Запись из дневника анонима:

«Сегодня я узнал нечто странное и, скорее, немного пугающее. Говорят, что каждое затмение в нашем мире на самом деле, лишь тень другого мира, мимолётное отражение чего-то, что остаётся скрытым в обычные дни. Старый архивист, к которому я захожу на чашку кофе, упомянул об этом между делом, словно рассказывая незначительную новость.

Согласно древним записям, в такие моменты границы между мирами становятся тонкими, почти проницаемыми. На мгновение я представил себе, что бы произошло, если бы наши миры действительно соприкоснулись. Какие существа, какие тайны прорывались бы сквозь этот барьер?»

Кайнер настоял, чтобы перемещения происходили плавно, и, как бы я ни была против, согласилась с решением. Мы останавливались в новых отелях, пейзажи за окнами менялись, но кое-что оставалось неизменным. При любой возможности мы отдавались друг другу целиком и полностью. Благодаря этим дням вместе я смогла узнать его лучше.

Каждое слово Кайнера раскрывалось во мне новой болью, но и глубокой близостью. Я ощущала, как его путь, полный потерь и тяжёлых решений, становился мне понятнее и ближе. Он рассказывал, как смерть матери пробудила в нём силу. Ту самую, выросшую из горя и утраты. Я представляла его мальчишкой, вынужденным повзрослеть в одночасье, и чувствовала, как это поставило его на путь, полный жестокости. Смерть матери заставила взять заботу о младшем брате. Он не мог растить ребёнка один: родственников не было, а потому принял единственное верное решение: отправил брата в место, похожее на интернат в нашем мире, где ребёнок мог жить на постоянных условиях и получать образование. Сам Кайнер пошёл на службу к императору, чтобы хоть как-то оплачивать брату безопасное будущее. Он понимал, что может не вернуться, но знал, что родственники погибших солдат получают хорошее пособие. Этого могло бы хватить, чтобы Саэль смог встать на ноги.

Я видела, как ему было нелегко говорить об этом, заново переживая каждую деталь прошлого, а потому не выпускала его тёплую руку из своей ладони.

Способности к перемещению, редкие и сильные, сделали его важной фигурой в армии Преисподней. Даже тогда, когда хотелось просто быть рядом с братом, он понимал, что обязан держаться подальше, выполняя чужие поручения. С каждым рассказом я видела в этом демоне не просто холодного воина, а того, кто жертвовал собой ради тех, кого любил.

На войне, когда весь отряд оказался в западне и каждый из товарищей пал под ударом противника, в нём открылась новая сила. Я не могла представить, каково это – находиться на грани смерти и обнаружить в себе способность, о которой раньше не знал. Открытием стало то, что он мог преодолевать не только пространства, но и проникать в сновидения, становясь свидетелем самых сокровенных мыслей, порой скрытых даже от собственного «я».

Эта редкая магия сделала Кайнера более ценным для императора, который отправлял его на опасные задания в качестве шпиона. Но даже несмотря на службу, при любой возможности Кайнер возвращался к брату, встречаясь с ним в укромном месте в лесу неподалёку.

– В последний раз, когда мы виделись, у него начала проявляться магия, но… необычная, – продолжил демон, лёжа на моих коленях и прикрыв глаза, пока я перебирала его волосы. – Он приручил рысь, живущую в лесу. Удивительно, но дикие животные обычно не идут на контакт. Никогда. А вот у Саэля получилось. Зверь слушает только его, будто понимает.

– В нашем мире люди каких только животных не приручают, – улыбнулась я, представляя парнишку с рысью.

– Думаешь, это не магия в нём просыпается?

– Откуда мне знать, Кай?

– Если способности не проявятся к концу обучения, его отправят в Дикие земли…

– Как дочь Шиона? – я вспомнила рассказ демона о семье и то, как сильно он переживал за родных, понимая, чем грозит отсутствие.

– Это нормальная практика – отправлять демонов в Дикие земли и Пустошь, чтобы в экстремальных условиях их способности могли проявиться. Раньше воинов отбирали среди кого попало, но многие погибали от чужой магии в бою, поэтому Император издал указ: все дети четырнадцати лет должны пробудить способности до момента вступления в службу.

– Преисподняя – ужасное место, – с каждым рассказом Кайнера убеждалась в этом всё больше.

– Земля не лучше, Ева, просто ты привыкла и не замечаешь всех недостатков. У вас тоже есть воины, жестокость и несправедливость, но вместо магии – оружие.

– Да, но детей не отправляют на смерть…

– Если кто-то защищён, это не значит, что в безопасности все. Тебе повезло не родиться там, где человеческая жизнь не стоит и бутылки воды или куска хлеба.

– Наверное, ты прав, – ответила я, но подумала, что его мир всё равно казался более недружелюбным.

Интересно, как складывалась история тех самых далёких предков, что уживались бок о бок с демонами? Сейчас эти существа уважают только силу и готовы отправить своих детей на смертельные испытания ради магии, но было ли так всегда?

– Люди кажутся тебе слабыми? – спросила, желая лучше понять его взгляд на нас.

Кайнер приподнялся на локтях и взглянул в глаза. Каждый раз, когда его лицо приобретало такое серьёзное выражение, мне становилось не по себе.

– Нет, Ева, я не считаю твой вид слабым, мы просто разные. В нашей истории людей описывали как существ, не способных обрести магию, которые однажды прокляли себя ею. Но и в вашей истории нас считают посланниками тьмы.

Я не сдержала улыбку, понимая, что истина могла быть ближе, чем я думала. Один демон-соблазнитель смог завладеть моими чувствами.

Оставалось последнее перемещение к Вратам, но Кайнер не спешил отправляться. Я ощущала, что он тянет время, заставляя забываться в его объятиях, но так не могло продолжаться вечно. Коротко поцеловав его, я поднялась с кровати, собирая на ходу разбросанную одежду.

Болезненный комок сжимал горло, не позволяя произнести ни слова, но всё внутри кричало о том, что нужно двигаться дальше, к Вратам. Ощущение прощания витало в воздухе, как будто это последнее мгновение, когда мы могли просто быть вместе, отложив мысли о том, что ждёт нас впереди.

– Нам пора, – голос предательски дрогнул, словно это было не просто напоминание о нашем пути, а нечто большее, что разрывало на части. Пальцы нервно сжимались, собирая одежду. Каждый жест, каждое прикосновение сейчас значило больше, чем когда-либо прежде, но я намеренно разрушила эту иллюзию.

Я услышала, как он встал с кровати, и ощутила его присутствие, даже не оборачиваясь. Тихие шаги, приглушённые шорохи одежды. Звуки врезались в память, оставляя следы, которые я боялась потерять. Я знала, что он чувствует ту же нерешительность, что нам обоим хотелось задержать это мгновение, скрыться от реальности и не думать о том, что ждёт впереди.

Тепло руки коснулось моего плеча короткое, почти мимолётное прикосновение, но оно словно ожгло изнутри, заставляя на мгновение закрыть глаза, чтобы удержаться от слёз.

Я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь успокоить дыхание и привести себя в порядок.

– Там ведь не будет никаких военных? Я слышала, что Врата охраняются.

– Люди не могут подойти близко. Магия слишком хаотична, рядом с Вратами нет никого.

Натягивая куртку и шапку, я шагнула к демону, прижавшись к нему всем телом.

– Готова?

– Да, – честно ответила, погружаясь в пространство.

Я открыла глаза, как только почувствовала под ногами твёрдую землю. Первый вдох дался тяжело: холодный горный воздух обжёг лёгкие, а вокруг, словно дымкой, висели клубы белого пара. Передо мной раскинулось огромное плато, окружённое величественными горными хребтами, покрытыми снегом, сверкающим в бледном свете. Горы выглядели холодными и грозными, как будто стражи, дремлющие в ожидании чего-то великого. Картинки из интернета никогда не могли бы передать это величие, и теперь, стоя здесь, я едва верила глазам.

– Мы на месте, – Кайнер обернулся, а я шагнула за ним, поражённая открывающимся видом.

Врата возвышались так, что пришлось задрать голову, и даже тогда их верхняя кромка терялась где-то в небе, растворяясь в тяжёлых облаках. Казалось, что сама гора разорвалась, уступив место мистическому разлому, из которого исходил густой, кроваво-красный свет. Массивные чёрные столбы Врат, испещрённые трещинами, источали раскалённое сияние, напоминающее поток лавы, сползающий вниз и озаряющий землю яркими, жгучими оттенками. Этот свет создавал ощущение, будто передо мной лежит раскалённая тропа, по которой человек бы не смог пройти.

Завораживающее сияние словно звало, пробуждая в глубине что-то первобытное, древнее, неведомое. Я не могла избавиться от ощущения, что смотрю в самую глубину мироздания, где скрыты тайны жизни и разрушения.

Сделав робкий шаг вперёд, я ощутила, как Кайнер мягко схватил за руку, заставляя остановиться.

– Это может быть опасно, попробуй сначала сосредоточиться, почувствуй их, – предостерёг он, но я уже была готова отстраниться.

Отняв руку, я шагнула ближе к Вратам, и внутри всё взорвалось оглушающим потоком звуков, разрывающим сознание на части. Словно сотни голосов, переплетаясь, ворвались в голову, перекрывая друг друга и превращаясь в хаотическую какофонию, чуждую и дикую. Я отчаянно пыталась уловить хоть один смысл, понять хотя бы одно слово, но улавливала лишь неразборчивый поток, который стремительно заполнял сознание, оставляя тяжесть, нарастающую, как колокол, гудящий в ушах.

Сердце колотилось, отдаваясь эхом в висках, мышцы напряглись, тело инстинктивно готовилось к чему-то ужасному, но непостижимому. Каждый новый всплеск словно ударял, разрывая остатки спокойствия на клочки. Я не могла оторваться от этой волны звуков, но внутри вскипала паника, страх того, что если не отступлю сейчас, то сама стану частью этого неумолимого хаоса.

Колющий страх пронзил насквозь; казалось, что любой неверный шаг и голоса поглотят, захватят, своей древней, необъяснимой волей. Я не выдержала, рухнула на холодную, твёрдую землю и закрыла уши руками, отчаянно пытаясь унять звуки, разрывающие сознание. Кайнер метнулся ко мне, но в тот же миг тропа, ведущая к Вратам, вспыхнула огнём, ярко засияв, не позволяя демону добраться.

Он кричал, умолял выбираться из ловушки, но я не могла ни подняться, ни взглянуть на него. Я не могла даже пошевелиться.

«Здравствуй, Ева,» – сквозь хаос и гул, пронизывая весь невыносимый шум, прорвался один чёткий, резкий голос.

Я ухватилась за него, как за спасательный круг в этом ужасающем омуте.

– Кто… кто ты?

«Я ждала тебя, Ева.»

Мысли с трудом пробивались сквозь поток сводящих с ума голосов. Всё звучало так, будто Врата действительно живые, как рассказывал Кайнер. Та самая женщина, что прокляла себя магией…

«Ты правильно всё поняла», – голос подтвердил догадки.

– Я… я здесь, чтобы отправить демонов обратно в Преисподнюю, – слова сорвались слабым шёпотом, будто я не верила в то, что говорю.

«Верно. Ты отправишь их домой, потому что два мира не могут быть единым, а люди и демоны не созданы друг для друга.»

– Как мне это сделать? Как открыть проход?

«Всё просто, Ева. Время проклятия подошло к концу с твоим рождением. Первая женщина, что полюбила демона, взяла на себя эту ношу, а последняя снимет её. Моя смерть начала всё, твоя завершит.»

Мысли понеслись вихрем, сталкиваясь, путаясь, а внутри всё кричало от ужаса. Мозг отчаянно пытался найти объяснение, но ни одна мысль не могла оправдать услышанное. Нет, это невозможно. Почему я должна умереть? Внутри всё протестовало, каждая клеточка сопротивлялась этому вердикту. Но голос Врат звучал так твёрдо и неотвратимо, что не оставалось ни капли сомнений.

Животный страх поднимался из глубины, охватывая разум, и тело наливалось тяжестью свинца. Каждое слово Врат впитывалось в плоть, медленно отбирая силы, заставляя принять эту безумную, немыслимую правду. Нет, смириться с этим я не могла, не могла позволить этому случиться.

Паника накатывала волнами, лишая возможности сопротивляться, но в сердце ещё теплился огонь: слабая искорка, шепчущая, что должна быть надежда, другой путь; что это всего лишь испытание, а не смертный приговор.

Голос Врат продолжал звучать, и внутри нарастало ощущение неминуемого конца, который казался неизбежным. Я осознала, что стою на пороге чего-то гораздо большего, чем моя жизнь, и что этот выбор, этот момент стал переломной точкой, из которой уже не будет возврата.