Время от времени в печати появляются так называемые короткие рассказы. Вообще-то рассказ — жанр не пространный, но такое предуведомление говорит о том, что нас ждет нечто особо короткое.

Так оно и бывает. Короткие рассказы — это обычно произведения с ладонь величиной — в четверть, половину страницы, в страницу. Читаются эти крошки ходко, легко, охотно, и жить бы им и жить, но — увы — обычно они не живут. С той легкостью, с какой они читаются, с той же — исчезают из памяти, из литературы.

Почему? Да потому, что обычно каждый из таких рассказов — это, честно говоря, не рассказ, не художественное еще произведение (хотя, может быть, и имеющее элемент художественности), а лишь материал к нему. Это чуть расширенная запись из «записной книжки» литератора, это как бы кирпичик, который — в числе других — может пойти на постройку здания повести, рассказа и так далее и который как-то странно предлагать в разъятом, несобранном виде. Конечно, при публикации просто «записной книжки» того или иного писателя это возражение отпадает.

Бывает, что короткий рассказ — это не кирпичик, не деталь произведения (будущего!), а краткий конспект его. Но и такая разновидность не увидит долгой литературной жизни, ибо в конспекте нет картин, живописи, нет реальности, ощутимости изображаемого, то есть нет полного звучания. Как бы подробно мы ни перечисляли названия цветов, входящих в букет, — далеко этому перечислению до самого букета.

Или вот сравнение более прозаическое. В первую мировую войну германское командование, желая облегчить ранец солдата, отдало распоряжение выпекать особый хлеб, известный тогда под литером «KK» (видимо, «Kriegskuchen»). Это был хлеб, которому не давали «всходить» и который пекли под давлением. И получалось нечто непохожее ни на хлеб, ни на сухарь. Для сухаря «KK» был мягок, а для хлеба — тяжел, непорист. Но такое изделие — это верно — занимало мало места в солдатском ранце.

Видимо, все же лучше думать просто о хлебе, чем о его объеме.