На работу мы не опоздали, хотя я думала, что сорвёмся, и в итоге придётся объяснять Лидии, почему я не явилась вовремя. Хотя, уверена, что первокровная уже всё поняла…

К счастью, из нас двоих контроль всё так же принадлежал Калебу. После того, как я допила кофе, он повёз нас прямо в офис. Первым делом я, по традиции, отправилась в кабинет для сдачи крови и, неожиданно, первокровный последовал за мной, кивнул лаборанту, что сам соберёт кровь.

Мужчина аж опешил от такого поворота событий, но спорить, конечно, не посмел. Он лишь протянул Калебу медицинский халат и поспешил оставить нас одних, неловко промямлив, что сходит за кофе.

– С каких пор ты решил сам собирать кровь на работе? – усмехнулась я, усаживаясь в кресло и протягивая руку для сбора.

– Просто соскучился.

– Мы все выходные провели вместе, – фыркнула я, бросив на него прищуренный взгляд. – Даже успели надоесть друг другу, нет?

– Это ты мне надоела? – Калеб приподнял бровь, застёгивая халат. – Ты не можешь мне надоесть, Каяна. Никогда.

Он говорил это спокойно, почти лениво, но я всё равно почувствовала: за этой мягкостью скрывается звенящая сталь. Он был расслаблен, но контролировал всё.

Даже сейчас: мою руку, движение иглы, каждый вдох. Я осознала, насколько первокровный всё ещё держит ситуацию в своих руках. Несмотря на выходные, несмотря на близость, несмотря на то, как нежно держал меня вчера за талию.

Калеб Морвель оставался тем, кто никогда не отпускает контроль.

Я чуть нахмурилась. Он, конечно, заметил.

– Что? – спросил зеленоглазый, слегка склонив голову.

– Ничего, – выдохнула я, но всё равно добавила: – Просто поймала себя на мысли, что ты всё ещё командуешь.

– Я не командую, – спокойно ответил он, поднося пробирку. – Я просто… не умею по-другому.

Калеб делал всё точно, ловко, даже красиво. В данный момент я почти с восхищением следила за ним, игнорируя просыпающуюся внутри тревогу.

– Я понимаю, что это часть твоей сущности, – наконец сказала я. – Но иногда мне хочется, чтобы ты просто… доверился. Отпустил. Хотя бы немного.

Он встретился со мной взглядом, на секунду замер.

– А если я отпущу… ты останешься?

– Эм… я… у меня есть выбор?

– Конечно, есть, – произнёс Калеб медленно, тщательно выговаривая каждое слово. – Я никогда не отбирал у тебя выбор. Ты просто… не воспользовалась им.

Я отпрянула, как будто он ударил. Не силой, а правдой. Тихой, но болезненной. Что значит «не воспользовалась»?

– Ты сам втянул меня в это всё. Я не знала, во что ввязываюсь. Я не знала, чем обернётся наша связь…

Нахмурившись, я наблюдала за тем, как он глубоко вдохнул и поджал губы. Как нельзя кстати, в голове всплыло воспоминание, когда я только попала в дом Морвелей. Тогда я собиралась уйти, но Калеб заключил со мной сделку, условием которой стал обмен крови на помощь в поиске Логана.

Позже, когда я узнала правду, даже не думала уходить из-за лекарства, которое разрабатывает Астория.

Гипотетически, если бы я захотела уйти… он бы отпустил меня? Я бы даже не возражала сдавать кровь… но…

– Каяна, если ты захочешь уйти, я не стану тебя удерживать. Я сам куплю тебе квартиру, которая будет только твоей, обеспечу всем необходимым…

– Нет, Калеб. Если я захочу уйти, ты даже не узнаешь, где я нахожусь, – поправила и сухо улыбнулась.

Он тоже улыбнулся, всем видом показывая, что моя задумка неосуществима. В этом было его преимущество, он думает, что всё контролирует. Меня в первую очередь, и, кажется, у него это отменно получается.

Закончив сбор, я поспешила в рабочий кабинет. Калеб собирался поцеловать меня, но я ловко вывернулась, возвращая здравомыслие, которое за последние дни покинуло мою голову. Неудивительно, ведь он укусил меня, а значит, связь между нами стала сильнее. Я теряла контроль и рассудительность, пару раз сама просила его укусить меня…

Моё тело постепенно перестаёт подчиняться мне… и это до невозможности пугает.

– Чёрт, – тихо выругалась я, располагаясь за рабочим столом.

Лидии ещё не было, но я получила от неё сообщение, что она задержится, и я могу приступать к задачам, которые остались с прошлой недели.

День лениво тянулся, и на обеде я собиралась выйти в кафе, но первокровный поймал меня в коридоре, на пути к лифту.

– На обед?

Я взглянула на него и коротко кивнула. Он уже собрался двинуться следом, но я жестом остановила его.

– Мне не надо составлять компанию. Я люблю обедать в одиночестве, – неожиданно резко после всего того, что между нами произошло, сказала я.

– Каяна… В чём дело?

– Прочитай эмоции, Калеб. Мне нужно… время. Всё завертелось слишком быстро, кажется, моя нервная система не справляется с тем, как стремительно моя жизнь катится к чертям.

Я зашла в лифт, а он остался стоять снаружи. Мне действительно нужно было немного времени, чтобы привести мысли в порядок. И желательно, чтобы мы при этом были порознь.

На улице светило солнце, которое не соответствовало моему настроению. Вздохнув, я пошла прямо к кафе, мечтая воткнуть наушники и хорошенько всё обдумать.

– Мисс Деваль? – на тротуаре затормозил знакомый чёрный тонированный внедорожник, из которого выглянул Берроуз.

– Вас только не хватало, – буркнула я и пошла к машине.

Бесполезно сопротивляться, он всё равно навяжет свою компанию, хочу я этого или нет.

Я забралась внутрь салона, отмечая, что за рулём сидит Шард. Сердце предательски подпрыгнуло. Мы не виделись с того самого разговора на кладбище. Я гнала все мысли о нём подальше, и у меня это даже получалось… до этого момента.

Логан обернулся. Кроме глаз, всё было закрыто плотной тканью одежды. Я уже поняла, что без специального костюма он не может выбираться днём и ему приходится скрываться от лучей солнца.

Астория в дневное время суток вообще не выходит из комнаты или лаборатории, где нет окон.

Как-то она поделилась со мной, что после обращения всё ещё пыталась жить «по старой памяти». Иногда выходила на улицу, особенно в пасмурные дни, когда облака заслоняли солнце. Она продолжала ездить по делам: посещала филиалы Морвелей, собирала кровь, документы, решала вопросы на местах.

По её словам, она всегда была осторожна, ходила в плотной одежде, с зонтом, на всякий случай передвигалась исключительно на машинах с тонировкой.

Но однажды… всё пошло не по плану.

Она поехала в один из удалённых офисов, на улице шёл дождь, и солнца не предвиделось. Но уже по дороге назад лучи внезапно вырвались из-за туч.

Ослепительный, резкий свет ударил по коже, даже одежда не спасала. Астория не успела ничего понять, просто почувствовала, как пылает лицо, как кожа начинает обугливаться. Она бросилась в первый попавшийся переулок, прячась в тени между мусорными баками и старой кирпичной стеной, дожидаясь, пока хоть немного стемнеет.

Тогда повезло, что Калеб быстро забрал её. Ожоги прошли весьма быстро, но, если бы она не среагировала, вполне могла сгореть заживо.

– У тебя какой-то специальный костюм? – кивнула я на обмундирование Логана. – Как ты передвигаешься днём?

– Это всё разработки ИКВИ, – за него ответил Берроуз, довольно ухмыльнувшись. – Я уже думал, вы будете в молчанку играть.

– Что вам на этот раз надо? – складывая руки на груди, я демонстративно отвернулась от Шарда.

– Поблагодарить за спасение детей, мисс Деваль. Признаться, я был приятно удивлён, узнав, что вам удалось найти информацию об их местонахождении.

Юрий широко улыбнулся, и я почти поверила в искренность его слов.

– Правда, я слегка раздосадован, что вы не сообщили мне…

– Какая разница, кому я сообщила, если дети сейчас в безопасности?

– Вы правы. Абсолютно правы. Никакой, – кивнул мужчина. – Просто тогда у нас была бы возможность выяснить, кто стоит за всем этим…

– Допрашивали бы напуганных детей? Берроуз, у вас отсутствует чувство эмпатии!

Он откинул голову назад и громко рассмеялся.

– Конечно-конечно, – смахивая слезу, которой не существовало, ответил Юрий. – Я давно перестал руководствоваться чувствами, мисс Деваль. Не то что вы, да?

В этот раз он повернул голову и пристально уставился мне в глаза. На лице не было и грамма того веселья, которое мгновение назад он так очевидно пытался выдать.

– О чём вы?

– О вас и господине Морвеле. Вижу, он успел покорить вас. Такой благочестивый… Верно?

Почему-то я перевела взгляд на Шарда. Мне было плевать на то, как слова Берроуза отзовутся в нём, и всё же…

Он не отреагировал ни движением, ни взглядом. Будто Берроуз вообще не произнёс ничего важного. Он просто сидел, глядя вперёд, и держал руки на руле. Но я знала, что он слышит. И, скорее всего, знает, о чём речь…

Стыдно мне не было. Логан сам бросил меня, сам сделал такой выбор и очень ясно дал понять, что у нас нет будущего. А раз будущего нет, то и смысла устраивать драму тоже.

– Вам стоит поработать над тактом, – процедила я, переводя взгляд обратно на Юрия. – Вы здесь только чтобы поблагодарить? Я свободна?

– Всегда по делу, – довольно кивнул он, будто ему доставляло удовольствие моё раздражение. Затем потянулся за портфелем и достал тонкую папку. Положил её на сиденье между нами. – Хотите – возьмите. Хотите – сожгите. Мне всё равно. Просто подумал, что вам, как человеку, который имеет право знать, будет интересно.

Я не сразу потянулась за папкой. Присутствие Шарда делало это особенно тяжёлым, будто я сейчас открою не просто чужие секреты, а сорву покров с собственной жизни.

Берроуз наблюдал за мной с привычной ухмылкой, в которой пряталось больше, чем казалось на первый взгляд.

– Почему вы даёте это мне? – осторожно спросила я.

– Потому что он и так всё знает, – почти ласково сказал Берроуз. – А вы… вы заслуживаете честности. Даже если она вас разозлит.

Пальцы сжали край папки. Я слышала, как Шард тихо выдохнул, впервые за всё время. Это был не просто вздох, а словно сигнал. Он знал, что там внутри. Или догадывался. Получается… Калеб тоже в курсе.

Я села ровнее. Люди за стеклом машины, свет солнца, шорох страниц, когда я приоткрыла край папки. Всё ощущалось под прицелом.

– Что это?

– Документы о свойствах связи между донором и первокровным. Некоторые вещи, о которых ваш благочестивый спутник предпочёл промолчать. Удалось раздобыть через Верховных служителей. Засекреченная информация, мисс Деваль.

Я сомневалась, стоит ли брать это. Предчувствие подсказывало, что если я погружусь в чтение, то ничего хорошего там не увижу.

Всё то, что успело окрепнуть в моей голове за пару дней, все проснувшиеся чувства… попадут под пересмотр. Сомнений в этом не было.

Благодаря Берроузу у меня уже сформировался рефлекс: если он закидывает крючок, я буду корчиться от очередного болезненного осознания. Руководитель ИКВИ годами оттачивал свои «навыки» общения с людьми, чтобы наверняка знать, как и чем воздействовать.

В конце концов, Калеб как-то сказал, что у всех людей есть пороки и слабости. И именно благодаря им человеком так легко манипулировать.

– Благодарить не стану, – подхватив папку, я потянулась к двери.

– Каяна, позвоните, как прочтёте, вам нельзя будет оставаться в одиночестве, – резанул напоследок Юрий, а я старалась проигнорировать волнение, поднимающееся в животе.

Устроившись в кафе за самым дальним столиком, я открыла папку. Приказывала себе дождаться хотя бы вечера, но любопытство взяло верх. Рука потянулась к папке, распахивая перед собой первые страницы.

Первые листы походили на историческую справку. Ранние наблюдения за связью между первокровными и донорами. Антропологические заметки, данные и примеры из прошлого.

Вскользь упоминались женщины-доноры, сопровождавшие представителей высших родо́в: их реакции, изменения в поведении, физические симптомы.

Следующие страницы оказались более детальными. Научный отчёт, структурированный по пунктам: гормональные изменения, психоэмоциональные реакции, долговременные физиологические адаптации.

Я чувствовала, как напрягается каждая мышца в теле, когда взгляд зацепился за подпункт с пометкой: «Субъект D-07 (Деваль К.)». И перечень моих показателей с пометками в разные даты с размашистой подписью Калеба Морвеля под каждой страницей.

«Объект демонстрирует стабильно повышенный уровень регенеративных показателей. Гормональный фон нестабилен, с преобладанием уровней пролактина и эстрадиола вне зависимости от фазы цикла. Зафиксирована периодическая модуляция иммунных реакций, схожая с теми, которые наблюдаются у первокровных. Парадокс: при этом отсутствует необходимость в гемоглобиновом подкреплении извне. Субъект не нуждается в донорской крови для поддержания функциональности. Видовая классификация – человек. Однако с рядом аномальных отклонений, вызванных, по всей вероятности, частым контактом с первокровным носителем».

Пока не было никакой новой информации, за которую можно было бы зацепиться, но я предвкушала, что Берроуз не просто так вручил мне эту папку. Пальцы сжали край новой страницы чуть сильнее.

«Частота кровосдачи провоцирует постепенную гормональную перестройку. Основной результат: подавление овуляторной функции. Зафиксировано значительное снижение вероятности зачатия при регулярной потере крови и взаимодействии с первокровным».

Я перекладывала прочитанные листы в сторону, ощущая, как от сосредоточенности хмурится лоб. Для расшифровки некоторых терминов приходилось лезть в интернет, чтобы понять, о чём вообще речь.

«Пока субъект добровольно сдаёт кровь и допускает укусы – супрессивный эффект сохраняется. После прекращения возможна медленная нормализация фертильности в зависимости от степени физиологической адаптации и срока контакта. Показатели возвращаются к норме в течение 4-12 месяцев».

В поисковике засветился термин «супрессивный» – какая-то функция организма притупляется под действием определённых факторов…

Лист соскользнул и упал на пол, но я тут же схватила его обратно. Страница дрожала в моих пальцах. Я перевернула её, и глаза зацепились за заключение.

«Союз донора и первокровного не просто биологическая связь. Это договор, завязанный на доверии. Донор может поддерживать носителя в случае если сам отдаёт себя. Следует учитывать, что в случае длительного взаимодействия донор постепенно теряет способность к автономному восстановлению и в перспективе может перестать восприниматься телом как независимая биологическая единица. Иными словами, субъект становится частью системы первокровного, не распознавая больше собственной физиологической и эмоциональной независимости.»

Я откинулась на спинку кресла, уставившись в узор древесных прожилок на столешнице, которые начали расплываться.

Он знал. Всё это время он знал… Его подпись стояла под каждым сухим фактом обо мне. Судя по датам на документах, он знал всё с самого начала.

Все рассказы о том, что я не могу иметь детей и быть с кем-то, кроме него… всё – ложь. Я не могу, но пока рядом с ним. Пока добровольно отдаю себя и привязываюсь всё сильнее. Он намеренно не сказал об этом, потому что знал: я изначально не соглашусь на его условия. И не только он… Нинэль, служители, Морвели… наверняка, все знали об этом.

Я смотрела на мир сквозь красную, застилающую пелену гнева… В тот день, когда я едва не умерла от инфаркта, он так спокойно говорил о том, что я не могу быть ни с кем, кроме него. Он так спокойно отнёсся к тому, что я не могу забеременеть. Знал, что я использую кровь Демиана, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя живой. А ещё он сам вколол мне сыворотку и видел, как ломает моё тело и даже так…

Ни разу за всё это время Калеб не открылся мне полностью. Даже когда мы сблизились… даже когда я приняла то, что мне хорошо с ним.

Мне намеренно врали. Донорство не ярлык, а союз. Получается, что я могла отказаться от этого… Мне твердили про божественную связь, про избранность самими богами, но все изначально знали, чего я лишусь, предпочитая молчать и ждать, когда я окончательно растворюсь.

Воздух с трудом наполнил лёгкие. Дышать оказалось больно, но не так больно, как сдерживать хлынувшую разом правду.

Он же с самого начала говорил: ему нужна моя кровь, чтобы жить. Всё было честно… вроде бы. Но я сама захотела верить, что это что-то большее. Что за этим стоит что-то настоящее.

«Ты – мой донор. Ты полностью принадлежишь мне…»

Помнится, именно так он как-то сказал.

Принадлежу…

Схватив сумку, я бросилась в уборную, достала шприц и глубоко вогнала иглу в бедро. Удивительно, но злость помогла приглушить невыносимую боль. Потому что реальность оказалась куда больнее.

Мне требовалось немного времени, чтобы выдохнуть. Просто сделать паузу. Не принимать решений под давлением, не слушать его голос, не чувствовать его запах, потому что всё это, как наркотик, притупляло здравый смысл.

Я ждала честности. Хоть крупицу. Хотела верить, что за его действиями стоит не только необходимость, но и чувства. Что я – не просто средство. Не источник. Не удобная, послушная донация.

Но всё, что я увидела на этих страницах, доказало обратное.

Как бы он ни касался меня, как бы ни смотрел, в его мире я осталась той, которая лишь служит источником питания. Той, чью волю можно мягко обогнуть. Той, кто сама отдалась, поверив…