Не прошло и суток с того момента, как я очнулась, а уже лезла на стены от скуки.

Я полежала в ванне около часа, отмечая, что следы укуса с тела действительно исчезли. Затем перешагнула через гордость, и запустила новый ноутбук, стараясь отвлечь мысли за просмотром какого-нибудь фильма.

Прошло ещё несколько часов. Принесли обед, который я через силу затолкала в себя. Идея с голодовкой больше не казалась такой привлекательной. Если клыкастый будет выкачивать мою кровь, нужно заботиться о себе хотя бы немного.

В моей прошлой жизни всё было проще. Все мысли занимал Логан. Я будто дышала его отсутствием. И это странным образом помогало держаться. Боль была постоянной, неотступной, но я успела к ней привыкнуть, как к фоновому шуму, назойливому, но знакомому.

А здесь всё было иначе.

В этом чёртовом особняке, с антикварной мебелью, мраморными полами и бесконечными лестницами, мысли о Логане будто отступали. Не исчезали, нет. Но отодвигались в сторону, занимая не центральное, а периферийное место. И от этого мне становилось только хуже.

Я ощущала, как в груди медленно нарастало чувство вины. Казалось, я предавала его каждый раз, когда позволяла себе хотя бы на секунду не думать, не вспоминать, не страдать. Будто стоило мне отпустить боль, и вместе с ней исчезал и Логан. Будто память держалась не на любви, а на ране, которую я обязана была беречь.

Голос разума где-то в глубине шептал, что это не так. Что я не обязана умирать каждый день. Но слова звучали тихо, почти неразличимо под грохотом вины.

А ещё этот дурацкий сон, после которого хотелось кричать на своё отражение, обвиняя в предательстве. Зачем я вообще потянулась к его двери?

О чём думала?

Догадка подтвердилась: это точно был не обычный сон, а какой-то…

Какой?

Я запнулась в мыслях, заталкивая идею о том, что это могло быть видение или что-то вроде вещего сна, подальше.

Работницы собрали тарелки и услужливо сообщили, что в ближайшее время меня посетит доктор. Я была рада кому угодно, за исключением кровопийцы. Это был первый осознанный день в золотой клетке. Что делать дальше понятия не имела.

Знакомая женщина в белом халате появилась на пороге примерно через десять минут. Она осторожно спросила разрешения войти, а после подошла к кровати и поставила медицинский чемоданчик на пол.

– Как ты, Каяна? – обеспокоенно спросила она, разглядывая шею, на которой уже не было повязок.

– Помнится, вы говорили, что меня не тронут, пока я не восстановлюсь. Но вот сегодня из меня выкачали пол-литра крови и планируют делать это каждый день. Как вы думаете, доктор, как я?

Женщина поджала губы, отчего у уголков образовались тонкие морщинки. Она опустила глаза на руки, но быстро вернула лицу отстранённый вид.

– Позволь, я осмотрю тебя? – доктор потянулась к шее, и я повернула голову, подставляя место укуса.

Мягкие пальцы сначала осторожно прошлись по коже, а потом надавили чуть сильнее, проверяя мою реакцию.

– Удивительно… – пробормотала она, поправляя оправу очков. – Никаких следов… Как это возможно?

– Из нас двоих доктор вы.

Кажется, слова задели её, потому что она как-то резко отвернулась и принялась доставать что-то из своего чемодана.

– Ваш случай с господином Морвелем нонсенс, не попадающий в рамки привычных медицинских случаев, – ответила доктор и жестом попросила меня прилечь.

– И это означает, что из меня будут выкачивать кровь, несмотря на то что это противоречит медицинским нормам?

– Мисс Деваль, я здесь только для того, чтобы передать данные о вашем состоянии в соответствующую инстанцию. О деталях ваших взаимоотношений с господином Морвелем я не имею понятия…

– В какую инстанцию? – я приподнялась с места, не сводя взгляда с её лица.

Вот и долгожданная зацепка нашлась.

Кто-то знает, что здесь происходит, и контролирует всё это. Вряд ли это знание помогло бы мне сбежать, если случится непоправимое, но хотя бы я буду понимать, что происходит и, возможно, смогу хоть немного приблизиться к истине.

Осознав, что сказала лишнего, женщина поднялась и принялась упаковывать чемоданчик.

– Я подписала договор о неразглашении, мисс. Нарушение его пунктов повлечёт огромные штрафы, которые мне не выплатить до конца дней. – Подхватив ручку пластикового кейса, она поспешила к двери. – Ваше физическое состояние в норме. Рекомендую употреблять в пищу больше продуктов, содержащих железо. Впрочем, госпожа Морвель в курсе рекомендаций по вашему питанию…

Подскочив следом, я успела схватить её за руку, останавливая.

– Скажите… как вас зовут? – осознание того, что я до сих пор не знаю имени женщины, заставило задать более правильный вопрос.

Люди охотнее откликаются, когда к ним обращаются по имени. Это ломает дистанцию. Стирает грань между «одним из» и «конкретным». А мне нужна была конкретика. Хоть какая-нибудь.

– Нинэль…

– Прекрасно, Нинэль! У меня есть пара вопросов, как раз относительно моего состояния. После этого укуса… начало происходить нечто… необычное. – Если выведать информацию напрямую не получится, я должна попытаться действовать другими способами.

Доктор нахмурилась, но уходить не спешила. Она глубоко вдохнула, поставила чемодан у двери и кивнула на стулья, предлагая занять их.

– Обещаю, Нинэль, что не буду расспрашивать вас о том, что может повлечь неприятные последствия. Но мне нужно знать, что вообще за донорство и что это значит конкретно для меня. – Врать приходилось на ходу.

Если я даже не буду задавать прямые вопросы, это не значит, что не попытаюсь пойти другим путём. Выражение на лице женщины смягчилось, и она коротко кивнула.

– О каких конкретно странностях вы говорите, мисс Деваль?

Об этих самых «странностях» говорить хотелось меньше всего, но мне нужно оставаться искренней, чтобы она поверила.

– Клыка… то есть господин Морвель объяснил мне кое-что о способностях, которые приобретает донор. Долголетие и невосприимчивость к внушению. Я уже поняла, что моё тело регенерирует быстрее, чтобы подстраиваться под его потребности.

На каждое моё утверждение Нинэль едва заметно поддакивала.

– Только… после укуса мне снился странный сон. Я вообще не уверена, что это был сон. Всё происходящее было слишком реально, но сознание будто не принадлежало мне.

– Расскажите подробнее, что вы имеете в виду? – Нинэль чуть приблизилась, внимательно вслушиваясь.

Чего-чего, а подробностей я бы хотела избежать, но, понимая, что других вариантов нет, выложила всё как есть. Намеренно умолчав лишь о том, что та, другая я из сна, желала его, не боялась и даже хотела быть укушенной.

– Сталкивались ли вы в своей практике с подобным у доноров?

– Да я даже доноров никогда не видела! Вы первая на моей практике и, подозреваю, последняя, – искренне ответила Нинэль.

– Но ведь кто-то знает о том, что доноры – это избранники богов? Значит, есть те, кто мог бы мне рассказать обо всём чуть больше.

Женщина пристально взглянула на меня, наверняка понимая, куда я клоню.

– Поймите правильно, я оказалась в ситуации, в которой моя жизнь перевернулась с ног на голову, и единственное, что я слышу: «Боги благословили тебя». Вот только правда в том, что благословение получила не я, а существо, которое зовётся первокровным. Это всё незаконно, но я готова закрывать глаза на происходящее в обмен на знания, – серьёзно взглянув на Нинэль, я задала главный вопрос: – Что значит «донор»?

Нинэль словно взвешивала, сколько правды я выдержу. Потом медленно провела пальцами по переносице и убрала руку, будто ставя точку в своих размышлениях.

– Существует литература, недоступная обыкновенным обывателям, – тихо начала она, опасливо оглянувшись на закрытую дверь. – Не берусь утверждать, но, возможно, написанное в ней не более чем вымысел…

– И что там написано?

– По большей части история появления богов и того, как появились люди…

– Это и в школе рассказывают. Что удивительного?

– Да, рассказывают. Но не ту версию. Вы помните историю богов?

В ответ я только кивнула, собирая в памяти остатки школьной программы.

Вначале появилась Аркха – богиня порядка. Она держала мир в ледяной симметрии: без движения, без дыхания. Пустота была совершенной. Пока Ваар, бог стихий, не нарушил молчание – из его ярости родились пламя, буря, море, камень. Порядок дрогнул, и тогда Аркха заключила с ним договор – мир должен оставаться устойчивым, но живым.

Затем пришла Мивея, богиня времени, с каждым её шёпотом материя начинала двигаться: расцветать, стареть, рассыпаться в прах. Без неё жизнь была бы вечным застывшим мгновением.

Следом явилась Касея, несущая свет. Там, где она ступала, всё оживало. Она дышала и это дыхание становилось исцелением.

И последним пришёл Сирх – бог плоти и крови. Он создал людей, населивших земли.

– Мы все знаем, что произошли с подачи одного бога, но есть и другая версия: в ней люди появились от всех богов, с их позволения, так сказать. И так было много веков, пока Сирх не устал от того, что люди слишком слабы: болезни, смертность… Он желал усовершенствовать вид, сделать его сильнее и выносливее. Смешав кровь всех богов, он начал экспериментировать. Вскоре появились первокровные, носители божественной крови. Они действительно отличались от людей, но главным отличием стало то, что для проявления их способностей требовалась человеческая кровь. Хотя они могли питаться и обычной пищей.

С замиранием я вслушивалась в каждое слово, стараясь уложить это в голове. Из рассказа Нинэль следовало, что первокровные – полубоги.

Это не помогало мне разобраться в происходящем, но уже несло хоть что-то новое…

– И всё, казалось, идёт идеально. Более сильный вид создан, цель достигнута. Только проблема заключалась в том, что определённые действия приводили к созданию существ, питающихся только кровью…

– Вампиров?

– В источниках их называли акти́ры. Но да, в нашем мире есть и другое обозначение.

– И я всё равно не понимаю, причём тут доноры?

Нинэль понимающе кивнула и слегка улыбнулась, осознав, что начала слишком издалека.

– Да… Аркха понимала, что подобные существа грозятся уничтожить весь привычный мир. Поэтому с её подачи начали появляться люди, которые взяли на себя ответственность контролировать поведение первокровных, а тем более актиров. Так, как только первокровные могли породить созданий, питающихся кровью, это стало запретным и каралось по всей строгости закона.

Женщина прервалась, чтобы вновь взглянуть на дверь, но мне её бдительность была непонятна. Всё равно она пока не сказала ничего опасного или того, что могло бы кардинально изменить моё положение.

– В одних случаях нарушение каралось пытками, в других смертью, – продолжила Нинэль. – Но так сложилось, что в истории этот период ознаменовали кровавой войной. Одним не нравился тотальный контроль, другим своевольность более сильных. Аркха упорядочила и это. При создании актиров первокровный проклинал свою кровь и был вынужден умирать в муках, без возможности насыщаться обычной пищей или кровью.

Я подняла на неё глаза, ощущая, что мы почти дошли до сути.

– Сирх вмешался, боясь за тех, кого он создал. Он вновь использовал божественную кровь и породил доноров, которые способны исцелять проклятых первокровных. Только кровь таких доноров могла продлить жизнь таким созданиям.

Замолчав, Нинэль внимательно посмотрела на меня, ожидая, когда я приму всё услышанное.

– И почему тогда про этих доноров так мало известно?

– Потому что история научила первокровных жить по правилам. Если бы этого не произошло, люди вряд ли бы смогли существовать. Тем более в первоисточниках информации о донорах крайне мало. Это может свидетельствовать о том, что их либо было немного, либо они существовали короткий промежуток времени.

Я сжала пальцами переносицу. Голова не болела, но вихрь мыслей будто кусал череп изнутри.

– И что… что умеют доноры? И можно как-то разорвать эту связь? Всё-таки у нас современный мир… Всё это негуманно…

– Ничего нового я добавить не могу. И, увы, по поводу вашего сна у меня тоже нет предположений, – Нинэль поднялась. На этот раз желания останавливать её у меня не возникло. – Я обращусь к коллегам, попробую выяснить больше информации. Мы встретимся на следующей неделе для проверки вашего состояния…

– Будете проверять, что он меня не сожрал? – усмехнулась я, понимая, что веселья тут нет.

Доктор не ответила, лишь попрощалась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с навалившейся новой историей.