Как оказалось, Берроуз не уехал далеко – вероятно, он ждал неподалёку. Я позвонила ему из кафе и попросила забрать меня. Папку я оставила на ресепшене, попросив сотрудника передать её мужчине, который скоро явится.

Я не сомневалась, что клыкастый примчится. Желание посадить меня на поводок у него никуда не исчезло. В горле встали слёзы обиды, которым я приказала не срываться.

Почему сейчас, когда я впервые испытала к нему что-то иное, кроме ненависти?

– Как вы быстро, – усмехнулся Юрий, когда я вновь забралась в машину.

– Можете отвезти меня куда-нибудь на пару дней? Я вколола инъекцию, чтобы временно отключить связь, но её хватит на пару часов.

– Много у вас ещё этих инъекций? – ненавязчиво поинтересовался Берроуз.

– Немного. Но вкалывать их постоянно я не могу.

Мужчина кивнул. Его не удивила информация об инъекциях, а значит, он всё знал. Берроуз вообще о моей жизни знал больше, чем я.

– Зачем вы отдали мне те документы?

– Эти отчёты составлены из наблюдений вашего доктора и самого господина Калеба. Я уже сказал, что вы имеете право на правду.

– Ой, Берроуз, засуньте в жопу эту выдуманную заботу. Мы с вами знаем, что вам плевать. Истинная причина? – не удержав эмоций, прямо спросила я.

Во мне говорила обида и злость. Всё время я боролась с божественным предназначением, боясь потерять себя ещё больше… и в итоге мои опасения оказались небеспочвенными.

На услышанное Юрий, конечно, не обиделся, только улыбнулся шире.

– Мне выгодно, чтобы вы были на моей стороне, Каяна. Чтобы отдали лекарство в первую очередь в мои руки.

– Зачем? И давайте честно.

Юрий чуть наклонился вперёд, облокотившись локтем на подлокотник, и его взгляд стал серьёзнее. Улыбка никуда не исчезла, но в ней теперь было нечто другое, почти хищное.

– Господин Морвель считает, что несёт в мир благое дело: он даст шанс тем, кто по своей или не по своей воле стал актиром. Я же не обладаю такой самоотверженностью, полагая, что актиров не должно существовать как таковых. Лекарство для меня – это оружие. Оружие против актиров.

– Будете насильно вкалывать им препарат?

– Осудите меня? Посчитаете это негуманным? – он внимательно следил за моей реакцией. – Либо смерть, либо обычная человеческая жизнь, какая была у них до этого.

Не сомневалась, что он говорил правду. Берроуза не смущало, что за рулём сидит один из актиров, работающих на него.

– Что же, всех своих актиров тоже вернёте к человеческой жизни?

– Только тех, кто сам этого захочет. Всё-таки есть зло, которое необходимо.

– Ну и мразь же вы, Берроуз, – выпалила я.

– О, осуждения я не боюсь, мисс Деваль. За годы моей работы я наслушался столько всего, что нужно сильно постараться, чтобы удивить меня. Я никогда не говорил, что герой. Моя задача – защищать людей.

– Свою жену не получилось защитить – решили сублимировать свою боль на человечестве? – не стоило переходить на личное, но в данный момент внутри ворочалась такая злость, которую я не могла держать под контролем.

Мне казалось, услышанное как минимум заденет его. Вот только Юрий отлично удерживал маску, продолжая непринуждённо улыбаться и постукивать пальцами по подлокотнику.

– Замечательно, что вы в курсе моей истории. Мы с вами квиты. Я знаю всё о вас, а вы обо мне. Только так можно создать доверительные отношения.

На время в салоне повисло молчание, но я не могла выносить тишину, в которой мои мысли звучали громче всего.

– Где вы спрячете меня?

Первой мыслью было то, что он закроет меня где-нибудь в бункере своего «Института». Интересно, там Калеб сможет до меня добраться? Я на мгновение зажмурилась, прогоняя его образ из головы.

– Я не собираюсь прятать вас, Каяна. Просто дам немного времени, чтобы вы снова почувствовали себя обычным человеком. Вы и сами понимаете, что господин Морвель, если надо, под землю залезет, лишь бы найти вас. Поэтому я дам Шарду отгул, чтобы его запах перебил ваш. Побудете в его квартире на базе ИКВИ. Уверен, за несколько дней вам удастся собрать мысли воедино.

Отвечать я не стала, но, кажется, на моём лице всё было очевидно, потому что Юрий понимающе заулыбался.

– Не переживайте, мисс Деваль, Шард не сделает вам ничего плохого. В последнее время наблюдается положительная динамика в его жажде крови. Он научился обходиться незначительным количеством. Причём пошёл на это самостоятельно. У вашего парня удивительные способности к самоконтролю…

– Бывшего парня, – поправила я, делая вид, что не замечаю, как напряглись плечи Логана.

От правды не убежишь: между мной и Логаном только прошлое. Всё могло сложиться иначе, но он сделал выбор. И я почти перестала злиться на него, но только «почти». Всё-таки воспоминания о том, как он поступил, отзывались внутри болезненным эхом.

Машина свернула с главной дороги, и я почувствовала, как под колёсами начали шуршать мелкие камешки. За высоким забором, увенчанным камерами и датчиками, скрывалось место, напоминающее базу ИКВИ, в которой я когда-то бывала. Но это только до момента, пока мы не заехали на территорию…

Мы остановились у тяжёлых ворот. Камера просканировала автомобиль, затем раздался щелчок, и створки с лёгким скрипом разъехались в стороны, впуская нас внутрь.

Казалось, мы попали в миниатюрный посёлок, спрятанный от посторонних глаз. Ровные ряды трейлеров-домов, стоящие на приличном расстоянии друг от друга, создавали ощущение уединённости. У каждого трейлера садовая мебель, на некоторых верандах висели гамаки. Возле одного я заметила велосипед. Возле другого стоял мангал и чёрная чугунная жаровня для барбекю, а у стены сложенные в аккуратные поленницы дрова.

Всё это выглядело до абсурдного мирно. Настолько, что я почти забыла, с кем сюда приехала и зачем.

– Дома для ваших сотрудников? – спросила я, приподняв бровь, оглядываясь по сторонам.

– Здесь живут те, кто по разным причинам не может или не хочет возвращаться в общество.

Я не знала, что ответить. От происходящего внутри что-то защемило – возможно, это была зависть. У Логана здесь был целый дом… Пусть всё это выглядело как видимость нормальной жизни, но у меня не было и такого. Не существовало места, в которое я могла бы прийти, чувствуя себя отрезанной от всех.

Машина затормозила. Логан полностью скрыл лицо маской и натянул капюшон.

– Располагайтесь пока. Шард закончит дела по работе и присоединится к вам позже, – небрежно бросил Юрий, не отвлекаясь от экрана мобильника.

Логан молча вышел, молча открыл передо мной дверь и… подал руку, которую я демонстративно не стала принимать. Я не видела его лица, но точно знала, что скрывается под маской. Кажется, он принимал это как наказание, которое заслужил.

Не растрачиваясь на слова, он махнул мне на трейлер, стоящий неподалёку, и протянул ключи.

Отличительной особенностью дома было то, что в нём не было окон. Я осторожно открыла дверь и шагнула в коридор, отмечая, что свет во всей квартире загорелся автоматически.

Внутри дом напоминал скорее декорацию, чем настоящее жильё. Всё на своих местах, чисто и упорядоченно, но отчего-то казалось, что никто здесь по-настоящему не живёт, будто это сцена, выставленная для кого-то, кто никогда не придёт.

Небольшая гостиная встретила лаконичной мебелью: серый диван без подушек, прямой стеклянный столик, на котором не было ни пылинки, ни следа использования. В углу полка с книгами. Новые, не тронутые, купленные комплектом для интерьера. Напротив выключенный телевизор, идеально выровненный по центру стены.

Кухня была такой же декорацией: холодильник, который оказался ожидаемо пустым, индукционная плита без пятен, идеально ровная стойка и пара бокалов в сушке, поставленная с намерением соблюсти иллюзию обжитого пространства. Ни запаха еды, ни крошки на полу.

Зачем ему вообще кухня, если он питается только кровью?

В ванной белый кафель, зеркало во всю стену, душ с холодным металлическим блеском. На крючке влажное полотенце, которое хоть немного напоминало, что обитатель этого дома хоть чем-то пользуется.

Я прошла дальше. В спальне кровать с заправленным тёмным покрывалом, прикроватная тумбочка, на ней только чёрные часы с беззвучным циферблатом.

В шкафу один ряд одежды: всё чёрное, аккуратно развешенное.

Решив, что имею полное право, я заглянула в тумбочку и замерла. Пальцы потянулись к фотографиям, с которых на меня смотрело двое влюблённых.

Прошлое больно полоснуло по сознанию. Я не была готова увидеть здесь следы нашей с ним жизни. Он не оставил мне ни одной вещи, которая бы напоминала о нас… А сам…

Слёзы скатывались крупными градинами и падали прямо на фотографии, на которых простой парень и простая девушка радовались жизни…

Я перелистывала снимки, разглядывая то, как мы ели мороженое, катались на аттракционах, лежали на кровати… Селфи с телефона лежали распечатанными в его тумбочке, и это оказалось невыносимым.

Не выдержав этой пытки, я принялась рвать всё, что видела. Я не сдерживалась. Кричала, разрывала и топтала то, что осталось от воспоминаний.

Он не имел права! Лишил меня, но оставил себе то, что принадлежало нам двоим!

Не знаю, сколько времени я провела в истерике, но в конце концов, обессиленно рухнула на кровать, закрыла глаза и провалилась в сон.

Проснулась я, не понимая, где нахожусь и который час. Окон не было, в комнате темно. Датчик движения не сработал, когда я поднялась. Я могла бы добраться до сумки, в которой оставила выключенный телефон, но снаружи донеслись голоса, и я наощупь пошла к выходу.

Я вышла из дома, едва разлепляя веки, и прищурилась от неожиданного света. Снаружи простиралась ночь, но тишины не было: во дворе царила жизнь. Вдоль трейлеров загорелись уличные фонари.

В воздухе пахло дымом и жареным мясом. Где-то щёлкала решётка гриля, слышался смех, всплески голосов, глухой звук открывающихся банок.

Я замерла на пороге, оглядываясь. В стороне, у соседнего трейлера, собралась небольшая компания. Кто-то стоял с пивом, кто-то смеялся, сидя прямо на ступеньках, кто-то махал решёткой у барбекю.

Казалось, что это обычные люди, собравшиеся вечером у костра. Только я точно знала, что в этом месте «обычное» существовало только как прикрытие.

Среди толпы я заметила знакомые яркие рыжие волосы. Меган сидела в кресле-мешке, беззаботно раскинув ноги, и что-то рассказывала, размахивая рукой. У её ног лежал крупный пёс, с тёмной мордой и задумчивыми глазами, устремлёнными на хозяйку. Меган машинально гладила его по холке, и он, едва заметно вилял коротким хвостом, подставляясь под её пальцы.

Я остановилась, но рыжеволосая всё равно заметила меня, будто сработала какая-то чуйка.

Она медленно поднялась, сказала что-то своему собеседнику и пошла ко мне. Пёс, лежавший рядом, тут же поднялся и направился следом за ней.

– Привет, – подойдя ближе, сказала она.

– Привет… Ты не знаешь, где Логан?

– Шард. Здесь его зовут так, – поправила девушка. – Логана здесь не знает никто.

– Смысла это не меняет. Ты знаешь, где он?

– Пока на задании. Хочешь присоединиться к нам? Ты давно ела?

Метнув взгляд на компанию, я поняла, что не хочу находиться в толпе. Сейчас как-то не до веселья… А вот поесть я действительно не против. Кроме кофе в моём желудке ничего не было с самого утра.

Поймав мои мысли, Меган кивнула:

– Я принесу тебе еды в трейлер. Сойдёт? Пиво будешь?

– Спасибо… Там свет не работает.

– Хлопни два раза, у актиров настроен режим, – бросила девушка и вернулась к компании, подхватывая одноразовую тарелку и накладывая в неё приготовленное мясо.

Вернувшись в дом, я сделала, как велено, и свет включился.

Вздохнув, я взяла сумку и вытащила мобильник. Наверное, не следовало брать его, но я… я не могла. Внутри проснулась болезненная связь, умоляющая, как можно скорее вернуться к Калебу.

Моё тело ныло от желания оказаться в его объятиях, ощутить его руки на своих бёдрах. Часть меня настойчиво требовала позвонить ему, хотя бы написать – лишь бы он забрал меня отсюда, как можно скорее.

Что-то внутри упорно напоминало, что время, проведённое с ним – лучшее событие за последние месяцы.

Сжав мобильник в руке, я уселась на диван. Экран засветился и тут же полетели сообщения о пропущенных вызовах и о том, что на голосовую почту поступили сообщения. Против воли, я включила последнее…

Голос Калеба звучал хрипло, сбивчиво. В нём не было той властности, к которой я привыкла. Только сдерживаемая боль, словно каждое слово ему давалось с усилием:

«Каяна… прошу… дай мне возможность объяснить тебе… Хочешь ненавидь меня. Хочешь кричи, бей, проклинай. Только, пожалуйста… не молчи…»

Не выдержав, я бросила телефон на диван и закрыла лицо руками.

Объяснить? Что тут объяснять? Он знал с самого начала. Знал и молчал. А я… я мучилась, переворачивала себя наизнанку, пыталась принять невозможное. Смотрела в зеркало и говорила себе, что нужно смириться, что теперь я такая. Поломанная. Без будущего. Без права на семью. А он… просто смотрел и молчал. Всё это время, когда я думала, что у меня ничего не осталось, он знал, что отнял у меня выбор.

Он ждал, пока я полюблю его настолько, что не уйду даже тогда, когда узнаю. Ждал, пока я сама отрежу себе пути назад. Добровольно, слепо. И ведь добился…

Рингтон телефона заставил вздрогнуть. Я потянулась к мобильнику, только чтобы сбросить звонок, но, увидев его имя, не смогла…

– Каяна? – растерянно произнёс клыкастый, а у меня внутри всё перевернулось. – Можешь ничего не говорить, просто не сбрасывай…

– Чтобы ты мог отследить, где я? – отчего-то я усмехнулась.

– Я и так знаю, где ты, – осторожно ответил он, боясь задеть меня сильнее, чем уже успел.

– Контроль – твоя единственная форма привязанности?

На время повисло молчание, и я уже собиралась сбросить вызов, но он снова заговорил:

– Я не буду за тобой гоняться. Не буду вторгаться в твоё пространство. Просто… я хочу, чтобы ты знала…

– Как великодушно, Морвель, спасибо. Ты снова знаешь, где я, снова контролируешь, но чуть ослабил поводок, дожидаясь, пока я перебешусь.

– Каяна, это не так…

– Когда ты собирался сказать мне? – не выдержав, закричала я. – Когда ты, блядь, собирался мне сказать?! Я не могу иметь детей с тобой. С тобой, чёрт возьми! Моя кровь нужна тебе! Ты решил, что, когда я достаточно привяжусь к тебе, это станет неважно?

– Нет… – выдохнул он, и в этом слове было столько боли, что я почти ощутила, как оно разлетается в воздухе пеплом. – Я… не знал, как.

Я разрывалась на части… Его эмоции ощущались так остро, как если бы он сидел здесь, прямо со мной. Казалось, если закрою глаза, то увижу то, как он стоит у окна в своей квартире, прислонившись лбом к стеклу…

– Ты поставил меня перед фактом, заставив поверить в то, что у меня теперь нет другой жизни, кроме как с тобой.

– Я надеялся… что это не будет иметь значения, если ты будешь счастлива, – признался он. – Что любовь перекроет всё остальное. Что, может быть, я сумею сделать тебя настолько счастливой, что ты не вспомнишь о жертвах.

Слова не складывались в предложения, а в голове царила сущая неразбериха. Я задыхалась от эмоций, слёзы стекали по лицу, не поддаваясь контролю.

– Прости меня, Каяна. Если сможешь. Если когда-нибудь захочешь… Я не буду мешать. Не буду искать. Просто… живи. Ты заслуживаешь жизни. Настоящей. Без боли. И без меня…

– А как же потребность в моей крови?

Его лица я не видела, но точно знала, что он безрадостно усмехнулся.

– Пиши иногда хотя бы Лидии, что с тобой всё в порядке, – только и сказал первокровный, прежде чем отключиться.

Выключив мобильник, я закинула его в сумку и подтянула колени к груди. Хотелось пострадать больше, но дверь трейлера открылась, и внутрь вошла Меган со своим псом позади.