Дверь бара хлопнула за спиной, и я вылетела на улицу, едва не споткнувшись на пороге. Холодный воздух ударил в лицо, приводя в чувство, но то, что я увидела, заставило забыть, как дышать.

Калеб стоял у стены, прижав Демиана к холодной кладке, и его рука сжимала горло брата. Пальцы впились в кожу, а мышцы на руке играли под тканью костюма. Удивительно, но голубоглазый даже не сопротивлялся. Он просто смотрел на Калеба с каким-то странным спокойствием, будто принимал наказание, которого ждал.

– Калеб! – воскликнула я, подлетая ближе и пытаясь отцепить пальцы от шеи Демиана. – Ты что творишь?!

Хватка была железной. Рука даже не дрогнула. Только взгляд, ленивый, почти скучающий, скользнул по мне.

– Садись в машину, Каяна, – ровно произнёс он и головой кивнул на автомобиль, стоящий на парковке.

– Я сама попросила побыть со мной, не хотела оставаться… одна…

– Удивительно, что ты потащил её в бар, а не сразу в кровать, – оскалился клыкастый, а я замерла от шока.

– Какой же ты козёл, – выдохнула я, обречённо опуская руки. – Логана… убили.

Не дожидаясь, когда он наградит меня очередным взглядом, я быстро пошла к машине, распахивая дверь и усаживаясь на пассажирское сидение.

Хорошо, что промилле в крови подросли, потому что в противном случае, не знаю, как бы справилась с тем вихрем чувств, которые кипели внутри. Надеюсь, клыкастый засранец вдоволь испытает весь яркий спектр эмоций.

Я смотрела прямо перед собой, но боком заметила, как дверь открылась, впуская водителя. Идеально сидящий чёрный костюм и уложенные волосы… Помнится, он уехал на какую-то важную встречу. Не доехал, получается. Интересно, он развернул самолёт или даже не успел в него сесть?

– Они предоставили тебе материалы дела? – голос Калеба прозвучал спокойно, но с металлической ноткой.

– Если ты спрашиваешь, видела ли я труп – нет, – отозвалась я, не глядя на него. – Мне показали фотографии, приложенные к делу, и заключения судмедэкспертов.

– Всё это легко подделать, Каяна, – сказал он, уже пристально всматриваясь в мой профиль.

Я медленно повернула голову, встретившись с ним взглядом.

– Зачем им это подделывать?

– Не знаю. Может, ты скажешь? – спокойно произнёс он, словно речь шла о чём-то будничном. – Тебя ведь наверняка о чём-то просили. Например… следить за моей семьёй.

Я даже не успела ничего разузнать, а меня уже раскусили.

Воздух между нами сгустился, стоило произнести хоть слово, и напряжение взорвётся. Я сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает, и сжала ладони в кулаки, чтобы удержать голос от дрожи.

– Нет, – наконец выдавила я. – Меня не просили следить.

– Я чувствую ложь, но сделаю вид, что поверил. Если хочешь и тебе станет спокойнее выискивай. Мне скрывать нечего…

– А остальным? – выпалила я быстрее, чем успела подумать.

– А что, у Демиана не успела спросить? – ухмыльнулся клыкастый, возвращая взгляд вперёд и заводя машину.

– Ты не имеешь права указывать, с кем мне общаться и тем более, запрещать выходить из дома!

Он не ответил. Машина плавно тронулась с места. Только по его прижатой к рулю руке я поняла, он злится. Не на меня. На то, что не может контролировать всё. Меня в первую очередь.

В боковое зеркало я успела увидеть, как Демиан оседлал байк и застегнул шлем на голове.

Надеюсь, что отношениями между двумя братьями не испортятся. Всё-таки, если бы брат клыкастого не вытащил меня сегодня, кто знает, чем бы я сейчас занималась.

В роскошном доме Морвелей нас встретила Венера. Она испуганно переводила взгляд с меня на своего сына, ожидая… наверное объяснений. Вот только от меня она слов не дождётся.

Шагнув вперёд, я намеревалась пойти к себе и уснуть. Желательно навсегда.

– Куда это ты собралась? – схватив меня за руку, остановил клыкастый.

– К себе, – пожав плечами, ответила я.

– Для начала в лабораторию.

Он нахмурился, а я внезапно ощутила, что тепло его пальцев обжигает мою руку. Хотела вырваться из хватки, но он зашагал по коридорам, так и оставив мать семейства без объяснений.

– Ты уже получил мою кровь…

– Калеб, милый, – Астория выглянула из комнаты, придерживая створку. – Ты уже вернулся?

Её глаза перемещались от его лица к моему, пока, наконец, мозг не начал соображать. На красивом лице мелькнула тень обиды, а пальцы сильнее сжались на краю деревянного полотна.

– Асти, поговорим позже, хорошо? – вопрос прозвучал так, будто не требовал подтверждения.

– Нет. Не хорошо!

Клыкастый остановился и только сейчас осознал, что держит меня за руку, почти прижимая к себе. Ему пришлось разомкнуть контакт и подойти ближе к своей девушке.

– У нас свадьба на носу, ты помнишь? А ты постоянно с этой…

– Она мой донор, – скривившись, ответил первокровный.

– И что? В нашу брачную ночь тоже сорвёшься её спасать? Мне это надоело, Калеб, на-до-ело, – девушка проговорила по слогам последнее слово, захлопнув перед носом зеленоглазого дверь.

Я стала свидетельницей личной ссоры, которую бы предпочла бы не видеть. Морвель прикрыл глаза ладонью и глубоко вдохнул прежде, чем его взгляд вернулся на меня.

В коридоре отчётливо ощущалось его раздражение. Не только мистер «я всё контролирую» чувствовал мои эмоции, я тоже ловила эти отголоски, будто они принадлежали мне.

– В лабораторию, – чётко проговорил он, но брать за руку не стал.

Сдавшись, я подняла обе кисти и пошла следом. Меньше всего сейчас хотелось вступать в словесную перепалку.

Дверь лаборатории отворилась с механическим щелчком, и Калеб первым вошёл внутрь. Он указал на кушетку в центре комнаты и коротко приказал:

– На неё.

Я остановилась, уставившись на серую обивку.

– Лечь? – переспросила, приподняв бровь.

– Да, Каяна, – отозвался он с лёгким скрежетом в голосе, будто сдерживал себя. – На кушетку.

Смех вырвался сам собой, глухой, без радости, почти горький. Алкоголь ещё не выветрился, и язык становился смелее, чем разум.

– Может, сразу раздеться? – усмехнулась я, шагнув ближе к кушетке. – Так, глядишь, быстрее пойдёт. Ты же вроде любишь контроль?

Первокровный резко повернулся, и его взгляд впился в меня. Тяжёлый, ядовито-зелёный, полный всего, что он не мог позволить сказать.

– Ложись, Каяна, – проговорил он медленно.

Я всё-таки послушалась, без лишних слов, без новых колкостей. Просто легла, откинулась назад и выдохнула.

Калеб молчал, но я держала его под прицелом, наблюдая за тем, как он подошёл к одному из шкафов у стены, открыл ящик. До ушей донёсся звон металлических инструментов и стеклянных ампул. Вскоре я увидела, как он достал капельницу, стандартный набор с прозрачным пакетом, иглой и трубкой.

– А это ещё что? – спросила я, приподняв бровь. – Что ты мне собираешься вколоть?

Он не отвёл глаз от своих рук, быстро подсоединяя систему.

– Капельница для детоксикации. Чтобы очистить твою кровь, – сказал он, без всякой иронии.

Я фыркнула, отвернувшись обратно к потолку.

– Я выпила всего пару глотков водки с соком. Мне, по-твоему, нужна какая-то капельница?

– Лучше молчи, Каяна, – сухо отозвался он. – Укол будет неприятным.

Он подошёл к кушетке, держа в руках подготовленную систему. Ампула с прозрачной жидкостью уже была воткнута в капельницу, и тонкая трубка с чуть подрагивающей иглой выглядела куда менее пугающе, чем его выражение лица.

– Левую руку, – коротко скомандовал Калеб, не глядя на меня.

– Ты халат не надел, – я приподняла бровь, но послушно вытянула руку.

– Закрой глаза и представь, что надел…

– Нет-нет, так ты выглядишь, как контролирующий засранец. А в халате я могу представить, что ты просто врач. Если, конечно, ты при этом рот не будешь открывать.

– Каяна, – буквально прорычал клыкастый, заставляя усмехнуться.

Нет, всё-таки было что-то приятное в том, чтобы выводить его. Наверное, всё дело в том, как он при этом смотрел на меня: со смесью раздражения и злости.

– Когда завтра проснёшься без головной боли, поблагодаришь меня.

Его прикосновения были холодными и точными. Всё, как всегда. Только теперь я чувствовала напряжение под этой внешней отстранённостью. Я дёрнулась от резкой боли, но сдержала вскрик.

– Ты просто… животное, Калеб Морвель! – прошипела я, не в силах больше молчать. – Ужасное, помешанное на моей крови и контроле животное! Ты не умеешь чувствовать. Ты не понимаешь границ. И я очень надеюсь, что ты поскорее найдёшь это чёртово лекарство… чтобы мы избавились друг от друга!

Слова прозвучали, как удар плетью, разрывая тишину между нами. Клыкастый застыл. Только его пальцы на трубке, еле заметно дрогнули. Но он ничего не сказал.

Я не жалела, что сорвалась. Пожалуй, ему многие мечтали сказать правду прямо в глаза, но не у всех была такая возможность, как у меня.

Оказавшись в его власти, я даже не могла спокойно напиться и забыть обо всём, будто ему доставляло удовольствие причинять мне боль любыми средствами.

Отвернув голову в другую сторону, я тихо заплакала. Так мечтала забыться, представить, что я обычный человек без донорства, без смертей, без боли. День сегодня был чертовски длинным и… эмоциональным.

Раствор медленно стекал по трубке, капля за каплей вливаясь в вену. Покалывание в пальцах, лёгкая прохлада в руке, и странное ощущение чистоты внутри, будто что-то тёмное вымывали из крови. Не было больно. Не было страшно. Просто чуждо.

– Всё. Можешь вставать.

Морвель осторожно вынул иглу, прижал вату к коже и зафиксировал пластырь.

Я кивнула, не глядя на него, и села на кушетке. Голова не кружилась, но тело казалось чуть ватным, скорее от усталости, чем от самой процедуры. Всё было на месте, только внутри ощущалась какая-то опустошённость. Вместе с каплями из меня ускользнула часть боли… и сил.

И всё же, прежде чем я успела встать, Калеб аккуратно обвил рукой мою талию, придерживая.

– Осторожно, – сказал клыкастый, помогая соскользнуть с кушетки.

Я едва взглянула на него, и в этот момент он молча поднял руку, большим пальцем осторожно смахнув солёные дорожки с моего лица.

– Что дальше? Поцелуешь меня, чтобы утешить?

Вопрос прозвучал вызывающе, почти издевательски, но зеленоглазый не отвёл взгляд, не смутился и даже не усмехнулся.

– Если бы я поцеловал тебя, – сказал он медленно, с такой сдержанной ровностью, что это почти резало, – то точно не ради утешения.

На миг всё внутри застыло. Он не сделал ни шага вперёд. Не коснулся. Не навязал близость. Но сам воздух между нами изменился, стал плотнее и тягучее. Каждая секунда болезненно тянулась, как капли раствора в той самой капельнице.

– Тогда не надо, – ответила я, стараясь улыбнуться и не выдать волнения от того, что вообще додумалась ляпнуть такое.

Что на меня вообще нашло?! Хотелось дать себе отрезвляющую пощёчину лишь бы привести в чувство. Я вырвалась из лаборатории, почти вылетела в коридор. Как можно было так спросить?! Как можно было вообще допустить эту мысль?

А он? Стоял, прожигая меня своими пристальными глазами! У самого невеста, целая свадьба в проекте! Она только что стояла в коридоре, раздувалась от ярости и ревности… Небезосновательно, кажется…

Первокровный ведь каждый раз так на меня смотрел. Тут кто угодно с глазами на нужном месте понял бы, что это не просто взгляд. И только я знала эмоции, скрывающиеся от остальных. Смятение и страх.

Кобелина клыкастый.

Я закусила губу до боли, чувствуя, как дрожат пальцы. И всё же, сколько бы я себя ни убеждала, мысль не уходила. Не выветривалась. Не отступала.

Мы связаны… Все вокруг твердят только одно: первокровный и его донор – это не только про способ питания. Это нечто большее, что обязательно нужно контролировать.

И, сдаётся мне, что наш контроль дал трещину…