Я едва успела добежать до комнаты, мечтая выплакаться как следует. Уходя от Истара, я не могла отделаться от мысли, что мне приходится преодолевать себя, чтобы сделать это. Расставаться с ним совершенно не хотелось. Вот только рано или поздно Рубин явится. Уж лучше я не стану свидетелем их встречи, я просто не выдержу растерянность на его лице, а за ней и осознание.

Но планам не суждено было сбыться. Мама остановила меня у самой двери, аккуратно разворачивая и разглядывая лицо.

– Что случилось, милая? – сдвинув брови и убирая прядь за ухо, спросила она.

– Ни-че-го, – ответила я, но предательский всхлип всё испортил.

Сил держаться больше не было. Я шагнула ближе и уткнулась носом в шею матери, мечтая, чтобы это всё поскорее закончилось. Когда-то боль утихнет, когда-то станет легче…

– Тише-тише, моя хорошая, – тёплая рука скользила по моей спине, успокаивая. – Пойдём, расскажешь всё.

Рассказывать о том, что жизнь подарила мне нечто прекрасное и тут же забрала это, я не хотела, но держать всё в себе ещё хуже. Усадив меня на кровать и вручив плюшевого кота, мама села напротив, ожидая, когда я соберусь с мыслями.

– Я влюбилась, – на выходе сказала я, но чуда не случилось.

Внутри по-прежнему было холодно и больно. А на лице матери не дрогнул ни один мускул.

– Знаю, милая. А почему плачешь?

– Как это «знаешь»?

Юми Блоссом рассмеялась и накрыла мою руку своей.

– Ада, у тебя всё написано на лице…

– Как давно написано?

– Ну-у, примерно с ужина в честь помолвки с Эндрю.

– Мам, я не люблю Эндрю и никогда не любила. – От произнесённой истины стало чуть легче, но всё ещё недостаточно, чтобы расслабиться.

– Прекрасно знаю и это…

– Что?!

– Адель, я взрослая женщина, которая вполне может оценить, насколько счастлива моя дочь. А теперь расскажи мне всё.

И я рассказала. Всё, с самого начала, когда впервые оказалась в Лавке. Про странное загаданное желание и то, как Истар привязался ко мне. То, что он – демон, я тоже не стала утаивать. Какой теперь смысл, если все, итак, знают, что они существуют. Я была искренней, и с каждым произнесённым словом, с плеч падал груз.

Мама внимательно слушала и не перебивала. Только когда она узнала про демона, который всё это время был рядом, слегка нахмурилась, но промолчала.

– А потом появилась эта Рубин, – вздохнула я и поставила точку в рассказе внимательно следя за реакцией мамы.

Я ожидала чего угодно, но никак не того, что она просто рассмеётся. Возможно, это нервное, но мама выглядела довольной.

– Знаешь, у меня с твоим отцом была похожая ситуация, – начала она, но тут же поспешила оправдаться: – Конечно, он не демон и у него даже не было бывшей погибшей подружки, но мне тоже пришлось бороться за своё счастье. Я тогда судилась со своим агентом, который решил подставить меня и нашла адвоката, которым оказался Мейсон. Тогда мне казалось, что сама судьба свела нас друг с другом. Вот только у твоего отца планы были другие. Он жил одной лишь работой, даже не допуская мысли о том, чтобы встречаться с кем-то. Я была готова на всё, что угодно, чтобы привлечь его внимание и после разбирательства в суде, тут же нарушила правила дорожного движения, специально, чтобы лишний раз связаться с ним. В конце концов, Мейсон прознал, что я специально создаю себе проблемы. Помню, как он сказал мне, что, если я продолжу в таком духе, он передаст мои дела своему коллеге. А я в ответ заявила, что я перестану только в случае, если он сходит со мной на ужин.

Историю знакомства родителей я знала, но не так детально, как рассказывала сейчас мама. Я всегда считала, что их отношения идеальны, но и подумать не могла, что прежде, чем встречаться, им пришлось пройти через трудности.

– Вряд ли это можно назвать похожей ситуацией, мам, – усмехнулась я.

– Посмотри на это под другим углом: Истар был с тобой, он вернулся к тебе несмотря ни на что. Его бывшая дев… демоница жива, но это не значит, что он до сих пор любит её. Возможно, он винит себя за её смерть, думает, что мог что-то исправить, но это не любовь, милая.

– Но и меня он не любит!

– Ада, что-то мне подсказывает, что демоны не сильно отличаются от человеческих мужчин. Если Истар чего-то не сказал тебе, это не значит, что он не чувствует. Сама подумай, стал бы он отыскивать твою машину, будь ему всё равно?

– Но это было до того, как вернулась его… любимая…

– Знаешь, что я поняла за свою жизнь? – поймав мой удивлённый взгляд, мама продолжила. – Лучше честности нет ничего. Поговори с ним, узнай, чего он хочет и только после этого делай выводы. Можно отсидеться, спрятать голову в песок и жалеть всю жизнь, а можно попробовать быть честной. Во всяком случае, ты ничего не потеряешь.

Простая истина привела меня в чувство. Слёзы, скапливавшиеся в уголках глаз, больше не готовы были пролиться. В груди поселилась глухая пустота, а в голове вертелась одна мысль: вчера Истар показал своё отношение ко мне и без слов. Чётко, недвусмысленно. А сегодня я просто ушла. Оставила его, несмотря на то что сделать это казалось сущей пыткой.

Резко вскочив, я направилась в ванную. Надо смыть с себя это чувство беспомощности, встряхнуться, перестать жалеть себя. Мама права: пока я топчусь на месте, застряв в жалости к себе, ничего хорошего не выйдет.

Быстро умывшись, собрав волосы и переодевшись, я схватила телефон и вызвала такси. Время тянуть нельзя, иначе я передумаю. Пока машина была в пути, я посмотрела в зеркало: взгляд твёрже, спина прямее, но в глубине отражения всё ещё таилась неуверенность.

Сжав губы, я решительно вышла за дверь. Такси уже ожидало у входа. Для начала нужно вернуть мою машину. А после моего демона. Адель Блоссом не сдаётся, не проигрывает и уж точно не уступает своё счастье просто так.

Я был уверен, что разум играет со мной жестокую шутку, что сознание, отравленное усталостью и прошлым, выдало этот образ, дразня, издеваясь. Но вот она делает шаг вперёд, а каблуки чётко стучат по каменному полу. Не мираж, не обман зрения. Лёгкие сжались, в груди заполыхал огонь – болезненный, раздирающий, лишающий способности дышать.

Рубин.

Я видел её перед собой, такую же, какой запомнил в последние дни: нежную, утончённую, с кротким взглядом и лёгкой полуулыбкой, которая могла свести с ума. Только теперь в этой улыбке было что-то чужое. Неестественное. Как будто её натянули, не понимая, как пользоваться.

Пшеничные волосы рассыпались по плечам, мягкими волнами обрамляя бледное лицо. Пара небольших рогов едва заметно выглядывала из прядей – такие родные и знакомые. Но когда я поднял взгляд выше и столкнулся с ней взглядом, внутри что-то надломилось. Красные. Не золотые, как прежде. Не тёплые, не мерцающие светом, которым они когда-то озарялись, когда она смеялась, когда мы оставались наедине, когда я ловил её взгляд на себе. Эти глаза теперь казались чужими, в них не было той самой Рубин, которую я знал.

Всё внутри напряглось, отказываясь принимать реальность. Рубин мертва. Она не могла вернуться. Но вот она шагает ближе, протягивает руку, пытаясь коснуться, и я…

Отшатнулся.

Всё, что я мог – это отпрянуть, избежать прикосновения, словно оно сожгло бы меня заживо.

– Нет… – вырывается из горла, хрипло, глухо, будто в горле застряли осколки.

Её брови едва заметно дрогнули, но на лице по-прежнему застыла улыбка.

– Истар… ты что, не рад меня видеть?

Тот же тембр, те же интонации, но слова звучат не так. Как будто кто-то повторяет заученный текст, пытаясь угадать, как он должен прозвучать. Моя рука невольно дрогнула, я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Я стоял и смотрел в лицо призраку, который не должен был существовать, и с каждой секундой отчаянно пытался понять, за что мне это наказание.

– Я… пришла за тобой, – закусив губу и нахмурив брови, сказала демоница.

– Ты умерла. – Звук пробирался сквозь сухое горло, болезненно царапая. Рубин предприняла попытку снова дотронуться до меня, но я перехватил её руку, не позволяя. – Асмар сказал, что ты умерла…

– Не совсем, – опустив взгляд перебила демоница. – Он хотел убить меня, собирался сбросить в море, но мне удалось не разбиться о камни и даже выбраться на сушу… Я не могла вернуться во дворец, не могла добраться до тебя… – Слёзы выступили на глазах, грозясь вот-вот пролиться.

К горлу подкатила тошнота. Асмар вполне мог сделать это. Он знал, что Рубин дорога мне, что я хотел быть с ней независимо ни от чего…

– Как только у меня появились способности, я смогла пробраться в твою комнату, хотела бежать с тобой… Но тебя не было. Во дворце творилось сущее безумие, Асмар рвал и метал, но никто не знал, где тебя искать.

– Какие способности?

Красные глаза посмотрели на меня с тенью боли. Её губы дрогнули, но она не отвела взгляда. Я лучше всех знал, что раскрывать свою магию – значит обнажить уязвимое место, но, если Рубин стояла передо мной живая, я хотел слышать правду.

– Когда я выбралась… когда осознала, что не умерла, – её голос слегка дрожал, но она продолжала, – я ощутила ужасный, невыносимый голод.

Взгляд стал рассеянным, будто она видела перед собой не меня, а что-то другое, спрятанное в глубине её памяти.

– Я не помню, как добралась до какой-то деревни. Я не помню, сколько дней прошла, сколько ночей скиталась, прежде чем поняла, что не погибла. Меня вели инстинкты…

Руки против воли сжались в кулаки. Асмар не просто соврал. Он едва не убил ту, кого я любил.

Любил.

Но сейчас, разглядывая лицо Рубин, я не ощущал тех же чувств. Будто моя любовь к ней, вся моя боль, остались в Преисподней.

– Но вскоре я осознала, что мой голод – это не просто голод. Обычная еда не утоляла его, вода не давала облегчения. Я ослабевала, силы таяли, будто смерть всё ещё держала меня за горло.

– Тогда что ты…

– Я вынуждена питаться живыми, – перебила она, словно боялась, что, если не скажет это сразу, не скажет вовсе.

Внутри что-то оборвалось. Взгляд метнулся ко входу, боясь, что вот-вот сюда войдёт Адель или Лив.

– Питаться… чем? – Голос прозвучал ниже, чем я ожидал, и слишком хрипло.

– Энергией. Жизнью. Теплом, дыханием, магией… Я не убиваю. Я не хочу убивать. Но если я не питаюсь, я снова начинаю умирать.

Её слова повисли в воздухе, медленно, ядовито просачиваясь в сознание. Это была магия, которую дарит Преисподняя, когда ты смотришь смерти в лицо, но не падаешь в её объятия.

– Значит, ты…

– Я живу только потому, что забираю это у других, – я увидел в её взгляде не только боль, но и страх.

Она боялась, что я отвернусь. Боялась, что я осужу её. Боялась, что я снова потеряю её, на этот раз по своей воле. Этот взгляд ранил и меня. Я больше не мог дать Рубин то, чего она хотела. Я больше не любил её. Но я стоял перед ней, не двигаясь, потому что внутри сражались два демона: один, который хотел верить, и другой, который кричал, что это не Рубин. Не та, что была когда-то. Не та, кого я любил. Та, которую я любил умерла.

– Я не хотела, Ист. Но теперь это часть меня.

– Загадай желание и уходи, Рубин, – сказанное получилось слишком резким. Демоница отшатнулась, будто я ударил её. – Вели мне избавить тебя от этой магии, ты вернёшься домой и сможешь жить, как раньше.

– А ты?

– А я останусь здесь, на Земле…

Рубин замерла, будто не веря в мои слова. Её дыхание участилось, пальцы дрогнули, а в глазах промелькнуло то ли сомнение, то ли страх. На долю секунды мне показалось, что передо мной та, кого я любил, но это ощущение испарилось быстрее, чем успело закрепиться.

Как только слова о том, что я остаюсь на Земле, слетели с моих губ, лицо демоницы исказилось. Бледные губы сжались в тонкую линию, взгляд потемнел, черты заострились.

– Ты… – прошипела она, и в следующую секунду её ладонь со всей силы врезалась в мою щёку.

Голова едва заметно дёрнулась в сторону, но боли не было. Только холодное осознание.

– Я пришла сюда ради тебя, а ты… – прорычала она. В голосе не осталось той нежности, которую я помнил, лишь гнев и уязвлённая гордость. – Что заставило тебя передумать, Ист?! У нас ведь была такая любовь, ты был готов сделать всё ради меня!

Грубый, почти жалящий тон. Мне это не понравилось. Я молча выпрямился, наблюдая, как её грудь вздымается от неровного дыхания, как пальцы сжимаются в кулаки. Она больше не выглядела испуганной, не напоминала ту Рубин, что с тоской рассказывала о побеге, о том, как искала меня. Нет. Она выглядела раздражённой. Обиженной. Словно у неё отобрали что-то, что принадлежало ей по праву.

Мысль о том, чтобы исполнить её желание тут же испарилась. Я слишком долго был рабом собственной магии, чтобы так просто вернуться в ту жизнь, от которой я бежал. Рубин не хочет избавляться от приобретённой способности и её привела сюда не любовь ко мне. Одному Асму известно, что она загадает и, скорее всего, после исполненного, меня посадят на цепь.

У меня была догадка, что брат не явится сам, а пошлёт кого-то по мою душу. Я был готов встретить кого угодно, но не призрак прошлого. Это было жестоко. Но брат никогда не был добряком.

– Давно ты связалась с Асмаром?

– В отличие от тебя, он никогда не был тряпкой!

Услышанное вызвало во мне лишь отвращение. Вероятно, Рубин ожидала увидеть ревность, но я не мог подарить ей такого удовольствия.

– Так что же ты делаешь здесь, Руби? – усмехнулся я. – Хотя не отвечай, я сам знаю. Ты притащилась сюда, потому что мой брат приказал тебе сделать это. Я нужен ему, а тебя использовали, как приманку. Вот только Асм не учёл, что я не куплюсь на твои дешёвые провокации.

– Провокации, – повторила, будто смакуя на вкус новое слово, демоница. – Куда же делась твоя великая любовь, Ист? Помнится, ты готов был сделать всё, что угодно, лишь бы остаться со мной. Сейчас у нас есть шанс вернуться домой, в Преисподнюю. Асмар даст добро на наши отношения, нам не нужно будет сбегать и прятаться.

Я смотрел на неё, и внутри не было ничего. Ни боли, ни сожаления, ни даже ярости, которая ещё недавно казалась неотъемлемой частью меня. Рубин была права: когда-то я был готов на всё, лишь бы остаться с ней. Я ненавидел себя за то, что потерял её, за то, что не смог защитить, за то, что так легко поверил в её смерть и позволил этой боли сожрать себя изнутри. Но теперь, когда она стояла здесь, я осознавал простую истину: время не просто залечило раны, оно стёрло ту самую любовь, которую я считал нерушимой.

Рубин ждала ответа, но я не спешил. Я просто изучал её, словно впервые видел. Эта демоница была мне дорога когда-то, но теперь… Теперь она казалась чужой. Всё в ней кричало о том, что прежней Руби больше нет. Или, быть может, той самой Рубин никогда и не существовало? Я так хотел любви, искал способ выбраться из кошмара, в который превратилась моя жизнь, что придумал всё это…

– Я не собираюсь возвращаться, – тихо, но твёрдо произнёс я. – Если ты пришла убедить меня снова служить Асму, лучше даже не пытайся.

– Не будь идиотом! Ты правда хочешь провести остаток жизни среди людей? Жить, как один из них? Отказаться от силы, власти, магии? От всего, что делает тебя тем, кем ты являешься?! – в её голосе звучало искреннее возмущение, но мне было всё равно.

– У меня никогда не было ничего этого. Никогда. Я – инструмент, Рубин. Обладая самой могущественной магией, я не способен пожелать ничего для себя. Ни-че-го…

– Я страдала, Ист, пока ты здесь играл в уютное существование!

– О, мне не надо напоминать, кто из нас двоих больше страдал, – тихо, почти зловеще произнёс я. – Ты хотя бы знала, что я жив. А я годами винил себя за твою гибель.

Челюсть демоницы сжалась от злости. Я видел, что она собирается ещё что-то сказать, возразить, оспорить или уговорить, но дверь в Лавку распахнулась.

Адель замерла в проходе рассматривая нас. В голубых глазах мелькнуло удивление и… страх. Я не должен был делать этого, но мне не оставалось ничего другого. Если Рубин поймёт, что Ада дорога мне, она не упустит возможности использовать её в качестве наживы. Допустить такого я не могу.

– Я… – начала моя маленькая неприятность.

– Убирайся, – голос звенел ледяным холодом.

Мне нужно было, чтобы она поверила в мои слова и… она поверила…