Но досадна и другая крайность, когда диалог (будь то в прозе или в пьесе) так отобран, так отцежен, что теряет простоту, естественность. Реплики подаются как бы на блюде — смотрите, любуйтесь…

Из таких блюд самым удивительным и странным является блюдо, уставленное плодами глубокомыслия, значительности и даже мудрости. Герои не говорят, а изрекают афоризмы, крылатые слова, кокетливые умности. Будь то академик или плотник, будь то сезонник или инженер — все они вдруг пыжатся говорить крайне умно, значительно, афористично. Читателю так и хочется («Какой ум! Какой ум!») схватить карандаш и поскорее записать сие мудрое изречение.

А зачем все это? Верим ли мы этим афоризмоносцам? Не дурная ли это литературщина?

Самое комичное, самое нелепое в этом надуманном литературном приеме заключается в том, что умные — действительно умные — люди говорят в жизни, как известно, весьма просто, обыденно. Лишь в легендах, в сказках, когда у этих людей появляются седые и длинные бороды мудрецов, строй их речи меняется. Так то — в сказках…