…Произведение может начаться и с середины, и с конца. То, что толстовский Иван Ильич умирает в начале повести, а потом автор рассказывает о его жизни, не ослабляет, а усиливает очарование этой вещи. Но, конечно, начинать с начала никогда не выглядит старомодным или ретроградным приемом.

Однако для этого надо хорошую экспозицию, надо, чтобы автор, открывая дверь, объяснил бы — куда и к кому он нас собирается вести. А это не всегда удается. Сколько раз, принимаясь за чтение, мы досадливо морщились от непонимания: да о ком же, о чем же тут идет речь? Что это за герой? Да где это происходит?

Есть много хороших экспозиций, но я не знаю лучшей, чем в «Мужиках» Чехова. Вот она вся.

«Лакей при московской гостинице «Славянский Базар» Николай Чикильдеев заболел. У него онемели ноги и изменилась походка, так что однажды, идя по коридору, он споткнулся и упал вместе с подносом, на котором была ветчина с горошком. Пришлось оставить место. Какие были деньги, свои и женины, он пролечил, кормиться было уже не на что, стало скучно без дела, и он решил, что, должно быть, надо ехать к себе домой, в деревню. Дома и хворать легче, и жить дешевле; и недаром говорится: дома стены помогают».

Тут даны все важнейшие сведения о Чикильдееве: кто едет (лакей), куда едет (из Москвы в деревню). И далее — в каком состоянии и положении он приезжает в деревню: а) больной, б) без денег, в) с семьей, г) но с надеждой: «хворать легче и жить дешевле; и недаром говорится: дома стены помогают».

Дальше в повести мы видим, какое именно значение имели эти данные не только для самого Чикильдеева и его семьи, но и для обрисовки автором уклада деревенской жизни.

Для литератора менее талантливого и менее опытного тут был большой соблазн превратить приведенную экспозицию в предысторию Чикильдеева, так сказать, в первую часть повести. В самом деле, так, кажется, и просится изобразить городской период жизни Чикильдеева — его работу в московской гостинице, болезнь, вынужденный уход с работы, нужду, скуку, голодную семью, мечту о деревне и т. д.

Тут, в экспозиции, на этот счет дан как бы план этой несуществующей первой части повести — рисуй, изображай, как Чикильдеев, пришмурыгивая по полу, носился по «Славянскому Базару», как почувствовал болезнь, как таяли деньги, как от нечего делать смотрел в окно, тосковал и т. д.

Но вспомним о Тургеневе, который упрекал писательницу Евгению Тур в том, что она с женской болтливостью рисовала картины жизни ради самих этих картин… Нет, Чехов все это дал в информации, в пересказе, допустив только одну картинную подробность: «ветчина с горошком»…

Почему он не заинтересовался городской жизнью Чикильдеева? Да потому, что это не лежало в теме повести. Нет, кратко, но исчерпывающе сказав о Чикильдееве все необходимое, он его сразу же переносит в деревню, и повесть начинает свое плавное течение:

«…Приехал он в свое Жуково под вечер. В воспоминаниях, детства родное гнездо представлялось ему светлым, уютным, удобным, теперь же, войдя в избу, он даже испугался: так было темно, тесно и нечисто. Приехавшие с ним жена Ольга и дочь Саша с недоумением поглядывали…»

И читатель понимает, разделяет это недоумение-тревогу; ибо он знает: кто, куда, в каком состоянии приехал. Это позволяет ему без досады, без догадок следить за дальнейшим.