…У окна курительной комнаты стояла группа молодых, только-только начинающих литераторов. Каждым из них было написано лишь два, три, четыре рассказа, но разговор зашел уже о книгах, о сборниках.

Сперва спорили о том, сколько в печатном листе машинописных страниц: двадцать две или двадцать четыре; потом — сколько авторских листов может быть в «самой маленькой» книге, которую издательство смогло бы принять в печать, в частности, согласятся ли читать в издательстве, если представить менее десяти рассказов; затем — как назвать сборник, если все рассказы в нем разные, и так далее…

И вот в споре, в препирательстве эта первая книга родилась. Она возникла в воображении — небольшая, в прекрасном переплете, на прекрасной бумаге, с прекрасными иллюстрациями.

Нашелся в группе и человек практический — заговорили о тираже, о гонораре, о рецензиях. Другой размечтался о том, как книга, сияя глянцем переплета, будет лежать на громадной, освещенной солнцем витрине книжного магазина, как автору будут жать руки, поздравлять…

Раздался и такой голос:

— Не знаю, братцы, как вы, но моя мечта — это не витрина, не поздравления, и не тираж, и не гонорар, а вот такая, представьте, тихая сценка: вы, скажем, сидите в поезде, в трамвае или в московском метро и вдруг видите в чьих-то руках раскрытую вашу книгу. Вашу книгу! И какую! Без глянца, уже растрепанную, уже зачитанную… Я не знаю, но, по-моему, большего, лучшего счастья и желать нельзя…