Больше всего мне было стыдно смотреть в глаза Астории. Мы пересекались исключительно за ужинами. В дневное время блондинка спала и пряталась от солнечных лучей, иногда работала в лаборатории, где не было окон. Ночью, когда она бодрствовала, я спала или делала вид, что сплю.

Я пряталась в комнате-палате, сколько могла, но всему хорошему приходит конец. Нинэль сообщила, что все мои показатели и анализы в норме и я могу отправиться к себе.

Началась рутина, в которой меня пожирала вина и стыд. Морвель тоже предпочитал избегать общения со мной, чему я была благодарна.

Кровь для него собирала Венера, которая делала это очень резко, каждый раз вызывая у меня неприятные ощущения.

Мать семейства будто знала, что я и её сын чуть не совершили и злилась. Может, причина была в чём-то другом, но спрашивать я, естественно, не стала.

– Каяна, хорошие новости! – слегка толкнув меня в плечо, улыбнулась Лидия.

Я отошла от задумчивости и посмотрела на неё, слегка склонив голову. За столом собрались все, кроме Демиана. После инцидента, он не появлялся, что меня совершенно не удивило. Представляю, каково ему осознать, что девушка, с которой хотел переспать, едва не умерла, потому что была связана с твоим братом.

– С понедельника отправляемся в офис для осваивания твоей новой должности, – на лице Лидии расплылась широкая улыбка.

– Что… Серьёзно? – Зачем-то я посмотрела на клыкастого.

Внутри тут же затянулся неприятный узел, а по спине проскользнул холодок. Он не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала его эмоции: несогласие, протест и злость.

Как же удалось уговорить его, если он, кажется, не горит желанием подтверждать это?

– Абсолютно, – кивнула первокровная. – А ещё… – она хитро прищурилась, – Ты будешь жить в моей городской квартире!

Едва не взвизгнув от радости, Лидия кинулась обнимать меня. Тело замерло, а мозг пытался переварить услышанное. Серьёзно? Я выберусь из этого дома?

– Ну давай же, скажи что-нибудь!

– А как же… Забота о моём здоровье и постоянный контроль?

– Это не отменяется, естественно, но теперь… – чуть серьёзнее произнесла девушка. – Ты хотя бы будешь жить отдельно… Ну почти отдельно.

– Очень щедро. Других радостей в моей жизни всё равно не осталось. Поводок может быть разным, да Калеб? – ухмыльнувшись, спросила я, сталкиваясь с потемневшими зелёными глазами.

Он прекрасно понял, о чём я. Очевидно, это был просто какой-то этап, в котором я узнала всю правду о себе и о том, чего лишилась. Приму это и смогу двигаться дальше. Изощрённо и хитро. Одна клетка сменится другой, но с видимостью нормальной жизни. Прекрасно.

– Кая, слушай, – положив ладонь мне на кисть, начала Лидия. – Мы правда очень переживаем за тебя. И не хотим, чтобы твоя жизнь превращалась… в служение.

– Что с кровью? Как её будут собирать?

– В нашей корпорации есть лаборатория. Там работают врачи. Перед началом рабочего дня, будешь приходить и сдавать кровь. Её будут передавать Калебу.

– То есть я исключаю взаимодействие с ним? – нахмурив брови, уточнила я.

– Насколько это возможно, – подтвердила Венера. – Вам нельзя общаться, если будете сталкиваться на работе.

Я перевела внимание на мать семейства. Удивительно, но сегодня все, кроме Лидии, сидели с каменными лицами.

Что стало причиной такого траурного настроения, я не имела понятия, зато стало понятно, почему от клыкастого так и веет немым протестом. Это было не его решение. Что-то произошло… что-то, что опять осталось вне поле моего понимания.

– Могу я узнать, с чего вдруг вы так кардинально изменили своё решение?

– Да. Можешь, – сухо отозвалась Венера. – Калеб женат. Ввиду последних событий, кхм… В виду последних событий, ваше нахождение в одном доме неуместно по отношению к Астории. Мы все прекрасно понимаем, что у вас есть связь, но… Я не позволю, чтобы мой дом превратился в публичное место. Тебе будет лучше подальше отсюда. Лидия будет рядом. Демиан… тоже будет за тобой присматривать…

Я замерла, щеки загорелись так, будто мне только что зарядили пощёчину. Опустив взгляд, я ощутила, как мерзкая волна стыда накрывала с головой. Все в курсе про то, что случилось между нами? Про поцелуй? Теперь понятно, почему Венера смотрела на меня с осуждением…

«Связь», – как пренебрежительно это прозвучало. Напоминая, что я просто биологический побочный продукт. Глупая девочка, не устоявшая перед красивым хищником.

Никому не пришло в голову, что я не выбирала это. Что мне не нужен был ни Калеб, ни эти чувства, растущие, как сорняки, в душе. Никто не спросил, каково это потерять всё, оказаться запертой в чужом доме, в чужой системе координат, и вдруг… на долю секунды почувствовать себя живой, а потом снова под лезвие.

Я слышала, как Лидия зовёт меня по имени, но слова звучали как сквозь вату. Единственное, что я чувствовала взгляд Калеба.

Я подняла глаза. Морвель смотрел прямо на меня. Ни слова. Ни жеста. Только напряжение в челюсти, сжатые кулаки и этот его взгляд, в котором так много всего…

– Хочу, чтобы вы просто знали, я не хотела этого. Я бы предпочла переспать с Демианом, но увы, оказалось, что это невозможно. Представляете, как я удивилась? – зло усмехнувшись, я взглянула прямо в лицо Венеры, наблюдая, как от напряжения у неё вздулась вена на шее. – Единственный мужчина, с которым я могу переспать – это первокровный, но вот незадача он женат.

Когда я поднялась, стул скользнул по мраморному полу с мерзким звуком.

– В любом случае, спасибо за честность. Хоть когда-то вы на неё способны.

Стараясь не показывать, как сильно меня трясет, я сжала руки в кулаки. Головокружение всколыхнулось, но я удержалась.

– Когда выезжаем? – спросила я у Лидии, не глядя ни на кого.

– Завтра утром, – тихо ответила она.

Вещи я собирала импульсивно. Брать что-то из этой комнаты мне совершенно не хотелось, поэтому я принялась упаковывать только то, что отправил отец из моей прошлой жизни.

Закончив со сбором, я легла на пол и закрыла глаза. Интересно, моя жизнь может стать ещё хуже? Хотя плюсы тоже имелись, я могла сосредоточиться на новой работе и поискать какую-нибудь информацию относительно причастности Морвелей к исчезновению и продаже людей.

Вряд ли, конечно, я найду улики в ящике стола, но попытаться стоит…

В дверь коротко постучали.

– Я занята! – несмотря на моё резкое заявление, стук повторился.

Пробурчав ругательства под нос, я нехотя поднялась и распахнула створку. Кого-кого, а Асторию я увидеть не ожидала.

– Можно зайду? – поднимая свои огромные голубые глаза, спросила она и я пошире открыла дверь.

Оглядев упакованные коробки, она прошла вглубь комнаты и присела на стул, сложив руки на коленях.

– Я не виню тебя, Каяна, – неожиданно сказала Астория. – Наша свадьба не признак большой любви, а скорее, обязательство, которое Калеб должен был выполнить. Обратив меня, он взял полную ответственность за меня на себя.

Опустившись на пол, я удивлённо смотрела на Асторию.

– Нельзя обращать людей в актиров. Это строго запрещено, но Калеб пошёл против закона, обрёк себя на страдания… И поверь мне, он сделал это не из-за большой любви ко мне, а потому что я – отличный учёный, занимающийся разработкой лекарства.

Кажется, я даже дышать перестала, слушала, не моргая.

– И не злись на Венеру, у неё личные мотивы… её муж много лет назад изменил ей и ушёл из семьи. Он стал одним из Верховных служителей. Наверное, поэтому, отчасти, Калеба не казнили сразу, как узнали о том, что он сделал.

– Зачем ты говоришь мне всё это?

– Потому что я правда люблю его, Каяна… Но он никогда не полюбит меня. Меня ранит то, что происходит между вами, но я ничего не могу сделать.

– Астория, – набрав в лёгкие побольше воздуха, я подняла на неё глаза. – Меня вырвали из привычной жизни. Я потеряла любимого. Мне никогда не светит стать матерью. А ещё единственный, с кем я могу быть это тот, кого я на дух не переношу. Понимаю, что тебе больно, но, поверь, клыкастый совершенно не тот, с кем я хочу быть.

– А Демиан? – уголок губ блондинки дрогнул в попытке улыбнуться.

– Какой теперь смысл думать об этом? Демиан… он нравится мне, но вряд ли его, да и меня тоже, устроит ходить за ручки и любоваться закатами…

Астория неожиданно поднялась и подошла ближе, протягивая мне руку.

– У меня есть одна идея, – заговорщески прошептала она. – Я проводила небольшое исследование для выявления препарата, благодаря которому на людях не будет работать внушение. Если коротко, без медицинских терминов, то в основе лежит кровь первокровных.

– Извини, конечно, но как это мне поможет? – я нахмурилась, чувствуя, как во лбу начинает пульсировать лёгкое напряжение. – На меня и так не работает внушение.

Астория чуть склонила голову набок, как будто ожидала вопрос.

– Ты права. Но здесь дело не в внушении, а в связи, которая образовалась между тобой и Калебом. Это… нечто иное. Научно я бы объяснила это как отклик на биомагическую совместимость – она возникает у пары «донор – первокровный» при сильном и продолжительном контакте. Обычно эта связь держится на уровне обострённой эмпатии, физической тяги, перекрёстной активации участков мозга, отвечающих за дофамин и серотонин…

– Переведи, пожалуйста, с учёного на человеческий, – попросила я, моргнув, потому что начало разговора уже скользило за гранью моего понимания.

Астория закатила глаза, но мягко, без укола.

– Между вами сформировалась не просто эмоциональная зависимость. Он буквально чувствует твои импульсы, желания… потребности. Это не внушение, но что-то на уровне инстинктов. И я нашла способ временно это заглушить. Только временно, – уточнила она, отведя прядь светлых волос за ухо. – Препарат на основе крови первокровного. Чужая кровь на какое-то время заглушит твою собственную.

Я приподняла бровь, внимательно глядя на неё.

– То есть… если я вколю его в себя…

– …то, скорее всего, ты не будешь ощущать Калеба, а он – тебя. Ни желания, ни боли, ни притяжения. Ты снова почувствуешь себя собой.

– На время, – сощурившись, уточнила я и Астория кивнула.

– Да. Это пока только гипотеза, – повторила она уже тише. – Но мы можем попробовать.

Я помолчала, переваривая услышанное, и вдруг не выдержала:

– Подожди. То есть, если мы заглушим эту связь… я смогу попробовать заняться сексом?!

Астория на секунду замерла, а потом фыркнула так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что это был смех.

– О, боги… – закатив глаза, выдохнула она. – Скорее всего, да. Но, опять же, пока это только гипотеза. Я бы не рекомендовала сразу бросаться во все тяжкие, во избежание повторения произошедшего недавно.

Столько неожиданных новостей за один вечер. Мне нужно было поблагодарить Асторию, сказать хоть что-то, но я замерла не веря, что всё это происходит.

– Для Калеба такого лекарства, увы, нет. Скорее всего, как только он перестанет ощущать тебя, то мгновенно начнёт искать, как раненый зверь. Я не хочу сделать ему больно, но… Я понимаю твои чувства и то, как тебе тяжело.

– Ты не расскажешь ему об этом?

– Нет. Но если ты захочешь, можешь рассказать сама. Не приплетая меня по возможности.

– Если сработает скажу, что ИКВИ дали мне этот препарат.

– Мы в любом случае сильно рискуем, – вздохнула Астория. – И признаться честно, одна моя часть, рекомендовала бы тебе смириться и не пытаться бороться с тем, что между вами происходит. Но другая… Она хочет, чтобы ты сопротивлялась, не подпускала его и… жила своей жизнью.

– Астория, я…

– Я надеюсь, что мне удастся создать лекарство от актиризма. Я смогу вылечить себя, Верховные служители снимут обвинения с Калеба и каждый из нас сможет идти своими путями. Пока это, увы, невозможно.

Я не нашла, что ответить, просто благодарно кивнула. Если так подумать, по словам Астории, она оказалась в похожей ситуации, если не хуже… Заболела чем-то смертельным, вынуждена была стать вампиром, чтобы продолжать работать над лекарством и спасти себя. В придачу ко всему строгие законы, запрещающие делать из людей таких монстров и пристальный контроль Верховных служителей.

Мне стало стыдно. Не за поцелуй, не за слова, не за всё случившееся, а за то, что я никогда не пыталась взглянуть на всё это с её стороны. Мне казалось, что я одна пострадавшая. Что весь этот хаос был только моей трагедией.

Астория ведь любила Калеба.

И это, пожалуй, самая тяжёлая ноша из всех. Быть рядом с тем, кого ты хочешь до боли… и знать, что ты для него только ошибка, за которую он расплачивается. Каждый день.

Я опустила взгляд. Хотелось сказать ей что-то. Какое-то банальное «прости» или «я не хотела». Но рот будто онемел. Потому что всё это уже неважно. Мы обе бились в клетке, выстроенной чужими решениями, и делали вид, что живём.

– Спасибо, – подняв искренний взгляд на неё, тихо сказала я.

– Будешь у меня в долгу, – подмигнула Астория.

Я проводила её взглядом, пока за ней не закрылась дверь, и только тогда позволила себе выдохнуть. Медленно опустилась обратно на пол, ощущая, как напряжение всё-таки отпускает.

За такое не грех быть в долгу. За шанс. За глоток воздуха. За возможность снова почувствовать себя собой, пусть и на время.