В последнее время Адель и Ливи вели себя странно. Они постоянно перешёптывались о чём-то, но стоило мне оказаться в поле их видимости, замолкали.

Я пытался узнать у напарницы, что происходит, но каждый раз получал только стандартный ответ: «Ничего».

К Адель я почему-то подходить опасался. После случившегося в кабинете мы почти не говорили. Слова застревали где-то на полпути, и даже обычный взгляд в её сторону вызывал странное чувство: смесь стыда, смятения и какого-то глупого волнения.

Хотя кого я обманываю? Она не переставала выходить из головы, надёжно став наваждением, с которым я просыпался и засыпал. Её образ преследовал меня в самые тихие моменты дня, когда я ожидал посетителей или когда ночь обнимала город, а я лежал с открытыми глазами, представляя себе девчонку с взъерошенными тёмными волосами и искусанными губами.

Неожиданно стало плевать, что я могу сдохнуть в любой момент, так и не исполнив её желания. Какая разница, если я могу каждый день видеть эту улыбку, слышать голос и наслаждаться сводящим с ума ароматом её тела? Не парфюма, не искусственных нот, а именно её собственного, живого запаха, в котором было что-то тревожащее, вызывающее первобытное желание прижать её и больше никогда не отпускать.

После Руби я и думать не мог, что способен полюбить кого-то. Сердце было выжжено, чувства стёрты до безразличия. Я научился существовать без них, почти гордясь этим холодом. Да и разве можно назвать любовью то наваждение, что я испытываю к Адель?

Вряд ли. Любовь должна быть светлой, возвышенной, дарить покой. А это… Это было чем-то совсем другим болезненным, захватывающим, как падение в бездну с осознанием, что под тобой нет дна.

– Кто там следующий? – Я подошёл к стойке, за которой теперь частенько стояла не только Лив, но и Адель.

– Некий мистер Нури. Его жена записала, она к тебе на прошлой неделе приходила, – отозвалась брюнетка, водя мышкой по коврику и вглядываясь в монитор.

Компьютер со специальной программой, формирующей отчёт по клиентам, мы приобрели по совету Адель. Раньше мы привычно пользовались журналом, но девчонка заявила, что так дело не пойдёт и с этим может быть проблема в налоговой. Я в этом ничего не смыслил, а потому принимал любое её слово за чистую монету.

Дверь в Лавку открылась, заставляя обернуться. На пороге стоял молодой парень, который как-то маловероятно подходил на роль супруга миссис Нури: пожилой женщины в шерстяном дизайнерском костюме и шляпке. Я поднял бровь и вернул взгляд на Адель, готовясь спросить, нет ли какой ошибки в записи. Не удивлюсь, если современная программа могла начудить…

– Охренеть… – пробормотала брюнетка и испуганно переглянулась с Ливи.

Они явно знали что-то, чего я не понимал.

– Доброе утро, дамы! – Подошедший к прилавку парень внимательно осмотрел меня и похлопал по плечу, будто мы были давними приятелями. – Ого, здоровый какой! Охранник, что ли?

– Какого…

– Я тебе всё объясню, – выбегая из-за полок и хватая меня за руку, заявила Адель.

Она отвела меня по лестнице в сторону кухни, а сама обеспокоенно выглядывала в коридор, продолжая подслушивать.

– Какого чёрта здесь происходит?

– Т-с-с, – Ада махнула рукой, продолжая вытягивать шею.

Такой наглости я стерпеть не мог. Подошёл к ней, схватил за талию и развернул к стене.

– Либо говоришь, либо я у него спрошу.

– Это тот ворюга, который украл сумочку у мотеля, – виновато опустив взгляд, ответила Адель.

– И что он делает тут?

– Я узнала его у кафе и пригрозила, что, если не принесёт деньги, я пойду в полицию.

– Ада… – Пришлось сжать переносицу, чтобы собрать мысли воедино. Девчонка снова ввязывалась в неприятности, но на этот раз я допустить этого не мог. – Зачем тебе деньги этого проходимца?

– Вообще-то сумма была внушительная! Я машину продала, чтобы от тебя откупиться! – Она сложила руки на груди и недовольно фыркнула.

Во второй раз наступать на грабли и читать мораль я не собирался. Если скажу, что я не просил её об этом, вряд ли это поможет льду между нами тронуться.

Одного взгляда на этого проходимца было достаточно, чтобы понять: никакие деньги он возвращать не собирается.

Единственный вариант, который можно рассмотреть: я отдам ему деньги, чтобы он вернул их ей. Естественно, нужно будет проследить, чтобы гадёныш не скрылся, но с этим проблем точно не будет…

– Думаешь, он в самом деле принёс украденное?

– Вообще-то, пытаюсь именно это и выяснить, но ты… – Она ткнула меня пальцем в грудь, показывая, что мы стоим слишком близко друг к другу. – Помешал!

– Я не хочу, чтобы ты ввязывалась в очередные проблемы. Ты видела этого пацана? Да у него же на лице написано, что он проходимец!

– Да плевать! Пусть деньги вернёт! Может, мою малышку ещё не продали, и я смогу выкупить её, – с надеждой произнесла Адель, положила ладошки мне на грудь и попыталась отодвинуть, чтобы вновь подслушать разговор.

– Зачем ты меня тогда сюда притащила? У меня вообще-то запись…

– Чтобы ты глупостей не натворил! Кто знает, что тебе в голову взбредёт! И припёрся же этот, как назло, не вовремя…

Задерживать девчонку я больше не собирался, отошёл подальше и уже намеревался идти вперёд, но она схватила меня за руку.

– Пожалуйста, не выкинь чего-нибудь, а то отпугнёшь его, вообще денег не увижу…

– Так, может, наоборот, припугнуть его, чтобы быстрее вернул? – склоняя голову, усмехнулся я, но на лице брюнетки скользнул ужас.

– Нет-нет-нет! Даже не думай, чертяка рогатый! В моей жизни только всё налаживается, не хватало, чтобы ты…

– Как ты меня назвала? – на всякий случай переспросил я, хотя услышал всё прекрасно.

– Ой… – Адель испуганно зажала рот рукой, будто только сейчас поняла, что сморозила.

– Ой?

Я не злился на неё, вовсе нет. Просто мне нравилось видеть её так близко, говорить с ней больше положенного и наблюдать сменяющиеся эмоции на лице.

– Прости, – сказала она, и я невольно задержал дыхание.

Голубые глаза казались слишком выразительными, чтобы их проигнорировать: широко распахнутые, с лёгким блеском, придающим взгляду трогательную глубину. В них было что-то почти детское, не наивность, а искренность.

Это было оружие. Вряд ли сознательное, но эффективное. И я, как идиот, каждый раз сдавался, потому что, чёрт возьми, невозможно было устоять перед этой тихой мольбой, спрятанной за трепещущими ресницами и едва уловимым вздохом.

Я собирался шагнуть к лестнице, уйти, принять посетителя, который успел разместиться в кресле, ожидая приёма, но вместо этого… Моя рука сама собой отодвинула её пальцы, тонкие, тёплые, чуть дрогнувшие от неожиданности, открывая доступ к губам. В следующую секунду я наклонился, едва касаясь их своими.

Поцелуй был лёгким, почти невесомым, не жадным, не требовательным, просто мгновение тепла, ускользающего быстрее, чем я успел осознать, что делаю. Губы Ады пахли чем-то сладким, ненавязчивым. Не вкус, даже не запах, скорее лёгкий шлейф, оставшийся на грани восприятия.

Я отпрянул так же быстро, как и приблизился, не позволяя себе задержаться, насладиться моментом дольше, чем это было позволительно.

Что я вообще творю? Сердце сорвалось с места, стуча где-то в горле, а я уже разворачивался к лестнице, с усилием делая шаг вниз. Клиент ждать не должен. Клиент – это оправдание, спасение от собственных порывов, которые я слишком долго пытался подавить.

Оборачиваться я не стал. Если бы увидел её взгляд растерянный или, что хуже, понимающий, наверняка бы передумал. А так… Просто оставил это мгновение там, в тишине между этажами.

Сердце бешено колотилось, грозясь вот-вот вырваться из грудной клетки. Воздвигнутая мной стена рушилась на глазах, а я смотрела на то, как оттаивает лёд.

Позабыв о воришке, я стояла в коридоре, прислонившись к стене, и пыталась унять галоп в груди. Нельзя влюбляться в демона… Это сущий абсурд! Вот только глупые чувства отказывались следовать приказу.

Отдышавшись, я всё-таки спустилась вниз, с удивлением обнаружив, что ворюга никуда не ушёл. Он стоял у стойки, непринуждённо облокотившись на стеклянную поверхность.

Без капюшона на голове он выглядел обычным парнем, можно сказать, даже симпатичным. Тёмные, небрежно уложенные волосы, острые скулы и яркие голубые глаза, чуть более тёмного оттенка, чем мои.

Парень что-то говорил, а Ливи стояла так ровно, что казалось, её позвоночник хрустнет от напряжения. На лице демоницы не было никаких эмоций, только сосредоточенный взгляд.

– Ну так что, клюковка? Согласна?

– На что согласна? – Я подошла ближе и с вызовом взглянула на наглого типа. – Где мои деньги?

Он лениво повернул голову в мою сторону и принялся изучать. Я даже занервничала и побоялась, что иллюзия Ливи исчезла, но следующая фраза ворюги поставила всё на свои места.

– Вот же незадача… – пробормотал он и почесал подбородок, на котором виднелась короткая тёмная щетина. – В сумочке, которую я нашёл…

– Украл!

– Нет-нет, именно нашёл. Дослушай, дамочка! Так вот, в сумочке, которую я нашёл, не было никаких денег…

Я начала закипать от злости, чувствуя, как пластинки ногтей впиваются в кожу на ладонях. Проходимец действительно не собирался возвращать мне деньги, да и стоял здесь такой расслабленный и непринуждённый, что хотелось влепить ему подзатыльник.

– Но вот водительские права нашлись, – глаза задержались на мне. – На имя некой Адель Блоссом. Я навёл справки, оказывается, вокруг этой дамочки целый скандал развернулся…

Потянувшись к карману куртки, грабитель вытащил пластиковую карточку и положил её на прилавок лицом вверх. Я и думать забыла, что в тот день, помимо прочего, положила в сумку ещё и водительское удостоверение.

– А не ты ли сделал то самое скандальное фото?! – выкрикнула я прежде, чем осознала смысл фразы.

– Я – честный человек, – ворюга пожал плечами и ухмыльнулся. – Отдам права владелице, за вознаграждение, разумеется.

– Ещё чего?! Ты украл мою сумку, а теперь ещё и шантажируешь? Ливи, звони в полицию немедленно!

Демоница потянула руку к телефону, но парень остановил её, махнув рукой.

– Странное дело… Сумку, якобы, украли у тебя, а права в ней на имя другого человека. Ты-то кто такая?

На криминального авторитета из фильмов этот проходимец не тянул, но был крайне хитёр и осмотрителен. Он избегал признания в краже, настаивая, что нашёл сумку. Да и с иллюзией я не выглядела, как Адель Блоссом на фотографии в правах.

Наверняка этот ворюга прекрасно помнил, у кого стащил сумку, и в этом было его преимущество. Как и в том, что, если бы я была в привычном образе, без иллюзии, он мог с лёгкостью натравить сюда журналистов.

– Хотя… знаете, я сам схожу в полицию, отдам удостоверение им, пусть разбираются…

Желание позвать Истара, чтобы он выбил дурь из этого наглеца, возросло до немыслимых пределов. Я повернулась к Ливи, которая стояла с растерянным видом, не понимая, как и я, что делать дальше.

Ворюга забрал удостоверение, махнул нам рукой и собирался выходить, но я остановила его.

– Послушай, если ты не хочешь неприятностей, отдай мне права, – схватив его за рукав, начала я. – Ты знаешь, кто отец Адель?

– Да, уже выяснил, дамочка. Именно поэтому несу их в полицейский участок, – он подмигнул и ухмыльнулся уголком рта.

– Я… её сестра, понятно? Именно поэтому права были у меня… – ложь получилась неуверенной. Ляпнула первое, что пришло в голову, пытаясь вернуть то, что принадлежит мне.

– А, ну раз сестра, то забирай, конечно! – без промедления парень вытащил удостоверение и протянул его мне.

Признаться, я не ожидала, что всё окажется настолько просто. Уже потянулась рукой, но прохвост поднял карточку выше и улыбнулся шире.

– Совсем забыл про вознаграждение, – театрально хлопнув себя по лбу, заявил ворюга. Он придвинулся ближе и шепнул на ухо: – Пускай твоя подружка-клюковка сходит со мной на свидание. Там и отдам ей права.

– Чего?! Совсем сдурел, вор проклятый! У тебя вообще совести нет…

– Хорошо. Я согласна, – неожиданно отозвалась Ливи, заставляя меня захлопнуть рот и просто стоять с широко распахнутыми глазами. – Когда?

Проходимец обернулся через плечо на красноволосую.

– Всё время мира твоё, моя прекрасная ягодка. Когда скажешь!

– Я закончу в восемь…

– Буду ждать на пороге, как самый верный пёсик.

Мне не оставалось ничего другого, как наблюдать за происходящим спектаклем, будто я была зрителем в самых первых рядах. Проходимец посмотрел на мою руку, удерживающую его, и я почему-то тут же одёрнула её, как ошпаренная.

– Клянусь, права и твоя подруга будут возвращены в целости и сохранности, – напоследок заявил он и вышел из Лавки, оставляя меня, растерянную, смотреть ему вслед.