живой.

– Не вздумай умирать…

И я послушалась, словно знала, что не имею права оставлять его одного…

Свет, пробивающийся сквозь жалюзи, ослепил до боли. Я застонала и отвернулась. Чёрт. Почему возвращаться к жизни так же болезненно, как умирать?

Губы пересохли, и я облизнула их, ощущая языком шершавость.

– Кая, милая! – голос папы заставил поднять на него взгляд и сосредоточиться.

Он выглядел очень плохо. Исхудавшее лицо, сероватая кожа и круги под глазами, ставшими двумя безднами, состоящими из печали.

– Па-а… – звуки походили на скрежет, царапающий горло.

Хотелось улыбнуться от понимания, что я уже не первый раз на больничной кушетке. У меня что, такое клише? Но ситуация не располагала к шуткам.

На глазах отца выступили слёзы, скатывающиеся по щекам.

– Это я виноват! Зачем я только позволил тебе остаться с этими монстрами?! Вот к чему это всё привело!

Я принялась мотать головой. Если бы смогла, переубедила его или хотя бы подбодрила, но сил говорить просто не было.

У меня каким-то чудом получилось выжить. Но почему?

Последнее, что запомнила, – это взгляд… А потом голос Калеба, преследующий меня в моём персональном чистилище. Он был там?

– Калеб…

Папа распахнул глаза и с ужасом уставился на меня.

– Не переживай, Кая. Он больше не тронет тебя! Этого подонка судят Верховные служители. В этот раз он получит по заслугам.

Что?!

Я попыталась приподняться, стараясь сообразить, являются ли эти слова бредом, галлюцинацией или ошибкой.

Калеб? Суд? За что?!

Но тело предало меня, боль пронзила живот, как удар ножом по свежей ране. Зашипев, я стиснула зубы, и инстинктивно попыталась обхватить себя руками. Только трубки в венах и датчики на пальцах помешали.

Папа выкрикнул предостережение, кажется, велел оставаться на месте.

– Твою ж… – выдохнула я, скривившись от боли. Всё внутри вспыхнуло от неприятного чувства дежавю.

Лес. Нож. Чужой смех. Кровь. Моя смерть…

В палату ворвалась Нинэль, следом за ней ещё двое в белых халатах и с планшетами в руках. Её лицо было белым, как мел, глаза метались между приборами, капельницей и мной.

– Лежать! – приказ прозвучал слишком резко и одновременно пугающе. – Время визита окончено, господин Деваль.

– Давление скачет, – коротко бросила одна из женщин.

– Морфий немедленно, – отчеканила Нинэль, обхватывая моё запястье холодными пальцами. – Кая, слышишь меня? Не вставай. Ты недавно перенесла операцию. Тебе чудом не распороли селезёнку.

– Калеб… – хрипло выдавила я.

Нинэль замерла. На лице мелькнула та же боль, что и у отца, но в отличие от него, она не позволила ей прорваться наружу.

– Не сейчас, – тихо сказала доктор и отвернулась. – Сначала мы спасём тебе жизнь. Потом будем говорить.

Хотелось протестовать, подняться и бежать… Но мужчина в халате подкатил капельницу и ввёл катетер, а следом… Дальше я потеряла связь с реальностью.

Не знаю, через сколько я снова пришла в себя, этот же день был, или какой-то другой, но за окном не светило солнце. Я была в палате одна. Попытавшись подняться, я заметила, что не ощущаю такого дискомфорта, как раньше.

Что делать дальше?

Мысли метались в черепной коробке, не формируясь в что-то конкретное. Я по-прежнему не понимала, что произошло. Что с Логаном? Где Калеб? Почему его судят?

Чёрт…

Опустив затылок на подушку, я закрыла лицо руками. Из тела торчали трубки, напоминающие об ужасе, через который я прошла.

Дверь в палату приоткрылась, и я уставилась на…

– Юрий?!

Руководитель ИКВИ вошёл внутрь, осторожно прикрывая за собой створку. На лице не было ни одной эмоции, которую я могла бы распознать, но его присутствие здесь хотя бы могло помочь с ответами.

– Что с Логаном?!

Мужчина молча прошёл к окну, отодвигая ленту жалюзи и уставившись на ночной город.

– Почему никто ничего не говорит?

Юрий обернулся медленно, взгляд на мгновение задержался на капельнице, а затем скользнул ко мне. Карие глаза сузились, будто он колебался, взвешивал, стоит ли говорить правду. Но затем, сухо, будто отрывая пластырь от свежей раны, произнёс:

– Логан мёртв. На этот раз я не вру, мисс Деваль.

Я не почувствовала слёз, только пустоту и липкий ком в горле, от которого невозможно было вдохнуть. Меня будто вдавили в кровать, грудную клетку пронзило, и воздух стал слишком тяжёлым, лишённым кислорода.

– Н-нет… – прошептала я, мотая головой, не веря в услышанное. – Он… он же…

– По нашим данным, – продолжил Юрий, не меняя интонации, – его убил Сиам. Им удалось уйти вместе с Седриком.

Зажмурившись, я сжала пальцами простыню, вспоминая наш последний разговор. Он прощался… Логан прощался со мной! Ещё в тот момент я поняла это, но не до конца осознавала всю серьёзность.

Я не заметила, как заплакала, сжимая лицо в ладонях. Горло сдавил крик, который так и не вырвался наружу.

Недавно я думала, что он мёртв… стояла на его могиле, проливая слёзы. Но всё изменилось. Я надеялась, что найду способ вылечить его. А потом наш разговор в трейлере, и он прогнал меня, потому что боялся причинить вред.

Я захлебнулась воздухом, сжав кулаки до боли. Грудь разрывалась от рыданий, но я их не слышала. Только шум крови в ушах. Шум, в котором раз за разом звучал его голос.

«Я тебя люблю, Каяна. Всегда любил…»

Он признался, что любит меня… он говорил это, зная, что умрёт.

Казалось, что больнее не будет, что я всё переборола, но жизнь вносила свои правки, удивляя меня. Я знала, что с Логаном не будет будущего, но надеялась, что он будет жить… Что у меня получится снять с него это проклятье и снова сделать человеком.

Берроуз не вмешивался, позволяя мне прочувствовать утрату как следует. Я не хотела, чтобы в голове мелькали образы нашего прошлого, но память не спрашивала.

Наша первая встреча, как мы нелепо столкнулись на улице, и у меня из сумки выпали нотные листы. Как он извинялся, помогая мне собирать бумаги. Я заметила его красивые глаза и не могла оторваться, а после улыбку… До трепета в груди, до бабочек в животе – всё это вспыхнуло разом.

Мне казалось, любовь с первого взгляда бывает в вымышленных историях, но… Вот он улыбнулся и одним этим жестом заставил пульс участиться.

Мы должны были быть счастливы! У нас должен был быть счастливый финал!

Не знаю, сколько времени я провела, поглощённая горем, но в какой-то момент ощутила, что не одна в палате и вспомнила про Юрия. Мужчина не торопился меня прерывать, будто у него в груди было человеческое сердце, которое могло сопереживать.

– Я помню, что однажды сказал вам, что надежда – это всё, что у нас остаётся… И сейчас мне искренне жаль, что её вырвали у вас так жестоко, – добавил Берроуз, поймав мой взгляд.

– Тео… – прохрипела я, стараясь занять мозги чем-то кроме болезненного понимания, что Логана больше нет. – Там был ещё Тео. Он…

– Да, – кивнул Юрий. – Его убил Калеб.

– Как? – подняв на него глаза, я попыталась разглядеть в лице хоть что-то, хоть какую-то эмоцию, чтобы понять, что всё это правда.

Берроуз усмехнулся безрадостно, и эта усмешка сделала его лицо старше на десяток лет.

– Вы всерьёз думаете, что он рассказал нам? – он отстранился от окна и сел на край подоконника, сложив руки. – Господин Морвель успел спасти вам жизнь, а потом отправился в лес на поиски сбежавших, но, сомневаюсь, что нашёл кого-то из них.

Я вспомнила, что видела его перед тем, как отключиться. Значит, он всё-таки пришёл. Обрывки воспоминаний закружили перед глазами… То, как Тео оторвали от меня, как ему вырвали кадык и швырнули тело в сторону.

Поморщившись, я, наконец, осознала, что это было не видение. Калеб был там, перед тем как я провалилась в темноту.

– За что его судят?

– За то, что подверг жизнь своего донора опасности…

– Что за абсурд… – рвано выдохнула я, ощущая головную боль от пролитых слёз. – Почему тогда вас не судят? Это из-за вашей наводки я оказалась в доме Улиса…

– Полагаю, что я – не кость поперёк горла у Верховных.

– Мне нужно к нему… Нужно как-то поговорить с ними…

– Увы, здесь я вам не помощник. Служителей пятеро и каждый сам себе на уме.

– Отец Калеба… Эрих, он ведь служитель, он должен помочь.

– Возможно, но повторюсь, я не помощник в этом вопросе.

Я не знала, за что ухватиться в своей голове.

«Мне нужно к нему». Эти слова пульсировали, как мантра. Единственная мысль, за которую я цеплялась. Я не позволю плохому случиться.

И без того произошла лавина событий, которые давно раздавили бы обычного человека. Но я не была обычной. Я – донор Калеба Морвеля.

А теперь… теперь он в изоляции, под судом, и никто, чёрт возьми, не борется за него, как он боролся за меня.