Вина отступила на следующий день. Неожиданно, но отрезвляюще. Я ждала новостей от Арчи, которые мог передать только клыкастый, но он не появлялся все эти дни.

Пришлось проглотить все волнующие мысли и выйти из укрытия. Я проснулась утром, умылась, позавтракала внизу и попросила персонал проводить меня к первокровному.

Не ожидала, что это будет так просто, но, когда стояла у его дверей, едва сдерживала дрожь. Глубоко вдохнув, я подняла кулак и уверенно постучала. Створка распахнулась не сразу и только когда я увидела клыкастого, поняла причину задержки.

Боги! Ну почему я просто не попросила кого-то из сотрудниц, чтобы они передали информацию, что я жду его… допустим в гостиной. Зачем я сама притащилась?

– Каяна? – он слегка изогнул бровь, в голосе прозвучало искреннее удивление. Только в отличие от меня он, кажется, не испытывал ни капли неловкости.

Но я всё равно удивилась больше. Он стоял почти обнажённый! Только светлое полотенце, которое он придерживал на талии закрывало хотя бы что-то…

По влажной коже, ключицам и груди скатывались капли воды, следуя по рельефным линиям мышц. Волосы, потемневшие от воды, лежали небрежными прядями, отдельные локоны прилипали к вискам и шее.

А ещё от меня не скрылось, что под его глазами залегли тёмные круги, а кожа приобрела серовато-бледный оттенок.

– Кхм, я… Есть новости от Арчи? – поинтересовалась я, отмечая, как сухо стало во рту.

– Он звонил вчера, просил приехать…

– И почему ты не сказал мне? – я всплеснула руками от услышанного.

– Это было ночью. Не стал тебя тревожить.

Злость поднялась откуда-то из глубины, но я прикрыла глаза, не позволяя себе идти у неё на поводу.

– Я готова дать тебе кровь, но сразу после этого мы отправимся к Арчи.

– Он вампир, Каяна. Днём он предпочитает не выходить из укрытия, – протерев лицо от капель, стекающих с волос, ответил Морвель.

– Значит, поедем вечером? – на мой вопрос он только кивнул и собирался закрыть дверь, но я остановила. – Жду тебя в лаборатории, как будешь готов.

Глаза округлились от удивления, но клыкастый вовремя взял себя в руки и кивнул.

Я развернулась и неспешно пошла по коридору, а затем присела на ступеньки, ведущие вниз, решив подождать его.

Видеть его после душа оказалось неожиданно странно, но я справилась. Казалось, что после сна, я вообще не смогу нормально на него смотреть. Не после того, как мы целовались в бассейне… Пусть и во сне.

– Пойдём? – послышался голос за спиной, от которого я вздрогнула.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к происходящему?

Те же манипуляции, то же кресло и яркий свет. Только я намеренно отвернулась в сторону, стараясь не смотреть на Калеба. Сам факт, что мы здесь вдвоём вызывал отвращение, но сколько бы я не пряталась, мне нужна была информация, а иначе её получить не получилось бы.

– Не вставай резко, – велел клыкастый, когда закончил сбор крови.

Я послушалась, боясь, что снова могу потерять сознание. Втягивая воздух, я закрыла глаза и считала про себя, чтобы сосредоточиться хоть на чём-нибудь.

– Каяна, – тихо позвал Морвель, заставляя посмотреть на него. – Я…

– Нет. Не смей ничего говорить, – резко остановила я, опасаясь, что он начнёт оправдываться за то, что произошло.

– Ты должна услышать… Я не ожидал, что всё будет именно так…

– Замолчи! Не делай вид, будто не знал, что будет!

Его взгляд оставался на мне – без гнева и без жалости. Просто слишком внимательный.

– Ты мог не делать этого. Но ты сделал. А теперь хочешь, чтобы я что? Поняла? – я горько усмехнулась, отворачиваясь.

– Я не просил прощения, – спокойно сказал он, но в голосе слышалась усталость. – Я просто хотел сказать правду.

– А я не хочу её слышать, – оборвала я, вставая из кресла, несмотря на лёгкое головокружение. – Я устала от вашей правды. От ваших законов и привязок. Я попала в мир, где всё решают за меня. Где ты хищник, а я источник. Но знаешь, что страшнее всего? Я боюсь, что в какой-то момент перестану это ненавидеть, просто смирюсь, буду думать, что так и должно быть.

Морвель стоял, не двигаясь, и я почти надеялась, что он отвернётся, уйдёт, скажет хоть что-то хладнокровное, чтобы я снова могла растить ненависть ко всему происходящему.

– Ты хоть отдаёшь себе отчёт, что всё это не просто какая-то шутка?! Те сны… – я скривилась от одной мысли, что мне придётся говорить очевидные вещи.

Естественно, он знал про это! Все вокруг знали, но предпочитали делать вид, что всё под контролем. Только ни хрена было не так.

– Это всего лишь сны… – начал было клыкастый, но я, не сдерживаясь перебила его.

– Всего лишь? Ты в курсе, что это почти измена! Каково тебе смотреть в глаза Астории после такого? Кстати, она в курсе? Поэтому так ненавидит меня?

Морвель скривился, будто мои слова попали туда, куда он не позволял прикасаться даже себе. Это была не боль – скорее стыд, настоящий, упрямый, тот, что не прячется за фразами. Он выдавал себя во взгляде, который Калеб отвёл в сторону, и в челюсти, сжатой так сильно, словно только это удерживало его от срыва.

– Это не так, – выдохнул он. – Она не ненавидит тебя. Она боится.

– Боится? – фыркнула я. – Боится, что во сне мы сделаем что-то большее, чем поцелуй?!

Он выдержал мою ярость спокойно. Слишком спокойно…

– Она боится, что ты уже не просто донор, – тихо сказал первокровный. – И я тоже боюсь…

В его пристальном внимании было слишком много всего. Много лишнего, чего я не должна была видеть никогда. А ещё лучше не знать.

– Я чувствую сны так же, как ты. Просыпаюсь и до сих пор ощущаю вкус твоей кожи, ощущаю тепло твоего тела…

– Заткнись! Просто закрой рот, – зажав уши, как ребёнок, я попятилась к двери, желая поскорее оказаться подальше отсюда.

– Я не хотел этого. Ни тебя, ни привязки, ни того, что происходит между нами, – слова пробивались даже сквозь руки, прижатые к перепонкам. – Обещаю, что больше…

– Ты уже обещал! Просто… просто больше ничего кроме иголки и этого пакета, понял? Демиан сказал, что нужен контроль. Будь добр держи клыки при себе.

С этими словами я поспешила уйти, отсиживаться в комнате и дожидаться вечера. К счастью, время пролетело быстро, отчасти из-за визита Нинэль.

Доктор, как и в прошлый раз, пришла с проверкой моего состояния, одарив меня целой кучей стандартных вопросов.

Физически, я действительно была в порядке, но вот эмоционально… Женщина заметила моё изменение в настроении и попробовала аккуратно выяснить, в чём причина происходящего.

– Морвель снова укусил меня, – не скрывая, поделилась я.

Если Нинэль докладывала обо мне кому-то, нельзя было скрывать правду. Пусть знают, что клыкастый вытворял.

– Он сделал это намеренно? – нахмурившись, уточнила доктор.

– Мы договорились и я… сама позволила.

На лице женщины скользнула непонятная эмоция. Она нахмурилась и поджала губы, укоризненно качая головой.

– Каяна, нельзя, чтобы он кусал тебя. Это не цивилизованно. Есть договорённости. Я проведу беседу с господином Морвелем, чтобы этого больше не происходило…

– Мы уже усвоили, что это плохая идея.

Приподняв брови, Нинэль очевидно ожидала продолжения.

– Помните, я рассказывала про сон? – Утвердительный кивок заставил продолжить: – Это снова повторилось после укуса. Первокровные сказали, что при таком способе питания между нами устанавливается связь, которую становится труднее контролировать. Сон яркое тому подтверждение.

– Я порылась в архивах, но про сны не нашла ничего. А вот про связь действительно есть информация. Первокровный и его донор, если контакт происходит регулярно и без внешнего контроля, постепенно начинают… сливаться. Не физически, а на уровне чувств, инстинктов, восприятия. Эмоции одного откликаются в другом. Мысли, желания, всё это начинает передаваться. В мягкой форме как предчувствие. В запущенной как зависимость.

Она сделала паузу, подбирая слова.

– Чем чаще происходит обмен, тем тоньше грань между вами. И тем выше вероятность, что ты перестанешь отличать, что твоё, а что его. Возможно сны, которые ты видела… это его желания. Или твои, но бессознательные.

По спине пробежал холод. Нинэль сочувственно взглянула на меня.

– Просто больше никаких укусов и всё будет хорошо.

Хотелось возразить, что хорошо уже не будет, но я предпочла промолчать. Попрощавшись и сказав, что придёт проверить меня через неделю, Нинэль ушла, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Так я и пролежала в кровати, уставившись в потолок, до самого вечера, пока в дверь не постучали. Демиан осторожно заглянул в комнату, а после широко улыбнулся.

– Эй, солдат, ты ещё не готова? У тебя пять минут на сборы.

Я резко поднялась с кровати и уставилась на блондина.

– Ты поедешь со мной?

– Это ты поедешь со мной, – подмигнул он. – Собирайся, жду внизу.

Переодеваться мне не нужно было, поэтому я просто натянула кеды, схватила первую попавшуюся кожаную куртку и побежала следом.

Сердце заколотилось, как сорвавшееся с цепи. Руки начали подрагивать, и я спрятала их в карманы куртки. На ходу прикусила щёку изнутри, нужно было сосредоточиться.

Демиан не успел даже сесть на диван, когда я окликнула его.

– Ну и быстрая же ты, – улыбнулся первокровный и махнул на двери.

Где-то глубоко трепетала надежда, что мы поедем вдвоём, но, когда я увидела большой внедорожник, за рулём которого сидел Калеб, поняла, что мечте не суждено исполниться.

Демиан открыл передо мной дверь, запуская внутрь, а сам сел на пассажирское спереди.

Не говоря ни слова, клыкастый нажал на газ и повёл машину к воротам. Если бы более приятный представитель семейства Морвель не включил музыку, мы бы так и проехали весь путь в абсолютной тишине.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее потели ладони. От слов Арчи зависело слишком многое, казалось, что вся моя жизнь.

Без информации от Эдвина, я сходила с ума, но вопрос о новом телефоне пока не поднимался. Либо все забыли об этом, либо намеренно предпочитали оставлять меня без связи. В любом случае, нужно обзавестись мобильником.

Машина остановилась на парковке и оба брата почти синхронно вышли, открывая мне двери с разных сторон. Я предпочла направиться в сторону, где был Демиан. На его самодовольную ухмылку, намеренно не обратила внимания.

Ноги стали ватными, когда мы вошли в помещение клуба. Казалось, что всё в какой-то замедленной съёмке. Клыкастый шёл впереди, а его брат позади меня. Кроме спины идущего впереди, я ничего не видела, сосредоточившись только на нём.

У дверей в кабинет Арчи нас поприветствовала высокая бритоголовая женщина.

– Давно не виделись, Цахи, ты так же прекрасна, – Демиан потянулся, чтобы поцеловать руку, но секьюрити резко осадила его.

– Помнится, тебе вход сюда заказан, – не отрывая пристального взгляда, сказала она.

– Времена меняются. Я стал хорошим мальчиком, – голубоглазый подмигнул, но слушать их перепалку я не собиралась.

Шагнув к кабинету, я потянула за ручку и вошла внутрь.

Арчи сидел за столом и крутил в руках бокал с кровью. Подняв на меня глаза, он не улыбнулся, как делал обычно. Он смотрел на меня спокойно, внимательно, без привычной насмешки, без того лениво-обольстительного выражения, которым в прошлый раз прикрывался.

Поставив бокал, он откинулся в кресле, переплетая пальцы перед собой.

– Мисс Деваль, – произнёс он низким и ровным голосом. – Присядь, пожалуйста.

Каждый шаг давался с трудом, но я послушалась. Рядом сел Демиан, а напротив Калеб. Напряжение невозможно было игнорировать, потому я не сдержалась:

– Какие новости?

– По большей части не утешительные, – поднявшись с кресла и переместившись на край стола, ответил хозяин клуба.

Внутри что-то треснуло, словно тонкая нитка, на которой держалась вся моя выдержка, порвалась. Я сидела ровно, внешне спокойно, но грудную клетку сжало изнутри, будто сердце дернули за корень. Воздух стал густым, тяжёлым, и пришлось заставить себя вдохнуть.

– Он… мёртв? – буквально выдавливая каждое слово, прямо спросила я.

– Подтверждения этому нет.

– Что это значит?

– Это значит, что мои ищейки не нашли никаких следов твоего парня. Вообще никаких. Даже в городе, где он жил и работал ничего. Будто запах на кофте не соответствует ему.

– Может… это не его кофта? – я пыталась соображать логически, подыскивать объяснения услышанному.

– Тогда бы мы нашли того, кому она принадлежит, – резонно заметил Арчи.

– Я ничего не понимаю, – вздохнув, честно призналась я и уронила голову на руки.

– У каждого человека есть свой запах, – спокойно начал Арчи, наблюдая за мной с едва заметным прищуром. – Он уникален. Как отпечатки пальцев. Его невозможно подделать и невозможно спутать. Некоторые актиры способны ощущать очень остро, примерно как господин Калеб чувствует вас.

Я не поднимала головы и слушала, ощущая вес каждого слова на своих плечах.

– Запах, который был на кофте, – продолжил он, – принадлежал конкретному человеку. Он слегка искажён, но явно ощутим. И кроме, как на ткани, его больше нигде не было.

– Это может значить, что он… умер?

– Даже если бы он умер, остался бы след смерти. Следы распада, разложения. Место смерти, наконец. Это тоже пахнет. Особенно для нас. А здесь ничего. Пустота.

Я подняла голову и столкнулась с сощуренными зелёными глазами.

– Детектив, который… – начала я, но договорить не успела.

Дверь в кабинет с силой распахнулась и внутрь буквально влетела Цахи.

– Арчи, падальщики здесь!