По ночам я плохо спала: стоило провалиться в сон, как я видела перед собой Калеба. Это отличалось от тех раз, когда мы встречались в забытье после укуса.

Я видела его сидящим в кресле, низко опустившим голову. Взгляда он не поднимал, но даже так я ощущала, каким сломленным он был. Каждый раз я протягивала руку, и каждый раз не могла коснуться, будто он отдалялся.

Мне казалось, что это не просто сон, не игра разума. Калеб действительно где-то был… и ждал. Или страдал. Или умирал, медленно, без моей крови, без возможности коснуться, без надежды, что я когда-нибудь прощу.

Во сне не было контроля или борьбы, которые я держала на поводке, а потому, просыпаясь, я чувствовала опустошение. Находясь не рядом с ним, я медленно ломалась, но мысленно давала себе затрещину: он сам довёл до этого… сам предпочёл лгать, не позволяя мне выбрать. Или…

Я обречённо упала на подушку, вспоминая.

Он ведь говорил, что хочет, чтобы я перестала быть его донором… Каждый раз был против, чтобы кусать меня, чтобы не вызвать большую привязку. Первое время он скрывал, что работает над препаратом… Калеб не сказал правду, но всеми действиями старался изменить будущее, в котором мы растворимся друг в друге.

Почему, зная всё это, я всё ещё чувствовала обиду?

Потому что я хотела услышать это, а не додумывать. Слова, сказанные в нужный час, способны изменить куда больше, чем извинения, которые последуют позже.

Я не могла сдержать себя. Внутри было столько противоречий, столько любви и ярости, столько желания простить и не прощать одновременно, что казалось, меня разрывает.

– Чёрт возьми, – пробормотала я и закрыла лицо подушкой, стараясь подавить рвущийся наружу крик.

Утром следующего дня я твёрдо решила, что нужно связаться хотя бы с Лидией. Калеб ощущался, но с большим трудом. Наша связь доносилась как из-под толщи воды.

Логана в трейлере не было, и это показалось идеальной возможностью, чтобы позвонить без свидетелей.

– Каяна? С тобой всё в порядке? – тут же послышалось на том конце, и я провела ладонью по лицу, ощущая вину.

– Прости, что не выходила на связь… – выдохнула я, прижимая телефон к уху чуть крепче, желая почувствовать Лидию ближе. – Мне просто нужно время.

– Ты… хотя бы в порядке… Чёрт, глупо звучит… Ты в безопасности? Берроуз ничего плохого не делает? А твой… Шард? Кая, он ведь актир, будь осторожнее!

– Всё в порядке, Лидия, – коротко кивнула, хотя она этого не видела. – Просто не знаю, надолго ли. У меня внутри будто всё вывернулось… Я не знаю, что мне чувствовать. Я просто… устала.

– Это нормально, – голос первокровной потеплел. – У тебя забрали право выбора, как бы Калеб это ни оправдывал.

Я замерла. Эти слова били, как плеть. Тихие, но попадавшие точно в суть. Даже его сестра не оправдывала его методы. Спрашивать, как давно она знает правду, я не собиралась. Хотелось верить, что в моём окружении оставались те, кто так же, как и я, оставались в неведении.

– Как он? – не знаю, зачем спросила. Я знала, как он. Прекрасно ощущала отголоски связи, в которых сквозила нескрываемая боль и отчаяние.

Калеб мучился от выбора, который сделал. Пытаясь скрыть от меня правду и защитить, он не учёл, что я всегда ждала искренности. От него в первую очередь.

В трубке послышался тяжёлый вдох, словно Лидия размышляла, стоит ли говорить.

– Он каждый день в лаборатории. Работает, как одержимый…

Я зажмурилась, стараясь не представлять его таким, но не получилось.

– Он чувствует тебя. Но не может дотянуться. Слишком тонкая связь: без твоей крови она потускнела.

– Я знаю… – прошептала я. – И мне от этого ещё хуже. Я не хочу, чтобы он страдал. Но я не могу просто так забыть.

– Каяна, я говорила тебе, что вам нужно просто разговаривать друг с другом. Искренне.

– Лидия, у него был шанс. Я почти… чёрт возьми, я почти влюбилась в него! За пару дней, проведённых вместе. Мне казалось, что я не смогу полюбить никого после Логана, думала, что это из-за связи, и… так оно и есть! И даже это я постепенно стала принимать, осознавая, что у меня нет выбора. Вот только выбор был… всегда.

– Хочешь, я приеду к тебе?

Я не знала, чего хочу. Хотя нет. Ложь. Прекрасно знала, чего хочу.

Бросить всё, сорваться и приехать к нему. Посмотреть в наглые зелёные глаза, отвесить пощёчину и наорать на него за то, что он не мог собрать слова в предложения и рассказать правду. А после… мне так не хватало его рук, его улыбки, его голоса…

За то короткое время, в котором всё сложилось в идеальную иллюзию, я успела понять, что мне хорошо с ним. До ужаса, до болезненной зависимости, но такой правильной и логичной, словно встроенной в моё ДНК.

– Мне нужно поговорить с Берроузом. Я… хочу сдать для него кровь, чтобы… Ну…

– У Калеба есть небольшие запасы, и он начинает принимать экспериментальный препарат, который якобы улучшен, – отозвалась первокровная, но, немного помолчав, добавила: – Правда, у него начались откаты. Резкие перепады температуры, мигрени, нарушение координации. Это не убивает, но выматывает. Калеб держится, как всегда, не жалуется, не говорит, насколько плохо. Просто сжимает зубы и продолжает работать…

Я смотрела в пол, не в силах выдавить из себя и слова. Лидия не стала смягчать, но и не делала из него страдальца. Это была правда. Сухая, медицинская, но в каждом слове слышался подтекст: он мучается, но сам выбрал этот путь. Не ради жалости. Ради шанса… вытащить нас из зависимости.

– В общем, хочет доказать самому себе, что сможет без тебя. Что отпустит. Хоть ты и стала для него тем самым, что держит его на грани.

– Лидия, пожалуйста… – выдохнула я и оперлась головой в стену. – Я и так в растерянности.

– Хорошо, – понимающе ответила первокровная. – Но, когда будешь готова, скажи. Хотя бы прокатимся, поболтаем.

Я отложила телефон и долго сидела в тишине до того момента, пока не вернулся Логан. Поднявшись, я шагнула ему навстречу.

Он молча стягивал маску и перчатки, бросая их на тумбочку.

– Тебе не опасно выходить на улицу днём?

– В этом костюме нет, – наконец отозвался Логан, не поднимая на меня взгляда. – Его разработали в ИКВИ специально для актиров, чтобы хоть как-то дать нам возможность работать днём. Ткань не пропускает ультрафиолет. Полностью герметичная структура, охлаждающие слои внутри…

Повесив на вешалку верхнюю часть экипировки, он вздохнул:

– Плюс я передвигаюсь только на машине. У неё стекло с фильтрацией, ничего не проникает. Так что рисковать приходится по минимуму.

– И всё равно… Почему ты выходишь днём? Риски есть. Берроуз заставляет тебя?

– Меня никто не заставляет, Каяна. В обычное время я работаю только после захода солнца, но с тех пор, как ты появилась, стал просить, чтобы мне позволяли иногда выбираться днём. Так я мог хотя бы изредка тебя видеть.

Сердце разрывалось. Раньше я не верила, что можно испытывать чувства к двум мужчинам, самонадеянно считая, что у женщин, которые так поступают, низкая социальная ответственность.

Сейчас же я понимала: чувства невозможно подогнать под какие-то рамки. Они разрывают, требуют, кричат. К разным людям, в разное время… и каждый по-своему становится болью.

Я любила Логана как прошлое, как человека, который подарил мне столько всего, и как того, кто не заслужил такой жизни. Но Калеба… прикусив губу, я приказала себе даже не думать о том, что испытываю при мыслях о нём.

– Мне нужно в душ, дашь пройти? – Логан остановился напротив, кивая на то, как я неосознанно стояла у него на пути.

Момент, когда мы сидели на диване в обнимку, бесследно растворился, оставшись очередным воспоминанием в памяти.

Молча разворачиваясь, я ушла на кухню готовить себе завтрак. На автомате я достала хлеб, воткнула ломтики в тостер, поставила чайник, выбрала банку с клубничным джемом.

Тосты поджарились ровно до золотистой хрустящей корочки. Я положила их на тарелку, капнула джем на один и аккуратно размазала лезвием ножа, стараясь сосредоточиться исключительно на движении руки. Но тут из ванной вышел Логан…

На нём были только тёмные спортивные штаны, вода капала с кончиков волос, разбиваясь о плечи. Он направился в спальню, не глядя в мою сторону, а всё равно я не могла оторвать взгляд.

На секунду мир сжался до его фигуры, до того, как капля скатилась по его позвоночнику, до едва заметного движения мускулов. Я снова отметила бесчисленные шрамы, усеивающие его тело. Когда он получил их?

Резкая боль оборвала мои мысли.

– Ауч…

Я отдёрнула руку. Лезвие ножа соскользнуло с тоста и полоснуло по коже на пальце. Джем смешался с кровью. Ругаясь себе под нос, я метнулась к раковине и, сунув палец под струю воды, тут же схватила салфетку, прижимая её к порезу.

Неприятное предчувствие заползло в голову. Кровь и актир… Очень плохо… Метнув взгляд на дверь, я уже бежала к выходу, но поздно.

– Логан… Посмотри на меня, пожалуйста! Это ведь я… – прошептала я, ощущая, как тело замирает в панике.

Он поднял глаза. Не человеческие. Радужка окрасилась в красный. Больше не было узнавания, только голод и животный инстинкт. Следующее движение оказалось стремительным, почти звериным.

Подхватив меня за талию, он с силой вжал в столешницу. Воздух вырвался из груди с хрипом, но я даже не попыталась вырваться. Не могла. Не из-за страха, а из-за боли. Не физической, а душевной. Потому что за звериным лицом ещё был он. Мой Логан.

– Посмотри на меня… – дрожащими пальцами я коснулась его щеки. – Это не кровь. Это я. Это я, чёрт тебя побери…

Он не слышал. Или слышал, но не мог остановиться. Дыхание стало рваным, будто он задыхался, но я не могла пошевелиться.

Пальцы на моей талии сжимали всё сильнее, пока не вцепились в рёбра. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку.

Я умоляла его – шептала, звала, просила, но всё было без толку. Жадно втягивая воздух, он дёргал головой, как голодный зверь, ощутивший вкус мяса.

Паника охватила полностью. Я хотела закричать, но голос предательски срывался. Логан подался ближе, и мне пришлось отклониться назад, пока спиной не упёрлась в холодную гладь стола. Он наклонился, почти касаясь губами моей кожи, и я зажмурилась, понимая, что ждёт дальше.

В жизни я встречалась с актирами… Астория и Арчи были яркими представителями, но мне не приходилось видеть их такими. Они будто были первокровными, но никак не голодными до жажды животными.

Вместо боли я ощутила лёгкое, почти невесомое прикосновение. Его губы коснулись моей кожи, не разрывая её, не оставляя следа. Короткий, сдержанный поцелуй. Такой мимолётный, что я едва поверила, что он был.

Я распахнула глаза. Он по-прежнему нависал так близко, что чувствовала горячее дыхание. Губы дрожали, в глазах пламя борьбы. Его клыки больше не прятались, обнажённые, острые, но он не двигался. Просто смотрел. Боролся.

– Логан… – прошептала я, не зная, то ли от облегчения, то ли от страха. – Ты… остановился.

Резко дёрнув головой, он пытался отогнать животный голод, но, кажется… проигрывал эту битву. Зарычав, он раскрыл рот и приготовился нападать.

За спиной раздался резкий, металлический щелчок. Тот самый, короткий и зловещий звук, с которым пистолет снимают с предохранителя.

Логан замер. Его плечи дрогнули, тело уловило опасность. Медленно, с напряжением в каждом движении, он обернулся и тут же получил укол в шею. Быстрое, отточенное движение. Это было почти незаметно.

– Плохой мальчик, – раздался позади спокойный голос Меган.

Он пошатнулся, потянулся к месту укола… и вырубился. Тело обмякло и рухнуло на пол, будто всё внутри выключилось: напряжение, ярость и даже жизнь. Я не сразу смогла вдохнуть.

Меган молча подошла ближе, убирая пистолет в кобуру на поясе.

– Ты в порядке?

Говорить я не могла, а потому просто помотала головой, обхватывая себя руками.

– Пошли, приведёшь себя в порядок, – рыжеволосая протянула мне руку. – Не переживай, с ним всё будет в порядке, – добавила она, когда я обернулась на лежащего на полу Логана.

Трейлер Меган оказался неподалёку, но, в отличие от обстановки Логана, у неё было… уютно. Я уселась на мягкий диван, заваленный подушками, и подтянула колени к груди.

Рядом забрался Гром, бесцеремонно подперев меня своим боком. Пальцы непроизвольно легли на шкуру пса, поглаживая мягкую шерсть.

Рыжеволосая пошла на кухню и загремела чашками.

– Кофе? Или что-то покрепче? – раздался её спокойный голос, будто ничего только что не случилось.

Я не сразу поняла, что она говорит. Голова гудела, а руки всё ещё дрожали.

– Кофе… – прохрипела я, еле справившись с дыханием.

Меган вернулась спустя минуту и протянула кружку. Я обхватила её обеими ладонями, прижимая к себе больше для того, чтобы не разлететься на осколки.

– Он бы не остановился, да? – прошептала я, глядя в чёрную жидкость.

– Не думаю, – честно ответила она, усевшись рядом. – Но не потому, что хотел причинить тебе боль. Просто актиры… они в такие моменты не контролируют себя. Особенно когда чуют кровь.

Меган взяла мою руку, оглядела ранение и зубами разорвала упаковку пластыря. Вытащив липкую наклейку, она осторожно обмотала её вокруг пальца и вернула мою ладонь обратно на кружку.

– Спасибо… Откуда ты узнала…

– Случайно, вообще-то. Хотела предложить тебе прогуляться, но вошла и увидела салфетки с кровью на полу. С тех пор, как Шард попал к нам в отряд, нас обязали всегда носить транквилизатор на всякий случай. Если тебе интересно, это был единственный раз, когда я им пользовалась.

Я прижалась лбом к коленям, отводя взгляд. Меня трясло от ужаса, от боли, от всего, что я только что пережила. Но за всем этим прорывался один вопрос:

А что, если бы он всё же остановился? Что, если бы в последний миг, когда я зажмурилась в ожидании укуса… он выбрал меня, а не голод?

– Он сильный, Каяна. – Меган снова нарушила тишину, осторожно подбирая слова. – И, если он пришёл в себя хоть на миг – это значит, ты для него важнее, чем жажда. А это… редкость.

Я подняла взгляд. Она смотрела открыто, без осуждения и без жалости.

– Астория и Арчи… они ведь не такие, да?

– Не такие, – согласилась рыжеволосая. – Лойс долго работала с первокровными и изучала актиров. Она знала, что её ожидает, и была готова к этому. Плюс она оказалась в семье Морвелей под постоянным наблюдением. А Арчи… он сам вырвал себе клыки после обращения. Так он показал, что не причинит вред людям.

Скривившись, я представила, как это было… У хозяина клуба действительно были золотые клыки, но я никогда не задумывалась, почему. В нашу первую встречу он сказал: «Преступление и наказание», но что это могло значить, я, само собой, понятия не имела.

– Твой парень не знал другой стороны нашего мира. Его макнули в кипящий котёл и сказали терпеть. Это куда сложнее, но он старается. Думаю, если бы это был кто-то другой, а не ты… он вряд ли бы напал. Ты – триггер для него. Животная и человеческая части одинаково хотят тебя, просто реализуют это по-разному.