– Вид у тебя так себе, – не церемонясь, бросила девушка и поставила на столик пакет с едой.

Поднявшись, я кинулась в ванную, чтобы умыться. Мне было всё равно, что подумает рыжая, но, если Логан вернётся, я не хотела, чтобы он видел слёзы.

Я надеялась, что выйду и не увижу сотрудницу ИКВИ, но она расположилась на диване, открывая банку пива.

– Почему ты не уходишь? – искренне поинтересовалась я.

– Не хочу оставлять тебя один на один с твоими демонами, – просто дёрнув плечом, ответила Меган. – Поешь. Страдать на полный желудок приятнее, чем на пустой.

Медленно проходя к дивану, я уставилась на пса, который сидел рядом со столом и не отрываясь смотрел на тарелку с мясом. В небольшом пространстве собака казалась огромной… и устрашающей.

– Гром не нападёт, не волнуйся.

– Интересное имя, – заметила я и присела рядом с рыжеволосой.

Я не представляла, как вести себя рядом с подопечной Берроуза. Мы виделись всего пару раз, и тогда мне казалось, что я не очень-то ей нравлюсь. До этого мне было плевать, но сейчас… стало как-то неловко тянуться к куску мяса под её внимательным взглядом.

Меган потянулась к закрытой банке и ловким движением поддела язычок пальцами. Металл с характерным щелчком поддался, из-под крышки вырвался тихий, короткий звук.

– Держи, – сказала она и протянула пиво.

– Спасибо… Зачем ты… здесь? – прямо спросила я, не понимая, зачем ей сидеть со мной, когда снаружи её коллеги, и атмосфера там веселее, чем здесь.

– Потому что ты пострадала от кровопийц и даже не осознаёшь, насколько, – спокойно ответила Меган, делая ещё один глоток. – В такие моменты нормально просить поддержку. Или хотя бы не отказываться, когда тебе её предлагают.

Я на секунду опешила. Поддержка?

Слово отозвалось в голове неожиданной горечью. Я редко о ней думала… и ещё реже что-то подобное ощущала.

Когда Логан исчез, не осталось даже коллег, с которыми можно было просто поболтать за чашкой кофе. Подруг у меня не было. Ни тех, с кем можно обсудить чувства, ни тех, с кем можно просто помолчать рядом.

– У тебя… есть друзья? – вдруг спросила я, не совсем понимая, зачем.

Наверное, хотелось отвлечься на пустой разговор, на всё, что угодно, лишь бы мысленно не возвращаться к боли.

Меган усмехнулась краем губ.

– Были. Большинство давно мертвы, – она сделала ещё один глоток и добавила: – Но один точно есть. И я не про Грома.

Я опустила взгляд на пса, который всё ещё с вожделением смотрел на то, как моя рука тянется к очередному кусочку прожаренного мяса.

– Тот здоровяк… Сиард, кажется? – вспомнив, что видела их вместе, спросила я.

Меган посмотрела на меня удивлённо, но тут же улыбнулась.

– Сиард мой напарник. Друзьями нас назвать сложно…

– Просто спите? – я опять ляпнула что-то, не имеющее ко мне никакого отношения. Спрашивать такое, как минимум, бестактно, но Меган покачала головой.

– Нет. Просто работа. Необязательно спать с мужчинами, которые тебя окружают, – теперь она поддела меня. Один – один.

На время повисло молчание, в котором она медленно потягивала пиво, а я жевала очень вкусное мясо. Несмотря на убитое состояние, есть я действительно хотела. После первого укуса с трудом могла остановиться.

– Кстати, спасибо, что согласилась на эту заварушку с поиском детей. Я очень рада, что их получилось найти.

– Да, я тоже.

– Как тебе это удалось?

– Вообще-то, если бы не Калеб… – я зажмурилась, прогоняя образы того дня из головы. – Можно мы не будем об этом говорить?

– Конечно. Ты в него влюблена? – Меган показалась весьма прямолинейной девушкой. Видимо, в её мире растрачиваться на то, чтобы не задеть человека, – лишнее.

Я уставилась на неё, не понимая, что сказать. Открыла рот, но слова так и не вышли. К счастью, дверь открылась, и я увидела Логана…

– Ладненько, рада была поболтать! – рыжая поднялась с места, и пёс, вопреки желанию получить лакомство, послушно двинулся за ней.

Меган прошла мимо Шарда, хлопнув его по плечу, и напоследок сказала:

– Будь хорошим мальчиком.

Логан закрыл за собой дверь и медленно стянул с лица защитную маску. Его светло-голубые глаза на миг задержались на моих. Просто смотрели, пытаясь понять, стоит ли что-то говорить, если мы всё равно утонем в тишине.

Между нами повисло молчание – вязкое и выжидающее, почти как затишье перед бурей. Он не стал его нарушать, просто отвернулся и пошёл вглубь трейлера, так и не проронив ни слова. Будто меня здесь не было вовсе.

И только тогда я вспомнила… Спальня. Я разорвала все наши фотографии, так и оставив их валяться на полу.

– Чёрт… – выдохнула я и рванула следом.

Он стоял у шкафа, спиной ко мне, и расстёгивал молнию на чёрном защитном костюме.

Стянув ткань, он кинул её прямо к ногам. Под одеждой – кожа, усыпанная шрамами разных размеров. Они тянулись от плеч к лопаткам, от рёбер к пояснице. Карта боли, которую я не видела до этого…

Я застыла на пороге. Всё, что хотела сказать, застряло в горле.

– Логан… – голос предательски дрогнул.

Не осознавая, зачем, я шагнула ближе. Просто не смогла удержаться. Что-то внутри сорвалось с цепи. Пальцы дрогнули и осторожно коснулись его спины. Тонких, бледных линий, пересекающих кожу.

Я отчётливо почувствовала, как под кожей напряглись его мышцы. Лопатки сжались от прикосновения, и всё же он не отстранился. Только шумно вдохнул, втягивая воздух сквозь зубы, борясь с чем-то глубоко внутри.

Опять не сдержав какой-то неведомый импульс из прошлого, я прижалась к нему, упираясь лбом в плечо.

– Я так скучала…

Резко шагнув в сторону, Логан схватил из шкафа свежую одежду и, не оглянувшись, вышел из спальни. Его ботинок с хрустом наступил на обрывок одного из снимков, которые я в порыве злости порвала на части.

Единственное, что показалось человечным, – то, что после душа он взял метёлку и совок, собрал все следы нашего прошлого и выкинул их в урну. Потом он подхватил подушку с кровати и молча ушёл на диван в гостиной. Вряд ли ему там могло быть комфортно, но на предложение поменяться Логан снова промолчал.

Мы так и не поговорили…

Шард уехал на следующий день, не удостоив меня ответом на вопрос, когда вернётся. Спустя час он просто поставил пакет из магазина на кухонную столешницу.

Я поняла намёк: это всё предназначалось для меня. Молча вытащив продукты, я разложила их в холодильнике. В ванную положила зубную щётку, фруктовый гель для душа, шампунь, какие-то средства для лица.

Абсолютное игнорирование в разговорах никак не вязалось с заботой, которая проявлялась в мелочах. Ему не было плевать на меня, он просто решил не говорить, а показывать.

После первого дня я уже сходила с ума, а к концу третьего не выдержала.

– Так и будем играть в молчанку? – остановив его в коридоре, уверенно спросила я, загораживая проход к дверям.

Он застыл, не ожидая, что я сорвусь именно сейчас. Но я не могла держаться, слишком много накипело.

– Тебе так удобно, да? – продолжила я, голос дрожал, но я не отступала. – Не говорить. Делать вид, что ничего не было. Что ты ничего не чувствуешь. Что между нами не было ни боли, ни близости, ни прошлого. Чёрта с два, Логан! Я видела те фотографии!

– Мне попросить прощения?

От его ледяного тона по спине пробежали мурашки. Я удержалась, чтобы не отшатнуться.

Когда-то я любила его, а он любил меня. Прошёл почти год и вот мы как чужие люди друг для друга.

– Знаешь что? Валите вы все нахер! – не сдерживая слёз, я схватила сумку с крючка и выбежала на улицу.

Невыносимо находиться с призраком прошлого, от которого осталось только знакомое лицо… Лицо человека, которого я так сильно любила…

Стирая на ходу слёзы, я шагала вдоль дороги, не понимая, куда идти и что делать дальше. Казалось, мне уже невозможно сделать больнее, но у окружения получалось ломать стереотипы.

Рано или поздно это должно закончиться. Наверное, когда я окончательно сломаюсь.

В груди что-то раскалывалось. Казалось, сердце покрывается очередными трещинами.

Я шла, не разбирая дороги, в горле стоял ком, дыхание сбивалось, а слёзы, предательски щипавшие глаза, не хотели останавливаться. Я не кричала, не злилась, просто устала. От всего. От любви, от боли, от них… от себя.

«На хер» – в этом было всё: предательство Калеба, молчание Логана, разрывающая пустота между тем, что у нас было, и тем, что у меня осталось. Меня всё это время использовали, разрывали на части, а теперь выкинули.

Я ускорила шаг, вытирая щёку рукавом, попутно размышляя, смогу ли остановить попутку до города. Калеб сказал, что не станет меня трогать… может, отправиться к отцу?

Резкий рывок заставил остановиться. Пальцы сжали моё запястье, и я обернулась, готовая вырваться, накричать, расцарапать лицо, но…

– Отпусти… – сорвалось с губ, хрипло, почти умоляюще.

Но Логан не отпустил.

Его рука дрожала, и в этом едва уловимом напряжении было всё, что он не говорил. Все эмоции, которые держал внутри. Глаза Шарда встретились с моими, и я замерла. Это был уже не тот холодный сотрудник ИКВИ. Не тот, кто бросил меня однажды. И не тот, кто стоял передо мной в трейлере в гробовом молчании.

– Не уходи так, – тихо, почти шёпотом умолял Логан. – Пожалуйста.

И я почувствовала, как внутри разлетается последняя хрупкая грань между ненавистью и болью, между желанием убежать и отчаянной надеждой, что хоть кому-то я ещё нужна.

Как простой человек.

– Поговори со мной… Мне сейчас так нужен тот, кто сможет понять…

Видела, как он сопротивляется, как борется внутри с желанием замкнуться и искренней тягой быть рядом. В его взгляде не было притворства, не было привычной маски равнодушия. Только он, такой, каким я знала его когда-то. Настоящий, сломанный, виноватый. Такой же потерянный, как и я…

В конце концов, он кивнул и потянул меня в сторону трейлера. Я боялась, что за закрытыми дверями он вновь замкнётся, но этого не произошло. Он махнул мне садиться на диван, а сам прошёл на кухню, чтобы…

Губы задрожали, когда я поняла, что он готовит горячий шоколад. Каждый раз, когда мне было плохо, когда я грустила или просто была чем-то расстроена, он готовил для меня именно этот напиток.

Добавив молоко, он вернулся к дивану и протянул мне дымящуюся чашку. Стенки согревали пальцы, и я улыбнулась, потому что вспоминала всё то, что было между нами.

– Я пытался… забыть, оттолкнуть, убедить себя, что так будет лучше, – выдохнул он, усаживаясь рядом. – Но каждый раз, когда я слышу твоё имя… вижу твоё лицо… у меня внутри всё переворачивается. Потому что я не перестал…

Голубые глаза посмотрели на меня, и я прочитала в них вину. Я чувствовала, как тяжело ему даётся эта исповедь, но не могла позволить ему вновь замолчать.

– Когда я увидел тебя в машине после клуба… Я знал, что ты искала меня, Берроуз рассказал, что ты раздобыла что-то из моих вещей, чтобы отправить ищеек. Трудно было сдержаться и не подойти к тебе, но я не мог. Юрий ясно дал понять, что видеть тебя разрешается, но любые контакты исключены…

Зажмурившись, я вспомнила тот вечер у Арчи. Тогда Берроуз ловко подцепил меня на крючок, рассказав о смерти Логана. Он извратил всё, чтобы использовать меня.

– Кладбище… – тяжело выдохнув, я едва сдерживала рвущуюся истерику. – Ты был там… Видел, как я смотрю на твоё надгробие и даже так…

– Каяна, что я мог сделать? Сказать тебе, что я жив? Что бы это изменило? Тебе нужно было время, чтобы смириться с тем, что меня нет и не будет рядом…

– Чтобы потом снова появиться?! – рявкнула я. – Чей это был план, Логан? Использовать меня? Берроуз ведь знал, что легче всего я поведусь на историю с тобой.

– Я был против, – с сожалением в тоне ответил он. – Но меня никто не спрашивал о чувствах. У актиров, особенно у тех, кто работает на Юрия, нет собственного мнения. Только приказы.

Проигнорировать то, с какой болью он говорил, я не могла, лишь отбросила обиду подальше.

– Расскажи мне… всё. Как… ты стал актиром?

Логан опустил взгляд, на мгновение будто потерявшись в памяти. Пальцы сжались, суставы побелели, и в голосе появилась глухая, сдержанная тяжесть:

– В тот день мы договорились встретиться, кажется, собирались в кино… Я закончил смену в мастерской, взял кофе в автомате и пошёл до места встречи… Я даже не сразу понял, что происходит. Только почувствовал, как меня валят с ног и начинают разрывать зубами.

Он устало провёл ладонью по лицу и положил голову на спинку дивана, продолжая смотреть на меня.

К горлу подкатила тошнота. Тот день я запомнила до мелочей. Мне приходилось слишком часто рассказывать о деталях случившегося полиции, Эдвину, отцу, любому, кто готов был услышать и потенциально помочь.

И пока я искала его… кто-то вгрызался в его плоть, намереваясь иссушить до смерти.

– Тогда я думал, что умер и не успел к тебе. Почему-то это была единственная мысль в голове. Мне казалось, что ты испугаешься, пойдёшь туда и с тобой случится то же самое. Потом послышались выстрелы, хрип и чьи-то голоса. Я надеялся, что это копы и вот-вот они позвонят в скорую, ведь я был в сознании, хоть и не мог пошевелиться.

Кружка в моей руке задрожала, пришлось отставить её на стол.

– Оказалось, это были не копы… Они спорили над тем, что со мной сделать: прикончить на месте или попытаться помочь. Тогда они выбрали позвонить кому-то, получая инструкцию.

Он на мгновение замолчал.

– А потом всё. Темнота. Когда я очнулся, мне казалось, что мир стал другим. Как будто меня вынули из моего тела и засунули в чужое: с чужой жаждой, чужой силой, чужим сердцем… Передо мной сидел Берроуз. Он смотрел на меня без интереса, но прямо сказал, что у меня есть только два варианта: работать на него или сдохнуть.

Я молчала, не в силах выдавить ни слова. Всё это время он носил в себе этот момент. Один. Без объяснений, без жалости. Просто жил с этим.

– И я не забыл о тебе даже тогда. Но мне прямо дали понять, что прошлое для меня теперь роскошь, про которую лучше забыть. Я не мог говорить с тобой. Не мог даже думать о тебе слишком громко. Любая попытка цепляться за людей, за места – это слабость, за которую карают. Нужно было стереть прошлое в прямом смысле, поэтому когда я узнал, что ты ищешь меня…

Зажмурившись, я пыталась прогнать воспоминание, которое так ярко всплыло в голове. Эдвин… его тело, лежащее на холодном металле.

– Детектив… Ты его убил? – боясь услышать ответ, я отвернулась.

– Нет. Мы не убиваем гражданских. Ему, действительно, удалось найти меня. Оставалось только заключить с ним сделку, чтобы он выдал тебе всё так, что я погиб. В день, когда мы должны были встретиться, Эдвин не пришёл. Я заподозрил неладное, отправился к нему в отель и обнаружил, что его иссушили, какой-то актир сорвался и накинулся на него. Сиард и я нашли его по горячим следам и ликвидировали на месте.

– Это… ужасно… – судорожно выдохнула я, спрятав лицо в ладонях.

– Я любым способом пытался вычеркнуть себя из твоей жизни, но ты продолжала искать. Когда я узнал, что ты – донор Морвеля, даже обрадовался где-то глубоко внутри. Казалось, ты забудешь обо мне окончательно, но ты продолжала… Мне не оставалось ничего другого, кроме как стереть всё. Окончательно.

Когда Логан пропал, мне казалось, я попала в ад. Потом он снова появился в моей жизни, и я снова ощутила, что варюсь в очередном котле. Во мне было столько боли, что я и не думала, через что он проходил в тот момент… и продолжает проходить до сих пор.

– Я раньше чинил детали машин… руки знали, как держать инструмент, а не как убивать. А теперь моё тело знает, как ломать кости, но не как обнять.

Как вместить в себя все чувства, я не имела ни малейшего понятия. Впрочем, как найти в себе силы сказать хоть что-то… А потому я просто потянулась к нему и обняла, крепко сжимая.

На какое-то мгновение, всего на вдох, он будто не поверил в то, что это реальность. А потом его руки сомкнулись вокруг меня с такой бережной силой, что я сдалась и положила голову ему на плечо.

Тихо, почти неслышно, Логан выдохнул мне в волосы, и я почувствовала, как напрягшиеся мышцы постепенно расслабляются, как дыхание становится медленнее, ровнее.

Он чуть наклонил голову, зарываясь лицом в мои волосы. Это было не как раньше. Это было… словно он прощался с одиночеством. А я с болью.

Счёт времени перестал иметь значение. Мы просто сидели в объятиях друг друга, думая каждый о своём и о чём-то общем одновременно. Вопреки тому, что Логан сказал, что не знает, как обнимать, это было ложью.

Я чувствовала, как нужна ему. Что он не забыл. И теперь точно знала, что это правда.

– Лекарство… – хриплым голосом начала я, нарушая спокойствие. – Я попрошу Асторию дать для тебя дозу. Не знаю, как это работает… может, понадобятся несколько инъекций, но мы вытащим тебя, Логан. Обещаю.

Осторожно повернув моё лицо к себе, он улыбнулся, но без радости… В его глазах плескалась боль.

– Что? Ты разве не хочешь? Это шанс… что всё будет, как раньше… – наивно выпалила я.

– Кая, как раньше не будет. Увы.

– Почему? Я ведь здесь. С тобой. Расставаться с тобой не собираюсь. Ты нужен мне. Тогда и сейчас… Понимаю, что будет тяжело, что…

Он перебил, проведя прохладной ладонью по щеке. Сейчас между нами образовался вакуум, в котором смешались моё доверие и его поддержка, но что-то мне подсказывало, что этому состоянию недолго осталось.

– Мы не можем быть вместе, – тяжело выдохнул Логан, будто повторял чужие слова. – Ты – донор первокровного.

Я отпрянула резко, ощутив, как в груди сжимается болезненный ком. Склонив голову, я прищурилась, пытаясь понять, серьёзно ли слышу это.

– Повтори, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Кто угодно мог доказывать мне эту аксиому, но не он… Он не имел права вешать на меня это клеймо.

Логан отвёл взгляд. Казалось, ему стыдно. Казалось, он уже пожалел, что начал. Но было поздно. Я смотрела на него, и внутри всё пульсировало от глухой, взрывающейся злости.

– Ты – донор Калеба, – проговорил он тише. – Между вами установлена связь. Это не просто слова, Кая. Это не мораль, не ревность… это биология. Ты носишь в себе его след, его влияние. С каждой сдачей крови, с каждым укусом ты становишься… больше частью его мира, чем своего.

Дыхание перехватило от эмоций.

– У меня не было выбора. Это случилось… пока ты исчез.

Он кивнул без осуждения. Без злости. Но от этого становилось только хуже.

– Я не виню тебя, Кая. Я клянусь, не виню. Но мы оба знаем, чем может закончиться такой треугольник. Он не отпустит тебя. И если узнает, что ты снова рядом со мной… – он замолчал, чуть качнув головой. – Я не хочу быть причиной твоей боли. Снова.

– Знаешь, что обидно? – прошептала я, чувствуя, как предательски горят глаза. – Что даже когда ты держишь меня в объятиях, ты уже мысленно отступил. Ты снова решил всё за меня.

Не было речи об отношениях. Мы могли бы оставаться друзьями, которые через столько всего прошли. И Логану, и мне нужна была поддержка, но, похоже, это только иллюзия.

Я смотрела на него и понимала, что больше не могу плакать. Не сейчас. Не при нём. Потому что если и правда нельзя всё вернуть… значит, нужно научиться идти дальше, даже если в груди зияет дыра размером с человека, которого когда-то называла своим.