Собравшись, я уверенно подняла голову и уставилась прямо в зелёные льдинки.

– Понимаю, что звучит так себе, но я голоден, Каяна, – ровным тоном произнёс Морвель и отошёл назад, жестом указывая идти дальше.

Я была рада переключиться на что угодно, лишь бы не объяснять причину своего ступора у двери в его комнату. К счастью, спрашивать он ничего не стал. Мне нужно было собраться и забыть об этом сне хотя бы до момента, пока не останусь наедине с собой…

Через несколько минут мы подошли к узкой винтовой лестнице из чёрного металла, современной для остального антуража. Я замедлила шаг, переводя взгляд на Калеба. Он не обернулся, лишь тихо произнёс:

– Осторожно, ступени скользкие.

Я безмолвно кивнула, хватаясь за холодные перила, и начала спускаться. Лестница уходила глубже, чем я ожидала. И с каждым шагом становилось всё прохладнее. Внутри начало закрадываться предчувствие чего-то не того. Чего-то… необъяснимого.

Мы миновали две неприметные двери. Калеб не задержался, пока не подошёл к третьей широкой глянцевой панели, больше напоминавшей вход в операционную.

Он приложил ладонь к сканеру на стене. Панель моргнула зелёным, и двери мягко разъехались в стороны, выпуская наружу поток стерильной прохлады.

– Заходи, – произнёс он.

Поперёк горла встал ком. Я перешагнула через порог и застыла.

Лаборатория. Настоящая, до скрипа в зубах стерильная. Всё здесь выглядело слишком… чисто.

Холодный белый свет отражался от металлизированных панелей. Вокруг стояли ровные ряды шкафов с маркировкой, экран с мерцающей диаграммой, приборы, которые я раньше видела только в фильмах.

Чуть ближе располагался высокий стул с анатомическим изгибом, явно предназначенный для процедур. Рядом с ним стойка с держателями для шприцев и тонких пластиковых контейнеров для крови.

– Доктор сказала, что пока я не восстановлюсь… – начала я, ощущая неприятное онемение в конечностях.

Признаться, выглядело всё жутко. А ещё страшнее становилось от осознания, что мы здесь одни. Никаких сотрудников в медицинских халатах. Только я и клыкастый, вознамерившийся вкусить моей кровушки.

– Полагаю, ты уже восстановилась, – Морвель подошёл ближе и потянул руку к бинтам на шее, отчего я моментально шарахнулась в сторону. – Я ещё вчера за ужином заметил, что твои раны затянулись. Проверь сама.

Я не отрывала от него взгляд, но руки потянулись к недавним укусам. В ду́ше я предпочла не трогать повязки, опасаясь, что кровотечение откроется, но боли действительно не чувствовала. Сначала мне казалось, что обезболивающее работает, а после выпитый алкоголь.

Пальцы осторожно легли на ткань и слегка надавили, не ощущая дискомфорта. Кажется, по моему лицу стало очевидно, насколько я удивилась, потому что Калеб ухмыльнулся.

Боли под касаниями не было, я даже пустила в ход ногти, чтобы ощутить укус, но, судя по всему, клыкастый не врал. Путаясь в марлевой повязке, я всё же сняла бинты и провела по здоровой коже рукой.

– Похоже, мы открыли ещё одну особенность тебя как донора, – как ни в чём не бывало, хмыкнул Калеб.

Он подошёл к шкафу, достал что-то из прозрачного бокса и включил лампу направленного света. Стекло панели мгновенно осветило кресло, под которым послышалась лёгкая вибрация. В подобном месте я бывала, когда сдавала кровь для анализов, но здесь… всё выглядело слишком серьёзно и куда современнее, чем в обычной больнице.

– Не бойся, – не глядя на меня, произнёс он. – Я сказал, что не укушу. Я и не собираюсь. Всё будет максимально… гуманно.

– У тебя прям целый пункт сдачи крови… – пробормотала я, подходя ближе. – Не хватает медсестры с табличкой «День донора».

Калеб покосился на меня. В глазах промелькнуло что-то вроде иронии.

– Умные девушки всегда шутят, когда нервничают? Садись. Я сделаю это быстро.

– Вдруг у меня какой-нибудь экзотический вирус. Там… бешенство.

Он потянулся к ящику, открыл его и достал пару стерильных перчаток. Ловким движением, так, словно эта манипуляция привычная рутина, он перевернул перчатку, и в следующую секунду она уже оказалась у него на руке.

– Тебя проверяли. Всё чисто. Никаких заболеваний. Разве что склонность к драме, но это не лечится.

– А я-то надеялась, что заражу тебя чем-нибудь… – я шагнула ближе к креслу.

Морвель бросил на меня быстрый взгляд, в котором ирония едва не сливалась с раздражением.

– Болезни людей мне не передаются. Расслабься. Вряд ли тебе захочется находиться здесь дольше положенного.

Смоченная вата скользнула по коже, протирая её. Мне действительно было не по себе от медицинских манипуляций и присутствия существа, питающегося кровью.

Калеб достал из прозрачного бокса иглу, вдел её в гибкую трубку и проверил герметичность соединения. Всё происходило с отточенной аккуратностью, будто он делал это не в первый раз.

Пакет для сбора крови уже висел сбоку на металлическом крючке, как капельница наоборот, только вместо жидкости внутрь должна была поступать моя кровь.

Я отвернулась, пока он искал вену. Пальцы нащупали нужное место, чуть надавливая, заставляя меня сжать зубы.

– Готова? – спросил он, не глядя.

– А у меня есть выбор?

Он чуть заметно усмехнулся и, не дожидаясь ответа, аккуратно ввёл иглу под кожу. Светлые волосы качнулись вперёд и выбились из его идеально уложенной причёски. Я еле заметно дёрнулась, но боли почти не было, скорее ощущение давления и холодной стали.

Трубка тут же наполнилась алым. Я наблюдала, как по ней медленно потекла кровь, заполняя прозрачный пакет. Он дрогнул от первой капли, потом начал равномерно наполняться, будто внутри меня включили насос.

– И… как часто ты будешь это делать? – я старалась говорить ровно, хотя в голосе всё равно проскальзывало напряжение. – Ты сказал, что моя кровь нужна постоянно, но…

Он молча посмотрел на пакет, в котором кровь уже покрывала дно.

– В идеале каждый день.

– Что?! – я чуть не сдёрнула руку с иглой. – Ты в своём уме? Люди не сдают кровь каждый день!

– Я знаю, – со звенящей уверенностью ответил он, проверяя оборудование.

– Для обычного человека рекомендуемая частота раз в два месяца, и объём не больше 450 миллилитров. Я в курсе.

– А ты просто решил проигнорировать медицину?

– Нет. Я решил прислушаться к логике. Ты не обычный человек. Ты – донор первокровного. Я предполагаю, что твой организм адаптируется к постоянному забору и будет восстанавливаться быстрее нормы.

Внутри разворачивалась буря. На мне будут ставить опыты… Логика подсказывала, что забирать у обычного человека столько крови опасно, я ведь сдохну от малокровия…

– Ты предполагаешь? То есть ты не уверен. И всё же хочешь пить из меня каждый день, словно я твой утренний апельсиновый сок?

– Я не пью из тебя. Я собираю кровь. Цивилизованно. Медицински. Без укусов, – он чуть наклонился, чтобы поправить трубку.

– Просто охренительно…

– Не стоит так драматизировать, – Калеб отошёл к монитору, на котором отображалась скорость потока и уровень заполнения пакета. – Я отслеживаю твои показатели. Если увижу, что организму нужно больше времени на восстановление, то увеличим промежутки. Но сейчас важно установить регулярность. Моё состояние напрямую зависит от тебя. Опять же, я сказал в идеале. Начнём с промежутка раз в два—три дня.

Чтобы не смотреть на него, я принялась разглядывать носки своих кед. Всё лучше, чем сталкиваться с безэмоциональной холодностью.

– Каяна, давай сразу кое-что обговорим, – слова заставили меня всё-таки поднять голову. Только сам он смотрел на наполняющийся пакет с какой-то маниакальной… жаждой. – Я понимаю, что ситуация, в которую ты попала не совсем обычная. Понимаю, что мои слова воспринимаются тобой в штыки. Но пока ты – единственный вариант, благодаря которому я могу жить.

Взгляд переключился с пакета на меня, а после он обвёл рукой лабораторию.

– Здесь я провожу исследования и ищу способ, при котором смогу жить, не завися от тебя. Предполагаю, что в основу лекарства всё-таки будет входить твоя кровь. Загадывать рано, но, возможно, мне удастся синтезировать клетки в капсулы или что-то типа того.

– Почему тебе вообще понадобился донор? Остальным ведь он не нужен?

Он слегка скривился от моих вопросов, но взгляд не отвёл.

– Первокровные имеют те же права и обязанности, что и люди, за исключением нескольких строго запрещённых нам действий. Тех, которые недопустимы ни при каких обстоятельствах. Для нас установлен свод запретных грехов, нарушение которых карается разными способами. Я нарушил третий – создал вампира.

Картинки в голове сложились, открывая всю суть происходящего. Очевидно, Калеб обратил Асторию, которая, судя по увиденному, единственная не была первокровной.

Я ещё вчера успела понять, что эти двое в отношениях. В странных, инфантильных, дёшево-мелодраматических отношениях, как по мне, но кто я такая, чтобы судить чужие чувства.

– Предвосхищая твой вопрос: да, я обратил её, потому что полюбил человека. Она была обычной девушкой до встречи со мной.

От охватившего негодования я едва сдержала возмущение. Не моё дело, конечно, но намеренно обратить возлюбленную в чудовище… Это просто верх эгоизма.

– Твоё осуждение наверняка придаст крови приятнейший вкус, – чуть скривившись, заметил Морвель.

Монитор пиликнул, и клыкастый взглянул на пакет, наполнившийся кровью.

После всего услышанного я бы не удивилась, если бы он немедля вонзил в пластик свои клыки и жадно начал глотать. Но первым делом он вынул иглу, потянулся к пластырю и осторожно заклеил место прокола.

– Благодарю за содействие. Можешь быть свободна.

Боги, я закатила глаза от того, с каким пафосом он это произнёс. Я медленно поднялась с кресла, стараясь держать спину прямо и сохранить хотя бы видимость того, что ничего из услышанного меня не трогает.

Но стоило подошве коснуться пола, как перед глазами поплыло. Мир словно дёрнулся, стены качнулись в стороны, а пол стремительно приблизился. Конечности стали ватными, а дыхание сбилось.

– Ох, чёрт… – выдохнула я, ощутив, как что-то внутри резко провалилось.

Тело предательски наклонилось, и я поняла: ещё секунда и окажусь лицом на полу. Но до падения дело не дошло: руки резко перехватили меня, подхватывая за талию.

Калеб быстро усадил меня обратно в кресло, будто и не сомневался, что так и будет.

– Не вставай резко. Ты потеряла почти пол-литра крови, – сухо прокомментировал он и протянулся к ближайшей тумбе.

Через пару мгновений в моей руке оказался стакан. Прозрачная жидкость, холодная, с лёгким цитрусовым запахом. Я уставилась на неё с подозрением.

– Пей. Глюкоза с солью и витамином B12. Сильно обескровленных обычно поят этим в больницах. Не смотри так, я разбираюсь, – интонация в голосе звучала спокойно, но я уловила в нём тонкую издёвку.

Напиток оказался на удивление терпимым, с лёгкой сладостью, мгновенно приносящим что-то вроде мнимого облегчения. Желудок отозвался с благодарностью.

– Сейчас полегчает. Но впредь никаких резких подъёмов.

– Слушаюсь и повинуюсь, – сжимая в руке пластиковый стаканчик, равнодушно ответила я.

– Кстати, твои вещи доставят сегодня.

– Мог бы сказать раньше, – буркнула, уткнувшись в стакан и делая очередной глоток приторной жидкости.

– Да, мог. Но на голодный желудок думается плохо.

В который раз я метнула на него недовольный взгляд.

– Можешь хотя бы при мне воздерживаться от напоминаний, что я всего лишь корм? – оставив стаканчик на глянцевой поверхности стола, поинтересовалась я.

Втянув в лёгкие побольше воздуха, я предприняла вторую попытку подняться. Старалась дышать носом и смотреть в одну точку, чтобы не свалиться снова.

Похоже, напиток клыкастого сработал. Ни головокружения, ни тошноты, ни слабости.

– Приятного аппетита, – кивнув на пакетик с кровью, бросила я и поспешила поскорее выйти из помещения, где мне предстояло чуть ли не каждодневно отдавать часть себя.

– Каяна, – окликнул первокровный, заставив повернуться. – Спасибо.

Отвечать я не стала. По большей части потому, что его благодарность меня не интересовала.

Клыкастый преследовал свою цель – выжить. А ещё ему удалось найти то, что заставило меня сдаться и отдавать кровь добровольно. Так что будем считать, что наше взаимодействие – взаимовыгодная сделка.

А когда найдётся Логан…

Шагая обратно по коридорам дома, я вновь ощутила укол вины. Что он скажет, когда узнает, что я согласилась оказывать подобного рода услуги, пусть и ради благого дела? Благое дело – не спасение какого-то монстра, а поиск исчезнувшего Логана, естественно.

Вряд ли обычные люди знают о существовании первокровных и вампиров. Точно нет. Не в том ключе, в каком о них теперь известно мне. Сможет ли Логан понять меня?

Ногти впились в ладони, приводя в чувство. Сейчас неважно, что он подумает. Куда важнее найти его целым и невредимым…

Чтобы занять голову чем угодно, лишь бы не мыслями о чём-то плохом, я принялась размышлять о том, как так получилось, что среди людей оказались эти первокровные.

В курсе ли власти? Хотя ответ очевиден. Морвель же сказал, что для них существуют специальные правила и даже наказания.

Вероятнее всего, подобное не прошло мимо соответствующих лиц. Да и тот факт, что в Храме Богов знали о происходящем, подтверждает догадки.

Интереснее другое: почему в свет ещё не просочилась информация о подобных созданиях? Неужели всё так тщательно контролируется?

А я, помнится, собиралась идти в СМИ, рассказывать свою ужасающую историю…

Как нельзя кстати вспомнился тот клуб, где, на сто процентов уверена, контингент был весьма специфический. Все они часть чего-то совершенно необъяснимого и, наверняка, противозаконного.

Оставалось понять, как побыстрее найти Логана и выпутаться из всей этой паутины.