Не сказав ни слова, водитель тронулся с места. Тишина салона давила на голову, и я склонилась чуть вперёд, касаясь руками подлокотника водителя.

– Как давно ты работаешь на ИКВИ? – отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить, но, кажется, мужчина за рулём был не настроен на беседу.

В ответ на вопрос, он лишь крепче сжал руль.

– Если ты немой, просто кивни, и я не буду доставать, – я приняла ещё одну попытку диалога, но и тут провал.

Его голова оставалась в том же положении, что и до этого.

– Включи хотя бы радио… пожалуйста, – добавила я и вернулась назад, упираясь спиной в сиденье.

Спустя пару секунд салон наполнили звуки какой-то попсовой песни по радио. Я пыталась вслушиваться в текст, но скривилась от понимания, что исполнитель выбрал что-то про разрушенную любовь. Как назло, лирический текст сменился душераздирающей скрипкой.

– Нет, лучше выключи, – вновь обратилась я, и водитель потянулся к выключателю.

Всё внутри будто онемело. Но не так, как раньше, не глухо, не от усталости. Это было другое. Пустота с привкусом ожога. Перед глазами вспыхивала та надпись. Его имя. Чёртовы буквы, вырезанные на мёртвом камне.

Логан Торн.

Мой Логан. Мой голос. Моя опора.

Я видела это. Своими глазами. И всё же мозг отказывался принимать. Словно в следующую секунду я проснусь. Он позвонит. Улыбнётся, как раньше. Скажет, что всегда будет рядом… Но ничего не было и больше не будет.

Только камень. Только дата. Только холод.

Грудь сдавило, как от удара. Хотелось кричать, биться, выцарапать из себя всю эту боль, но тело не слушалось. Ничего не могло помочь. Ничто на свете не вернёт его.

Единственное, что я могу – это отыскать виновных или помочь тем, кто занимается поисками.

Ворота плавно разъехались в стороны, впуская машину на территорию. Когда мы остановились, первым я увидела Демиана, стоящего у спортивного чёрного мотоцикла и размахивающего руками. Судя по прижатому к уху телефону, он с кем-то о чём-то оживлённо беседовал.

– Спасибо за приятную поездку, – бросила я, щёлкнув замком двери и выскальзывая наружу.

Стоило Демиану заметить внедорожник, как он замолчал, резко отшвырнул телефон в сторону, он шлёпнулся в траву, мигнув экраном. Буквально через пару секунд, он подлетел к машине, обогнув капот и подскочил к водительской двери.

– Открой, чёрт побери! – рявкнул первокровный, дёргая за ручку с такой яростью, что казалось, он собирался вырвать её вместе с дверью.

Но та, разумеется, не поддавалась. Водитель сидел неподвижный, безмолвный, будто заранее знал, как всё пойдёт, и заранее отказался участвовать в этом спектакле.

– Демиан! – окликнула я, приближаясь.

Он не реагировал. Плечи были напряжены, пальцы сжимались на ручке так, что побелели костяшки. Я шагнула ближе и осторожно коснулась его локтя, пытаясь остановить.

– Со мной всё в порядке, – мягко сказала я, хотя голос всё равно дрогнул. – Правда. Не стоит.

Он резко повернул голову ко мне, во взгляде таилась смесь гнева, тревоги и чего-то, что сложно было назвать словами. Выглядел он так, будто мог в любую секунду сломать дверь и вытащить водителя за шкирку, только бы получить объяснение. Только бы убедиться, что меня не тронули.

Я видела, как он боролся с собой, чтобы отойти и, наконец, позволить машине покинуть территорию.

– Ты… можешь побыть со мной? – взглянув в голубые глаза, попросила я.

– Что случилось? – отойдя от оцепенения, Демиан осторожно взял мое лицо в руки, заглядывая и ожидая ответов.

Только я открыла рот, как вдруг джип с водителем ИКВИ резко сорвался с места, причём с таким звуком, что я чуть на месте не подпрыгнула.

– Каяна, что случилось? – не обратив внимания, повторил вопрос Демиан.

– Логан… мёртв, – мне впервые пришлось признавать эту правду перед кем-то ещё.

Земля продолжила держать моё тело, небеса не рухнули, а я продолжала дышать. Для мира не произошло никакой трагедии, только для меня…

– Чёрт… – только и сказал голубоглазый, притягивая меня.

Наверное, так и выглядит поддержка… Откуда мне знать? Осторожно уперев ладони в крепкую грудь, я отстранилась.

– Не стоит. Я понимала, что рано или поздно узнаю об этом, – взглянув на дверь, я уже собиралась пойти в комнату, но крепкая рука остановила меня.

– Хочешь прокатиться? – неожиданно спросил первокровный и кивнул на свой байк.

– Эм…

– Тебе нельзя закрываться сейчас. Хочешь выпить?

Предложение о выпивке прозвучало заманчиво. Хотелось хотя бы на время отпустить мысли. Пусть неправильно, пусть благодаря алкоголю.

– А как же домашний арест? – хмыкнула я, кивая на дом. – Не боишься, что клыкастый брат тебя убьёт?

– У нас есть примерно три минуты, чтобы успеть уехать прежде, чем Зои успеет доложить моей матери, что ты здесь.

Недолго думая, я закусила губу и кивнула, уверенно шагая к мотоциклу.

Никогда прежде мне не доводилось ездить на таком транспорте, но мне было всё равно. Страха не было. Ни капли. Всё казалось неважным. Мой внутренний компас временно вышел из строя.

Демиан потянулся к ручке и снял с него закрытый шлем, протягивая мне. Он подошёл ближе, чтобы помочь с ремешками, и я замерла, когда его пальцы коснулись шеи. Движение было резким, но не грубым, скорее… аккуратным.

Шлем, несмотря на все усилия, ощутимо болтался. Чуть наклоняла голову, и он съезжал на лоб.

– А твой? – на всякий случай поинтересовалась я.

– У меня только один. Пусть лучше будет на тебе. Если что-то случится, Калеб точно оторвёт мне голову, – усмехнулся Демиан, оседлав мотоцикл с ленивой, но уверенной грацией. – Держись крепко.

Я неуклюже уселась позади. Всё было непривычно: и поза, и жёсткое сиденье, и открытое пространство, от которого закружилась голова. Шлем продолжал болтаться, перекрывая обзор, но я не стала жаловаться, вцепившись в плотную кожу его куртки.

Когда мотор ожил под нами, всё внутри дрогнуло. Глухое рычание, вибрация под ногами – и… тишина в голове. Все мысли исчезли, словно кто-то щёлкнул рубильником. Осталось только тело, звук и ощущение движения.

Мотоцикл мягко тронулся с места, проехал через ворота, и Демиан уверенно вывел его на дорогу. Скорость не была бешеной, скорее уверенной, контролируемой. Но даже этого оказалось достаточно. Волосы вырывались из-под шлема, взлетая за спиной.

Я почувствовала, как первокровный увеличил скорость. Сердце сделало рывок. Будто кто-то ударил по нему изнутри. Словно дефибриллятор запустил меня заново.

И тогда я поняла: всё это время я была мертва. Не в буквальном смысле, нет. Но где-то в глубине, замерзшая, онемевшая и отключённая от жизни. Я жила, как в стеклянной капсуле, через которую доносились звуки, но не чувства.

А сейчас… Сейчас я неожиданно чувствовала. Каждую вибрацию двигателя. Каждую секунду полёта по дороге. И мне отчаянно хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы мотоцикл продолжал движение куда-то далеко вперёд…

В реальности мы проехали не так долго. Свернув на повороте, Демиан остановился у какого-то придорожного бара.

– Ты как? – обернувшись спросил он.

Я осторожно слезла, ощущая дрожь в коленях и напряжение в задеревеневших пальцах. Потянулась руками к ремешкам, но первокровный опередил, ловко освобождая меня из непривычной капсулы.

– В порядке, – честно призналась я, возвращая шлем хозяину.

Обстановка внутри отличалась от тех заведений, в которых мне доводилось бывать с Эдвином. Небольшой уютный бар встретил мягким, приглушённым светом, который исходил от тёплых ламп с тканевыми абажурами, развешанными над деревянной стойкой и столиками у стены.

Помещение выглядело камерным и тесным, но именно это придавало ему обаяние. Стены, отделанные тёмным деревом, украшенные винтажными плакатами и пожелтевшими фотографиями в рамах. Пол под ногами скрипел, как будто знал здесь каждого гостя.

В углу тихо играла музыка, джазовая, ненавязчивая, с лёгкими нотками ностальгии. За стойкой работал бармен с закатанными рукавами и добродушным выражением лица, полирующий бокал скорее из привычки, чем по необходимости.

– О, Демиан, давно не виделись! Как ты? – Поздоровался мужчина за стойкой.

– Отлично, сделай мне как обычно, а моей спутнице, – голубые глаза скользнули по мне, будто прикидывая, какой напиток подойдёт под моё настроение. – Водку с соком.

Бармен лишь усмехнулся, но говорить ничего не стал. Мы прошли к дальнему столику, усаживаясь на мягкий диван.

– Водка, серьёзно? – прищурившись, спросила я.

– Когда я потерял близкого, меня спасла водка. Поверь, этот напиток вытравливает всю боль. В определённых дозировках, конечно.

Повисло молчание. Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он или действительно верит в исцеляющие свойства крепкого алкоголя.

– И долго ты себя лечил? – наконец спросила я, опираясь локтями на стол.

– Долго, – без тени иронии ответил Демиан, откидываясь на спинку дивана. Его голос стал ниже, спокойнее. – Но это только казалось, что я пью, а на деле – просто искал, за что зацепиться, чтобы не свалиться окончательно.

Он отвернулся, глядя в сторону стойки, где бармен смешивал какие-то ингредиенты.

– Потеря как вакуум, – продолжил он. – Не видно, не слышно, но тянет тебя внутрь, и чем дольше молчишь, тем сложнее вынырнуть. В какой-то момент ты перестаёшь помнить, кем был до этого.

Я сжала пальцы под столом, чувствуя, как сказанное отзывается где-то внутри. Словно он говорил не про себя…

В этот момент подошёл бармен, не говоря ни слова, поставил на стол два бокала. Один с янтарной жидкостью и тонкой долькой лимона на краю. Второй просто водка, разбавленная апельсиновым соком.

– Не моё дело, но…

– Не твоё дело. Пей, – кивнул на бокал первокровный и потянулся к своему алкоголю.

Стиснув зубы, я сделала глоток. И тут же скривилась, вкус был ужасным. Густая, резкая горечь обожгла язык и горло, сок не спасал, а только подчёркивал неприятный привкус крепости.

Я инстинктивно попыталась отстранить бокал, отпустить его из пальцев, едва не выплюнув содержимое прямо на стол. Но, прежде чем я успела, тёплая рука легла на мою, уверенно сжимая.

– Потерпи, – прошептал он, не отпуская. – Первый глоток всегда отвратителен. Потом проще. И ты не обязана выпивать всё сразу.

Сосредоточившись на нём, я проглотила остаток во рту и отодвинула напиток подальше.

– А теперь рассказывай, – хлебнув из своего бокала, сказал Демиан.

Слова встали в горле, поэтому я предпочла перевести взгляд, сосредоточившись на паре сидящих неподалёку мужчин, потягивающих своё пиво.

– Каяна, от себя не убежишь. Тебе не станет легче от молчания…

– Мне вообще не станет легче, Демиан! Никогда. Его убили, понимаешь? Я искала его полгода, надеялась, что он… хотя бы жив… Пусть бы даже решил уйти, сбежать, но не умереть.

– Убили? Это тебе в ИКВИ сказали?

– Да и показали… – я запнулась от произнесённой лжи, но первокровный воспринял это, как ужасающие воспоминания.

– Они занимаются смертями, связанными с актирами, – медленно проговорил голубоглазый.

– И они думают, что смерть Логана и Эдвина как-то связаны.

Мне не хотелось думать, что Демиан может быть причастен к этой истории. Только не он… не знаю, почему, но глядя на него не возникало мыслей об убийствах и продаже людей.

Взгляд скользил по лицу первокровного, стараясь найти подтверждение мыслям, но ничего в нём не выдавало никаких подозрительных эмоций.

Между нами повисло тягучее молчание, в котором каждый думал о своём. В голове стало как-то легко, и я снова потянулась к водке с соком, отпивая немного из стакана.

– Мы в любом случае проверим эту информацию. Я не склонен доверять падальщикам. Они часто используют грязные методы в попытке докопаться до правды.

– У вас с ними какие-то личные счёты?

– У них «личное» со всеми актирами и первокровными. ИКВИ организовали около двадцати лет назад, когда Берроуз лишился жены. Она ушла от него, и Юрий не выдержал такого предательства… С тех пор организация начала стремительно набирать обороты в борьбе с преступлениями, связанными с актиризмом.

Демиан прервался, разглядывая коричневую жидкость в своём стакане, а я пыталась переварить услышанное. По большей части мне было всё равно, какое прошлое у Берроуза. У всех есть прошлое, заставляющее поступать тем или иным способом. Теперь у меня тоже есть…

– Я не знаю, что они тебе сказали, Каяна, но прошу, будь осторожнее. Это не те люди, которым можно доверять.

В бар вошли две девушки, которые тут же привлекли внимание на себя. Они громко разговаривали и смеялись, проходя к барной стойке. К счастью для меня, это стало отличным поводом, чтобы отвлечься от темы.

Одна из посетительниц оглядела помещение и задержав внимание на нашем столике, широко улыбнулась. Она что-то сказала своей подруге и пошла к нам, плавно покачивая бёдрами.

– Де-е-е-миан, – протянула девушка и сощурив взгляд внимательно изучила меня. – Давно не виделись. Ты так и не перезвонил, – между делом сообщила она, уперев бедро в стол.

– Прости, детка! Я потерял телефон, – виновато улыбнувшись, ответил он.

– Да что ты? – фыркнула девушка и снова прошлась по мне пристальными глазами. – Как жаль.

– Может встретимся как-нибудь на выходных?

– А твоя подружка не будет возражать? – надув губы, поинтересовалась незнакомка.

– Мы всего лишь приятели, – неловко ответила я, отпивая водку с соком.

Она выгнула бровь и удивлённо взглянула на первокровного.

– У тебя есть «приятели» женского пола, с которыми ты не спишь?

Я едва не подавилась алкоголем, закашлялась, чем привлекла внимание Демиана и его знакомой.

– Ладно, не буду вам мешать, – махнула девушка и вернулась к бару.

Первокровный проводил её взглядом, дождался, пока та вернётся к стойке и устроится рядом со своей подругой, и только тогда облегчённо вздохнул, прикрыв глаза ладонью, словно только что избежал чего-то крайне неловкого.

– И что это было? – прищурилась я, поставив бокал на стол.

– Прости, не думал, что встречу здесь кого-то знакомого, – пробормотал он, откидываясь на спинку дивана. – Даже имя её не помню… давняя история.

– Настолько давняя, что имя стёрлось из памяти? – усмехнулась я.

Он внимательно взглянул на меня. Слишком внимательно. Будто решал, стоит ли говорить правду или ограничиться дежурной шуткой. В его лице мелькнуло что-то тяжёлое, искреннее.

– Секс очень помогал мне, – сказал он спокойно, без тени смущения. – Не хуже, чем алкоголь. Иногда даже больше.

Я промолчала, не зная, как реагировать. Голубые глаза сместились на бокал, кончиками пальцев он обвёл край стекла.

– Когда тебе больно настолько, что не можешь дышать, ты хватаешься за всё, что даёт хоть какое-то ощущение, что ты ещё жив. Близость. Тепло. Физика вместо эмоций. Это… проще.

Я опустила глаза. Каждый спасался, как мог. Он через чужую кожу и тепло. Я прячась за равнодушием, выстраивая между собой и миром холодную стену.

– И много… Много таких, как она прошли через твою постель, чтобы тебе стало легче?

Демиан замер. Уставившись в сторону, он словно прокручивал плёнку воспоминаний. А потом усмехнулся, чуть иронично, но без злобы.

– Я не вёл учёт, – просто ответил голубоглазый. – И, если честно, не уверен, что хотел бы.

Он поставил бокал на стол, облокотился на колени и посмотрел прямо на меня. В нём не было стыда, только открытость.

– Не обязательно делать так же, чтобы стало легче. Твоя боль – твоя. И ты вправе проживать её по-своему.

Вновь повисло молчание, в котором мы продолжили медленно напиваться. Мой бокал опустел уже наполовину. В голове стало так легко, а взгляд перестал фокусироваться с той чёткостью, что была до этого.

– Каяна, – обратился Демиан, заставляя посмотреть на него.

– М?

– Твой… контролирующий фанатик в дорогом костюме, – усмехнулся Демиан, кивнув на двери, – сейчас влетит и превратит всё это в драму.

Я уже хотела спросить, о чём он, но в ту же секунду двери бара распахнулись с силой, будто их пнули снаружи, и в помещение ворвался настоящий вихрь.

В его взгляде не было ни капли сдержанности, лишь чистая ярость, кипящая под ледяной оболочкой. Глаза метнулись по залу, и, как только Калеб увидел нас, застывших за столиком с бокалами в руках, его губы скривились.

Он не сказал ни слова. Только молча подошёл, с каждым шагом проклиная расстояние между ним и братом. А потом вцепился в ворот куртки Демиана и резко дёрнул его на ноги, с такой силой, что тот едва не опрокинул бокал.

– Я предупреждал, – прохрипел Калеб сквозь зубы.

Посетители бара замерли, повернув головы. Кто-то перестал жевать, кто-то отложил бокал, пытаясь понять, что происходит.

– Калеб, отпусти, ты ведёшь себя как… – начал Демиан, но договорить не успел.

Клыкастый волоком вытащил брата, направляясь к выходу. Гости, ожидающие продолжения мгновенно повернули головы к окну. А я вскочила с места, рванув следом.