Молодожёны уехали, и гости принялись постепенно покидать дом Морвелей. Удивительно, но к нам с Демианом подходили незнакомцы, чтобы попрощаться и попутно высказать восхищение моей игрой.

От нескольких человек даже поступило приглашение наведаться к ним в гости, но первокровный отвечал за меня, вежливо намекая, что мы подумаем.

– «Мы подумаем»? – оставшись наедине, уточнила я и склонила голову набок. – А если я не против наведаться к кому-нибудь в гости?

– Прогуляемся? – не ответил на вопрос голубоглазый мерзавец и протянул мне руку.

Я огляделась, не понимая, куда здесь можно прогуляться, но возражать не стала. Демиан повёл нас по тропинке в парковую зону. Удивительно, но я ни разу не гуляла по территории, злясь не только на обитателей этого дома, но и на место в целом.

Мы шли молча. Официанты за спиной уже убирали посуду, фонари гасли один за другим, и вечер окончательно растворялся в тишине. Демиан держал мою руку легко, не сжимая, но и не отпуская, будто мы просто двое, сбежавшие с приёма, чтобы перевести дыхание.

Он не говорил ни слова, пока мы не подошли к невысокому зданию, едва различимому среди деревьев. Стены были стеклянными, а по крыше стекали отблески луны.

– Пойдём, кое-что покажу, – сказал Демиан, чуть потянув меня за руку и распахнув дверь.

Внутри было тепло и влажно. Пространство наполняло мягкое золото ламп, подвешенных между стеллажей и цветов. Некоторые цветы я видела впервые, отчего осторожно проходила между рядами, рассматривая бутоны всех возможных оттенков.

– Я… не знала, что у вас здесь есть такое, – выдохнула я и осторожно коснулась пышного розового цветка, ощущая под пальцами бархатистые лепестки.

– Нравится? – тихо спросил Демиан, подкравшись сзади.

В отличие от меня, на цветы он не обратил никакого внимания, бесстыдно блуждая взглядом по моему лицу.

– Очень красиво, – приблизившись к бутону, я втянула сладковатый аромат и улыбнулась.

– Не так красиво, как ты… – отозвался Демиан, и голос прозвучал ближе, чем я ожидала.

Я повернула голову и столкнулась со взглядом, открытым, почти лукавым. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела и дыхание на своей щеке.

– Осторожнее, – тихо ответила я, продолжая улыбаться, стараясь держаться легко, будто всё происходящее просто флирт.

Демиан не отступил. Наоборот, подошёл ближе, пальцы скользнули вдоль стебля цветка, к которому я только что прикасалась, но сам он смотрел исключительно на меня, следя за реакцией.

– Я осторожен, – ответил он с той самой хищной мягкостью, которая была в нём всегда. – Настолько, насколько это возможно рядом с тобой.

Я чуть вскинула подбородок, принимая вызов. Он, конечно, чувствовал напряжение. И чувствовал, что я его чувствую.

– У тебя до этого отлично получалось не проявлять ко мне интерес. Что изменилось?

Первокровный хищно ухмыльнулся, а я ощутила, как его обаяние окутывает, заставляя попасть под какой-то гипноз.

– Если я сорвусь, мне вряд ли удастся остановиться. А у нас с тобой, как бы сказать… слишком красивая точка равновесия, чтобы портить её, – тёплые пальцы осторожно прошлись по моему предплечью вниз.

– Я не предлагала тебе чего-то особенного, если ты об этом. Ты сам сказал, что иногда секс – это только про физику…

– Смотря с кем, Каяна. Смотря с кем… – задумчиво произнёс первокровный.

Его рука сместилась к моей талии, притягивая ближе.

– Признайся, Каяна… ты правда хочешь меня или ты хочешь, чтобы он это знал?

– Встречный вопрос: ты хочешь меня или позлить своего брата?

Демиан рассмеялся, негромко, но с такой насыщенной, бархатистой интонацией, что у меня по коже пробежали мурашки. Смех был искренним и опасным одновременно, будто он сам удивился, как глубоко мы зашли в этой игре.

Он остановился рядом, слишком близко, и пристально заглянул мне в глаза – так, будто хотел увидеть во мне ответ.

– Пообещай, Каяна, что это не будет в первый и последний раз, – прошептал он.

– Что именно, Демиан? – я изогнула бровь, не отступая, но и не сокращая расстояние, держась на острие между насмешкой и дыханием, которое уже перехватывало.

Он ничего не ответил, а затем, окончательно потеряв терпение, впился в мои губы. Без предупреждения, без колебаний.

Поцелуй был горячим, полным накопленного напряжения, настойчивым и требовательным. Его рука скользнула по моей спине, притягивая ближе, а сам он повёл меня назад, пока мои ягодицы не упёрлись во что-то твёрдое.

Это был стол. Я почувствовала под ладонями прохладу гладкой столешницы, а в следующий миг лёгкий звук, с которым он смахнул всё, что лежало на поверхности.

Никакой осторожности. Только желание, только импульс, только он – когда уложил меня, накрывая собой и не давая ни единого шанса задуматься, правильно это или нет.

Руки потянулись к бретелькам платья, аккуратно спуская их с плеч. Воздух в оранжерее тепло касался кожи, но я всё равно задрожала от переполняющих ощущений.

Впервые за долгое время меня касался другой мужчина… И… мне нравилось это чувство, заставляющее забыть обо всём на свете и провалиться в другую реальность.

Губы Демиана коснулись шеи, нежно блуждая языком по чувствительным участкам. Откинув голову назад, я застонала, ожидая большего, но… что-то странное поднималось внутри.

Сначала я подумала, что это волнение и приятный трепет, но, когда боль в груди переступила через порог терпимого, я резко оттолкнула Демиана.

Согнувшись пополам, я сползла со стола, сжимая грудь рукой. Хотелось выть от боли, настигнувшей в такой неподходящий момент.

– Каяна?! – Демиан подхватил меня за плечи, заставляя подняться и взглянуть на него. – Что с тобой?!

Я не могла ответить, только хрипела, хватая ртом воздух, который перестал поступать в лёгкие. Тело содрогалось мелкой дрожью, в ушах звенело, а пальцы начали неметь.

– Каяна, чёрт! – прошипел он, но в голосе уже не было ни тени лёгкости.

Демиан быстро поднял меня на руки и выскочил из оранжереи. Я не ощущала ничего вокруг, только дикую боль внутри. Невыносимую, будто сердце облили кислотой и пытались вырвать из груди.

– Звони врачу! Срочно! – рявкнул первокровный.

Сквозь пелену перед глазами я заметила Лидию, испуганно смотрящую на нас.

– Что с ней?

– Я сказал – Нинэль. Сюда. Срочно! – Демиан уже не просто кричал, он ревел, прижимая меня к себе сильнее.

На крик выбежала Венера. Её глаза расширились от страха.

– Что случилось?

Демиан никому не ответил, пронёс меня по лестнице в комнату, уложив на кровать. Его испуганный взгляд блуждал по мне, не в силах понять, что происходит и как помочь.

Я дышала прерывисто, скрючившись на простыне. Лоб покрылся холодной испариной, по вискам стекали тонкие капли пота. Я чувствовала, как кожа теряет тепло, наливаясь бледностью. Кончики пальцев уже не слушались, дрожали, а ногти вонзились в простыню, когда новая волна сдавливающей боли пронеслась сквозь грудную клетку.

В животе появилось странное ощущение, будто всё внутри перевернулось, потянулось в спазме. Одновременно с этим я ощущала жгучую тошноту, но не могла даже сказать об этом. Губы пересохли, голос застрял в горле, а из груди вырвался только сдавленный хрип, похожий на стон.

Где-то в стороне раздался сорванный голос Демиана. Он звал кого-то, приказывал, но я почти ничего не слышала. Мир мерцал, сжимался, пульсировал, и только одно было ясно: мне хуже, чем когда-либо. И никакие слова уже не могли описать то, как рвалась на части каждая клетка тела.

Не знаю, сколько времени я провела в персональном аду, пока до ушей не донёсся звук какой-то возни. При всём желании я не могла повернуть голову и открыть глаза.

– Пульс слабый. Готовьте разряд, – громко велел женский голос, знакомый… но вспомнить, кому он принадлежит, оказалось нереально.

Кто-то нащупал вену. Мне вонзили иглу, чувствительно, без подготовки, без извинений. Что-то холодное рвануло по внутренней стороне руки, и через секунду всё тело выгнуло от боли.

– Разряд… три, два…

Тело вздрогнуло. Не просто дрогнуло, меня словно подбросило. Я слышала только глухой, плотный удар в грудную клетку. Один. Потом второй.

Воздух хлынул в лёгкие с резким, болезненным шипением. Я закашлялась – судорожно, рвано и только тогда поняла, что снова могу дышать. Всё болело. Грудь, горло, даже кожа.

– Давление поднимается. Сердечный ритм восстанавливается… – прозвучало откуда-то справа.

– Объясните, что произошло, и где господин Калеб, который несёт ответственность за своего донора?

– Вам прекрасно известно, где он. Молодожёны уехали в медовый месяц на пару дней…

– И только Калеб Морвель за порог, как Каяна Деваль получает инфаркт?

Я была в сознании, но сил, чтобы открыть глаза, не хватило, поэтому просто слушала. Хотя было очень интересно, кому принадлежат голоса.

– Как только господин Калеб Морвель явится, передайте ему, что мы ожидаем его у себя с официальными объяснениями…

– Вы в своём уме? Верховные служители дали согласие на свадьбу! – Вызмущения Венеры я услышала отчётливее остальных.

– Состояние Каяны на первом месте! Ваш сын мог бы отложить медовый месяц, но предпочёл уехать. Что и требовалось доказать… Пора уже усвоить, что донор и первокровный не могут разлучаться! – повысив тон, отрезал голос, принадлежащий мужчине.

– И не нам вам объяснять, что ответственность за мисс Деваль целиком и полностью лежит на плечах Калеба…

– Каяна – человек, а не какой-то зверёк, – рыкнул Демиан, которого я тоже узнала среди остальных.

– С вами была мисс Деваль? Я бы на вашем месте держался подальше от женщин, господин Морвель. После общения с вами они склонны терять не только голову, но и жизнь…

Звук удара я услышала, а потому резко распахнула глаза и поднялась, но руки Нинэль тут же вернули меня на место.

– Выйдите немедленно! – крикнула доктор, оборачиваясь.

Я успела разглядеть только спины уходящих.

– Кто… это… – слова прозвучали неестественно, со скрипом и болью прорываясь сквозь горло.

– Вам нужно отдыхать, Каяна…

– Что… про… изошло…

– У вас был острый инфаркт с нарушением сердечного ритма, – по-медицински сухо ответила Нинэль. – Сейчас всё миновало, но требуется наблюдение и покой.

Доктор склонилась ближе. Холодные пальцы аккуратно коснулись моего запястья, проверяя пульс. Она ничего не сказала, только быстро ввела иглу во внутривенный катетер, что уже был закреплён на руке. В вену потекло что-то тёплое, мягкое, почти незаметное.

– Это седативное. Вам нужно отдохнуть, – сказала она чуть тише. – Это абсолютно безопасно. Пульс уже стабильный, но организму нужно восстановиться. Сейчас вы просто уснёте.

Я хотела возразить, выдохнуть хоть что-то, но слова уже не слушались. Тело отдалилось. Руки стали ватными, веки тяжелее свинца. Мир начал расплываться, угасая по краям.