К счастью, отёк на шее оказался не таким критичным. Хоть и с трудом, но я могла говорить. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь тому, что упала в обморок и тем самым не позволила демону прикончить меня.

Ливи достала из пакета какую-то мазь, подняла на меня сочувствующий взгляд и осторожно спросила:

– Позволишь?

Я только кивнула, разрешая ей нанести толстый слой жирного средства, пахнувшего ментолом и какими-то травами. Закончив, демоница села рядом и осторожно взяла меня за руку.

– Я никогда не встану на его сторону, Адель. Что бы ни произошло, он не имел никакого права поднимать на тебя руку, – в карих глазах Ливи читалось сожаление.

Слова долетали до меня сквозь глухую стену, возведённую мной самой. Я не переставала повторять, что сама во всём виновата, сама пришла к нему, зная, что он демон.

Несмотря на то, что он исполнил моё желание, что-то пошло не так. Другого желания в голове не было. Что я имела в виду, когда произносила его, понятия не имею. Объяснить это я тоже не в состоянии. И самое отвратительное, я не знаю, что делать дальше.

Надо мной до сих пор висело обещание родителям. Совсем скоро они узнают, что я никуда не улетела. Я не видела никакой возможности оставаться здесь после всего произошедшего.

Уставившись в одну точку, я пыталась думать. Хватит. Подумала уже, поиграла в самостоятельность, и что в итоге? Я умру, и это неизбежно…

Поднявшись, я принялась одеваться. Мне было всё равно, что демоница сидит рядом. Оставшиеся дни проведу с семьёй. Пусть ругаются, кричат, но если мне суждено в ближайшее время закончить свои дни в этом мире, я буду рада провести время с родными.

– Адель, куда ты собираешься? – обеспокоенно спросила Ливи.

– У…хо…жу… – голос с трудом пробирался сквозь отёкшее горло.

– Пожалуйста, не делай этого. Ты на эмоциях, я понимаю, но Истар не такой монстр! – подойдя ближе, демоница осторожно забрала у меня сумочку. – Поверь мне, я знаю, как выглядит кошмар в лице… настоящего демона.

Я подняла на Ливи удивлённый взгляд, и она притянула меня ближе.

– Пойдём, расскажу тебе.

Забравшись на кровать и позволяя мне устроиться у неё на коленях, Ливи принялась нежно гладить мои волосы.

– Истар – брат Асмара, одного из самых отвратительных демонов Преисподней. Не буду вдаваться в историю их отношений, не имею права. Расскажу только про себя. Меня продали Асму, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Это сделал мой отец, который решил, что выручить приличную сумму за продажу родной дочери выгоднее, чем влачить жалкое существование. Когда это произошло, у меня ещё не было способностей, но после первой ночи с Асмом… – демоница запнулась, а её пальцы замерли на моих прядях.

Я чувствовала, как тяжело ей говорить о прошлом. Но одновременно с этим она будто нуждалась в этой исповеди.

– После первой ночи способности проявились. Видимо, я так желала стать кем-то другим, что магия внутри услышала меня. Асмар не знал об этом поначалу. Правда раскрылась, когда я, приняв облик старого слуги, пыталась сбежать из дворца. Кто же мог предположить, что по дороге мне попадётся тот самый старик и поднимет на уши стражу? Так Асм узнал, на что я стала способна. Сначала я надеялась, что он будет использовать меня в государственных целях, заставляя притворяться именитыми демонами, но благодаря магии Истара такие мелочи его не интересовали.

Я услышала, как голос Ливи надломился от подступающих слёз.

– Асмара больше интересовало то, как я могу пользоваться своими умениями в постели…

– Он… бил… тебя… – я ощутила, как по щекам побежали слёзы.

– Его фантазия не останавливалась на побоях… Удивительно, но спустя время я даже была рада получить пару новых шрамов. Это всё равно было лучше, чем другие… чем другие извращения.

Из рассказа Ливи я поняла, что Преисподняя и её обитатели не так далеки от тех описаний, что я читала в интернете. Жестокость, насилие, пытки… Если бы подобные создания заселили Землю, человечество ждала бы настоящая катастрофа.

– Я мечтала только о том, что однажды у меня получится сбежать, – продолжила демоница. – Признаться, я думала о том, чтобы убить Асмара, но сделать этого, пока жив его брат, у меня бы точно не получилось… Тогда в голове созрел план убить Истара, золотого демона, исполняющего желания. Мне удалось добраться до его покоев. Вот только выяснилось, что это не комната, а… темница. Истощённый Истар был прикован длинной цепью к кровати.

Перед глазами рисовалась ужасающая картина. Поверить в то, что нечто подобное могло существовать, казалось невозможным. Истар сейчас выглядел уверенным, сильным, пугающим… Неужели этот Асмар имел такое влияние, чтобы творить подобное? Куда смотрела полиция Преисподней? Почему никто не подал заявление, не обратился в суд, не привлёк мерзавца к ответственности?

– Я могла с лёгкостью прикончить его. Истар был слишком слаб. Единственное, что он смог сделать – взглянуть на меня. Без удивления, без интереса. Помню, как подставила к его шее нож, украденный на кухне, а он только прошептал: «Пожалуйста, сделай это». В тот момент я поняла, что не смогу. Единственный выбор, который показался правильным, – бежать вместе. С того дня я жила только надеждой: воровала запасы еды и драгоценности, когда была возможность, навещала Иста, рассказывая ему о планах. Поначалу он не слушал, а потом я видела, как в нём просыпается интерес.

– Ливи… – я с трудом узнала собственный голос.

Я не хотела слышать, каким он был, через что прошёл, что его сломало. Мне не нужна была жалость к нему. Ни капли. Потому что если я позволю себе пожалеть Истара, если хоть на мгновение увижу в нём не чудовище – это перечеркнёт всё, что он сделал.

Всё, что я испытала. Каждую секунду боли, страха, беспомощности.

Судорожно вдохнув, я ощутила давление в грудной клетке. Перед глазами всплыли вспышки воспоминаний: его пальцы на моём горле, горячая хватка, перекрывающая дыхание. Мой собственный хрип, бесполезные попытки вырваться. Темнота, подступающая к сознанию.

До того момента я не знала, что можно испытать такой ужас. Ужас перед надвигающейся смертью… Простить такое я не смогу. Ни один мужчина в жизни никогда не поднимал на меня руку. Ни один. Даже отец, каким бы строгим он ни был, не бил меня за детские провинности.

Я всегда знала, что мужчины, способные на насилие, не мой типаж. Я не та девушка, что прощает боль и говорит: «Он просто не справился со своими эмоциями».

Нет.

Я не позволю себе стать такой. Не позволю себе почувствовать к нему что-то, кроме ненависти.

– Я говорю тебе это не для того, чтобы ты простила его или изменила своё отношение. Вовсе нет! – прочитав мои мысли, сказала демоница. – Истар совершил ужасную ошибку, за которую, уверена, ещё поплатится… Но желания… Исполнение желаний это не просто его способность, это проклятие. Если он не будет исполнять их умрёт. Асмар многое продумал, в том числе и это пытаясь удержать брата…

– Что?! – я подскочила с места, позабыв о боли в горле.

– Да, Адель, ты всё правильно услышала. Если он не исполнит желание – умрёт. Не ты. Он соврал…

До самого утра я не мог уснуть. Лежал на кровати, уставившись в потолок, не в силах сомкнуть веки. Мысли, которые я пытался загнать глубже, раз за разом вырывались на поверхность, зацикливаясь на одном и том же моменте.

Мне нужно было сказать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию, но я не мог. Не сейчас. Она не была готова слышать, а я не был готов видеть её и осознавать, что боль в голубых глазах – моя вина.

Я не позволял себе такого отношения, никогда прежде не выходил за границы допустимого. Я был холоден, но не ломал тех, кто не заслуживал этого. Да, я жил в Преисподней, и у меня была власть, и когда удача наконец улыбнулась нам с братом, я пользовался ею, как и он. Мы жили на широкую ногу, позволяя себе всё, что хотели, и красавицы стекались в наш дворец со всех уголков, мечтая оказаться в наших постелях.

Демоницы шептались о великом демоне, способном исполнить любое желание – жадно тянулись к нему, надеясь стать особенной, но все они думали, что это Асм. Он был уверенным, сильным, грубым, жестоким, не знающим границ, и никто не мог предположить, что за его спиной стою я.

Они приходили за желаниями, мечтами о богатстве, но многие хотели просто принадлежать тому, кто способен дать им всё. Но я не пользовался этим так, как делал он. Я не опускался до насилия, не позволял себе перейти черту.

А потом в моей жизни появилась Рубин. Она не была той, кто мог бы затмить своей красотой демониц из высших кланов, её нельзя было назвать роковой, соблазнительной или коварной, но стоило мне встретить её взгляд – и всё остальное переставало иметь значение.

Она работала в нашем дворце, скользила между тенями, оставаясь почти незаметной, как и положено прислуге, но почему-то стоило мне войти в зал, как я сразу находил её.

Отказать мне она не могла, статус не позволял, но я не пользовался властью, не требовал, не вынуждал, я просто ждал. Ждал, когда она захочет коснуться, когда перестанет вздрагивать от каждого взгляда, когда поймёт, что ей не нужно бояться. Я добивался её терпением, потому что знал, если она ко мне потянется, тогда это будет настоящее.

Асм смеялся, тянул меня в бордели, в тёмные залы, наполненные пьяными телами и развратом, но я больше не находил в этом удовольствия. Брат видел, что меня не привлекают те, кто готов на всё ради демона желаний. Он знал, что мне опостылели его игры, но долго не мог понять почему.

А когда понял, смех сменился холодной, опасной тишиной. Он боялся потерять меня. Боялся, что я разорву связь, что больше не буду исполнять желания, что исчезну из его жизни ради какой-то жалкой прислуги.

Он грозился её убить, а я не мог остановить его потому, что он был таким же ненасытным в желаниях как и во всём остальном. Я отказался исполнять чьи-либо прихоти, был готов разорвать свою суть, лишь бы не дать ему власти, но он оказался хитрее.

Я умолял Рубин загадать любое желание, только чтобы остаться со мной, но она всегда боялась моей магии, боялась того, что исполнение желания может стоить ей больше, чем она готова отдать.

Она отказалась.

А спустя несколько дней Асмар пришёл ко мне с улыбкой и заявил, что она покончила с собой.

Я больше не мог есть, не мог спать, не мог говорить. Всё, что оставалось это пустота, глухая, сжимающая, разрывающая изнутри. Но Асмару были нужны желания. В них он видел смысл, в них находил власть. Он не мог позволить мне сломаться.

Поэтому он запер меня.

Тьма, каменные стены, одиночество. Только боль внутри, которую невозможно было заглушить. Его плен был ничем по сравнению с тем, что я потерял.

К мысли о бегстве я пришёл не сразу. Долгое время казалось, что я уже не живу, а просто существую: пустой, выгоревший, с обугленным сердцем. Я мог бы исчезнуть, сгореть, развеяться пеплом по Преисподней, но каждый раз, когда оказывался на грани, внутри вспыхивала ненависть. Не только к Асмару, но и к себе. За то, что я позволил ему забрать у меня всё.

Если мне и суждено было жить дальше, то только назло ему. Я исполню желания кого угодно, любого проходимца, любого ничтожества. Только не его. Буду давать силу, власть, богатство, помогать демонам подниматься и разрушать себя безграничной жадностью, но никогда больше не сделаю это ради брата. Я хотел превратить своё существование в вызов, хотел, чтобы он знал, что я жив, и он больше не получит от меня ничего.

Но в Преисподней я не мог оставаться. Он бы нашёл меня. Может, не сразу, но нашёл, и тогда у меня не осталось бы ни единого шанса. Ливиль знала это так же хорошо, как и я.

И тогда она сказала, что знает одного человека, который может помочь. Они жили в одной деревне, и демоны считали его сумасшедшим. Вот только это был шанс. Реальный шанс на спасение. Учёный, который занимался Вратами. В Преисподней таких было немного, потому что сама мысль о побеге на Землю казалась абсурдной. Врата существовали, но были неуправляемы, не подчинялись ни демонам, ни их магии, и никто не мог пройти через них.

Но когда мы нашли учёного, помог не он. Помогла его дочь.

Берриес.

Я до сих пор помню её глаза: горящие, яркие, полные жажды жизни, словно она только и ждала момента вырваться за пределы этой реальности. Она мечтала увидеть Землю, говорила о ней с такой одержимостью будто уже там жила. Но сама уйти не могла. Её отец, разумный, холодный, изучавший Врата как объект, никогда бы не позволил так рисковать.

Но она познакомила нас с тем, кто мог помочь.

Хранитель Врат - человек, который мог не только провести сквозь них, но и помочь обустроиться в мире людей. У него была своя цена, свои условия, но он оказался единственным, кто мог дать нам то, что мы искали.

Прознав о демоне, исполняющем желания, он, на удивление, не просил о славе, власти или богатстве. Хранитель хотел одного: чтобы его дети, его сыновья, не унаследовали его способностей, чтобы могли жить спокойной жизнью. Я узнал это от Лив, которая была рядом в момент, когда человек загадывал желание.

Тогда я не думал, что этот шаг изменит всё. Я просто знал, что если не уйду, если останусь в Преисподней, то в конце концов Асмар заберёт меня обратно.

И я выбрал бежать.

Ливиль была рядом, мечтая о спокойной жизни. Желая отблагодарить демоницу, я не раз предлагал ей исполнение желания, но она отказывалась, прося приберечь его до лучших времён.

Мне казалось, что я всё просчитал и больше не допущу промахов. Так всё и было до появления Адель Блоссом. Она, будто сумасшедший вихрь, влетела в мою жизнь, разнося бардак, который я ненавижу.

Признаться, я ожидал, что она просто исчезнет. Что уйдёт, выберет вымышленную смерть, лишь бы не пересекаться со мной снова. Лишь бы не видеть меня. Лишь бы никогда больше не чувствовать моих рук на своей коже.

Но за стеной послышались голоса, уловимые для острого слуха. Без промедления я вскочил и помчался останавливать девчонку, боясь, что она в самом деле уйдёт.

Ливиль и Адель разговаривали за прилавком, но замолчали, стоило им увидеть, как я вышел. Я шагал осторожно, боясь спугнуть брюнетку. Старался даже не смотреть в её сторону, но выделяющийся из-под рубашки синяк приковывал взгляд.

– Слушай внимательно, – начала напарница, закрывая собой Адель, будто я собирался причинить ей вред. – Я рассказала правду о том, что это ты умрёшь, если не исполнишь желание. Ты не поверишь, но если договариваться с людьми, они вполне способны понять чужие проблемы! – укоризненно заявила Ливи.

И без помощи демоницы я собирался рассказать обо всём. После того, что я натворил, продолжать врать преступление. Адель может остаться здесь, только если сама захочет, а не из-за страха смерти.

Я ведь помню, каково это быть пленником, насильно удерживаемым в четырёх стенах.

– Адель сказала, что ты предложил ей работу, и даже после… случившегося, она готова остаться.

– Серьёзно?! – не скрывая удивления, спросил я и попытался взглянуть на брюнетку, которая намеренно отвернулась. – Я не знаю, что и сказать…

– Для начала извиниться, идиотина!

– Адель, я… я бы хотел поговорить с тобой без посредников…

– Даже не думай, Ист. Она не хочет говорить с тобой, и всё взаимодействие между вами только через меня, – на лице Ливи мелькнуло сожаление, но быстро сменилось отстранённостью. – Это пожелание Адель.

– То есть, я даже сказать тебе ничего не смогу? – вытянув шею, уточнил я, обращаясь к девчонке.

Адель похлопала демоницу по плечу, и та склонилась, внимательно слушая и кивая на тайное послание, произнесённое ей на ухо.

– Ты можешь обращаться к ней только по рабочим вопросам в рабочее время. Любые личные взаимодействия исключены.

– Абсурд какой-то, – тяжело вздохнул я и спрятал лицо в ладонях, пытаясь переварить услышанное.

Я был рад, что напарница сдружилась с человеческой женщиной и помогала ей. Но одновременно меня одолевало раздражение. Естественно, я был виноват, само собой собирался извиниться, но делать это при свидетелях сущий бред.

– Я введу Аду в курс дела по всем нюансам. Первое время она будет наблюдать, как стажёр, а после начнёт брать самостоятельные смены. Надеюсь, что мы все сработаемся.

– Ага, – не выдержав этого спектакля, я махнул рукой и поплёлся к лестнице заваривать кофе.

– Кстати, Ист! – голос Ливи заставил меня остановиться на второй ступеньке. – Мне нужны минимум три выходных дня в неделю, ясно? Я и так почти два года без отдыха. Только попробуй выкинуть что-то, обидеть Аду ещё раз или уволить её, я уйду вместе с ней и глазом не моргну!

Она была одной из немногих, кому я мог доверять, и понимала, как далеко можно зайти в переговорах со мной.

– Принято, Лив. – Вздохнув, я тяжело шагнул вверх по лестнице.

Кофе.

Мне нужен грёбанный кофе, чтобы не выбить что-нибудь к чертям. Потому что в этот момент злость требовала выхода. Злость на себя: за то, что мои последствия привели к такому…