…Хилое растение добрые люди оберегают: втыкают рядом палочку, чтобы оно за него держалось, защищают от солнца, закрывают от ветра, закутывают от мороза.

Некоторые литераторы так поступают с «положительными» героями, но добрыми людьми их уже не назовешь.

Запомнился абзац из одной прочитанной рукописи. Абзац в двух вариантах.

Первый:

«…Павел сидел за столом и торопливо завтракал. Графин водки и большой граненый бокал стояли перед ним. Красное лицо Павла лоснилось, но казалось озабоченным…»

Фразы как фразы, но они вызвали смущение. Легко догадаться — почему: герой-то, сидящий за столом, не какой-нибудь, а «положительный»! И вот стыдливый карандаш, карандаш-опекун и грехоборец, начал зачеркивать и надписывать. Теперь, во втором варианте, этот абзац выглядел так:

«…Павел сидел за столом и торопливо завтракал. Графин с запеканкой и граненый бокал стояли перед ним. Красное лицо Павла казалось озабоченным…»

Как видим, хмельные градусы в графине уменьшились, уменьшился бокал. Как следствие этого оздоровительного мероприятия — уменьшились и следы общения человека с напитком: лицо уже не лоснилось.

Серьезное ли это занятие — уменьшать градусы, уменьшать бокалы и так далее? И не игра ли это в бирюльки? Надо ли это?

Что же тогда скажут, как тогда поступят опекуны и грехоборцы с персонажем одной книги, у которого такие неприглядные черты характера: тщеславие, эгоизм, самоуверенность, резкость, заносчивость. Мало того, сей человек еще не уважает известного, всюду употребляемого понятия «крепкая семья»! Он холоден к жене. Да к какой жене! К жене, ожидающей ребенка… Это ужасно! Не отпетый ли это негодяй? Не столкнуть ли его поскорее в преисподнюю «отрицательных» героев?..

Нет, и литераторы, и редакторы, склонные к малопочтенным операциям по превращению водок в запеканки, должны отойти в сторону и приумолкнуть, ибо многие поколения читателей любили и любят Андрея Болконского. Да, это настоящий человек! Да, это настоящий положительный герой, несмотря на его резкий, неуживчивый характер.

— Помилуйте! — горестно и удивленно восклицают опекуны и грехоборцы. — Почему же «несмотря»?, Как это можно «несмотря»? Он же жену не любит! Он же зазнался! Он же…

Да, именно — несмотря. Ибо о герое, так же как о человеке, надо судить по главной его сущности. А главное у этого героя: ум, честность, талант, мужество, любовь к родине и как вершина всего — впереди строя с поднятым знанием…

Ну, хорошо, далекого Андрея Болконского можно отстоять, но позволительно спросить: откуда вообще то у литераторов, то у редакторов появляются эти позывы к мнительности, к недоверию? Откуда это желание уберечь героя от жары, от холода, от сквозняков жизни?

Конечно, все дело в образе. Чем худосочнее, схематичнее образ положительного героя, тем он более требует надзора, заботы, опеки — ему и то нельзя, и это не рекомендуется. Как около тепличного растения — суета, ахи и охи…

И наоборот: чем жизнеустойчивее, жизнеспособнее образ, тем менее за ним надо приглядывать… Ему все можно, и он все может. Пусть дождь, ветер, солнце — все тут выстоит, выдержит да еще и расцветет…