«Наполеон был олицетворением последнего акта борьбы революционного терроризма против провозглашенного той же революцией буржуазного общества и его политики. Правда, Наполеон понимал уже истинную сущность современного государства; он уже понимал, что государство это имеет своей основой беспрепятственное развитие буржуазного общества, свободное движение частных интересов и т. д. <…> Но в то же время Наполеон рассматривал еще государство как самоцель, а гражданскую жизнь исключительно лишь как казначея <…>. Он завершил терроризм, поставив на место перманентной революции перманентную войну. <…> Деспотически подавляя либерализм буржуазного общества – политический идеализм его повседневной практики, – он не щадил равным образом и его существеннейших материальных интересов, торговли и промышленности, как только они приходили в столкновение с его, Наполеона, политическими интересами. Его презрение к промышленным дельцам было дополнением к его презрению к идеологам. <…> Если в лице Наполеона либеральная буржуазия еще раз столкнулась с революционным терроризмом, то в лице Бурбонов, Реставрации, она еще раз столкнулась с контрреволюцией. Наконец, в 1830 году она осуществила свои желания 1789 года, с той только разницей, что ее политическое просвещение теперь было завершено, что она не видела больше в конституционном представительном государстве идеала государства, не думала больше, что, добиваясь конституционного представительного государства, она стремится к спасению мира и к достижению общечеловеческих целей, а, напротив, рассматривала это государство как официальное выражение своей исключительной власти и как политическое признание своих особых интересов». Karl Marx und Friedrich Engels. Die heilige Familie (цит. по: Die Neue Zeit. 1885, III. S. 388–389 [3275]).

[g 1, 1]

Схема из книги Эдгара Кине «О революции и философии» (Edgar Quinet. De la révolution et de la philosophie. P. 464–474 [3276]): «Развитие немецкой философии <…> своего рода теория французской политической революции. Кант – это Учредительное собрание, Фихте – Конвент, Шеллинг – Империя (из-за уважения к физической силе), а Гегель представляется ему Реставрацией и Священным союзом». Schmidt-Weißenfels. Portraits aus Frankreich. S. 120 [3277] (глава «Эдгар Кине и французская национальная ненависть»).

[g 1, 2]

Министерство Гизо. «Коррумпировать электоральные коллегии было легко. Эти коллегии состояли чаще всего из небольшого числа избирателей; в некоторых едва набиралось человек 200, включая чиновников. Чиновники подчинялись полученным распоряжениям; что касается обычного избирателя, его покупали, предлагая его протеже табачные киоски, стипендии в коллежах или предоставляя ему самому какую-то значительную административную должность. В Палате, как и в избирательных коллегиях, было много чиновников: более трети от общего количества депутатов – в 1846 году 184 из 459 – были префектами, магистратами, должностными лицами. Министр удерживал их через надежду на повышение… Чтобы образовать большинство… достаточно было от тридцати до сорока депутатов: Гизо привлекал их на свою сторону через концессии на крупные предприятия – это было самое начало строительства железных дорог – или через проценты с рынков государственных поставок. Таким образом, коррупция была возведена в систему управления, и многочисленные скандалы в конце правления наглядно показали, что подчиненные использовали эту систему столь же успешно, как и сам премьер-министр». A. Malet, P. Grillet. XIX siècle. P. 95, 97. Ламартин говорил тогда с предостережением об «aristocratie electorale» [3278] (1847).

[g 1a, 1]

«28 июля 1831 года один парижанин выставляет свой портрет, равно как портрет Луи-Филиппа, сопроводив их такой легендой: „Между Филиппом и мной нет никакой дистанции; он – король-гражданин, я – гражданин-король“». Gisela Freund. La photographie au point de vue sociologique (рукопись, с. 31), цит. по: Jean Jaurès. Histoire socialiste. Le règne de Louis Philippe. P. 49 [3279].

[g 1a, 2]

«Париж как нельзя более печален, писал в ходе выставки автор „Коломба“, все чего-то боятся, никто не знает, чего. Такое же ощущение вызывает музыка Моцарта перед появлением Командора… Любое происшествие ожидается как катастрофа». Adolphe Demy. Essai historique sur les expositions universelles de Paris. P. 173–174 [3280].

[g 1a, 3]

О подлинных отношениях Наполеона с буржуазией в 1814 году: «Император проявил крайнее нежелание передать вооружение населению Парижа. Боясь революционных настроений, он отказался принять на службу 50 000 рабочих, в большинстве своем бывших солдат; он хотел организовать подразделения <…>, состоящие исключительно из крупной буржуазии; то есть из тех, кто готов был видеть в союзниках освободителей… Имя Наполеона вызывало возмущение. Вот письмо, написанное полковнику Гренье, заместителю начальника Школы… 11 апреля 1814 года. „Трусливый раб столь же трусливого господина, верни мне моего сына. Ты более жесток, чем сам тиран, ты превзошел его в жестокости, отправив под вражеский огонь наших сынов, доверенных тебе на попечение на основании закона, гарантировавшего их образование. Где они? Ты ответишь за них головой. Все матери идут против тебя, да я один лишу тебя жизни, если мой сын не вернется в скором времени“». G. Pinet. Histoire de l’Ecole polytechnique. P. 73–74, 80–81 [3281]. Письмо отца Анфантена [3282].

[g 2, 1]

«Протестантизм <…> упразднил святых на небесах, чтобы можно было отменить их праздники на земле. Революция 1789 года усвоила задачу еще лучше. Реформация сохранила воскресенье; революционные буржуа решили же, что один день отдыха в неделю – это слишком много, и заменили неделю декадой, чтобы день отдыха приходился только на каждые десять дней; а чтобы похоронить память о церковных праздниках, <…> они заменили имена святых в республиканском календаре названиями металлов, растений и животных». Paul Lafargue. Die christliche Liebestätigkeit. S. 145–146 [3283].

[g 2, 2]

«Вопрос о бедных остро и насущно встал уже в первые дни революции. Байи, только что избранный мэром Парижа, чтобы облегчить <…> участь рабочих, массово собрал их и загнал – около 18 000 человек, – как диких зверей, на холм Монмартр; штурмующие Бастилию охраняли там рабочих с пушками и горящими фитилями в руках <…>. Если бы война не привлекла безработных и обнищавших городских трудяг и крестьян <…> в армию и не перебросила их к границам, по всей Франции <…> вспыхнуло бы народное восстание». Ibid. S. 147.

[g 2, 3]

«Наш век, в котором суверен повсюду, за исключением трона». Бальзак. «Провинциальная знаменитость в Париже» [3284]. Цит. по: Georges Batault. Le pontife de la démagogie, Victor Hugo. P. 230–231 [3285].

[g 2a, 1]

О манере письма Наполеона III: «Общие места, развиваемые с непрерывной торжественностью… постоянное бряцание антитезами, затем вдруг удачная формула, которая пленяет своим величественным видом или соблазняет своим великодушием…идеи столь путаные, что их невозможно различить в глубинах, где они как будто погребены, когда уже отчаиваешься их оттуда извлечь, они вдруг звучат трубным гласом». Pierre de la Gorce: Napoléon III et sa politique, Paris, p. 4, 5 [3286]. Цит. по: Georges Batault. Le pontife de la démagogie. P. 33–34.

[g 2a, 2]

Переход от наполеоновского военного режима к мирному режиму Реставрации. На гравюре изображены «Солдат-хлебопашец», «Солдаты-жнецы», «Щедрость французского солдата», «Могила бравых воинов». Кабинет эстампов.

[g 2a, 3]

«Когда в 1829 году директор таможни мсье де Сен-Крик объявил о торговом затоваривании, <…> мы ему не поверили. Однако оно было столь реальным, что привело к Июльской революции. Накануне февраля 1848 года среди суровой зимы, которая всё предваряет, затоваривание возвращается, равно как и безработица. Проходит двадцать лет, наступает 1869 год, оно возвращается. Никто не хочет заниматься предпринимательством. Нынешнее правительство вместе с его компаниями Crédit Mobilier и прочими, взлетом, который они обеспечили бирже, выводили капиталы из промышленности и сельского хозяйства, которые не обеспечивало высоких процентов. Договор о свободном обмене, в 1860 году открывший Францию для английской промышленности… сразу же нанес огромный урон. Нормандия не может подняться, как там говорят. Тем более металлургия на Севере». J. Michelet. Nos fils. P. 300–301 [3287].

[g 2a, 4]

Медная гравюра 1818 года. «Пристыженная иностраномания, или Быть французом не стыдно». Справа – колонна с надписями о великих военных подвигах, достижениях поэзии и искусства. Ниже – молодой человек с доской почета промышленности; он опирается ногой на лист с надписью «Продукция зарубежных мануфактур». Напротив него – другой француз, указывающий в знак похвалы на колонну. На заднем плане англичанин-гражданский спорит с французским военным, все четверо держат транспаранты. В небе над землей парит миниатюрный ангел, дующий в трубу. К его тубе прикреплена табличка с надписью «За бессмертие». Кабинет эстампов.

[g 2a, 5]

«Если вы будете проходить мимо Биржи в полдень, то увидите длинную очередь… Эта очередь состоит из людей разных положений: буржуа, рантье, бакалейщики, консьержи, комиссионеры, почтальоны, художники, артисты; они пришли, чтобы занять первые места перед кругообразным корпусом… Устроившись поблизости от площадки для маклеров, рядом с объявителем, они покупают акции, которые на этой же бирже продают. Седовласый старик, который предлагает понюшку табака проходящему мимо охраннику, является старшиной всех этих спекулянтов… По общему виду площадки и кулис, по лицам маклеров он безошибочно определяет падение или повышение курса». Taxile Delord. Paris-Boursier (Les Petits Paris. P. 44–46) [3288].

[g 3, 1]

О бирже: «Биржа появляется лишь с мсье де Вилелем [3289]; в голове этого тулузского министра было больше инициативы и сенсимонизма, чем обычно считается <…> при его правлении должности биржевых маклеров продавались почти до миллиона. Спекуляция, однако, с трудом лепетала первые азы; каких-то четыре миллиарда французского государственного долга, несколько миллионов испанского долга и неаполитанский долг – вот алфавит, по которому она училась читать… Люди еще верили в ферму, в дом, о богатом человеке говорили: „У него земля под солнцем и собственный дом“. Лишь с 1832 года… после проповедей сенсимонизма… страна созрела… для великих финансовых судеб. В 1837 году неодолимый порыв увлек все умы на биржу; строительство железных дорог придало новую силу этому порыву… Черные биржевики занимаются делами мелкой буржуазии; контрагенты ворочают капиталами пролетариата. Первая кулиса работает на портье, поваров, кучеров, мясников, галантерейщиков, официантов; вторая в социальной иерархии опускается ступенькой ниже. Как-то раз решаем: „Сапожник-ремонтник, продавец спичек, мусорщик, продавец жареной картошки не умеют использовать свой капитал, откроем для них огромный рынок Биржи… Тогда мы открыли небольшую контркулису. Продавали за 3 франка 50 сантимов фиксированную ренту, получали доход в один сантим, дела в нашей контркулисе шли превосходно, пока не грянул крах в прошлом месяце“». Ibid. P. 6–8, 56–57.

[g 3, 2]

Кризис торговли в 1847 году как причина Итальянской кампании.

[g 3, 3]

«Анфантен призывает своих политических друзей основать наряду с существующим промышленным кредитом… кредит интеллектуальный». Это было в 1863 году! C. L. de Liefde. Le Saint-Simonisme dans la poésie française. 1825–1865. P. 113 [3290].

[g 3а, 1]

Портрет биржевого игрока Дийяра в «Маранах» Бальзака: «Для характеристики этой высокой коммерции достаточно сказать, что он попросил столько-то процентов за то, чтобы купить в законодательной палате голоса пятнадцати депутатов, которые за одну ночь перешли со скамьи левых на скамью правых. Такие действия не считаются ни преступлением, ни воровством, так делается правительство, финансируется правительство» [3291]. Цит. по: Abbe Charles Calippe. Balzac. Ses idées sociales. P. 100 [3292].

[g 3а, 2]

«В 1838 году в правительстве с подачи мсье Мартена дю Нора возникла счастливая мысль передать в законодательные палаты проект строительства крупной сети государственных железных дорог, гигантское предприятие, исполнение которого было возложено на государство… В Débats была опубликована разгромная статья, направленная против злосчастного проекта; после нее он уже не оправился… Через два года две главные железнодорожные линии – Западная и Южная – были уступлены государством двум крупным компаниям… Через пять лет… отец Анфантен работал секретарем административного совета Лионской железной дороги… Так между Сен-Симоном и Иудой был заключен вековечный союз… Всё предприятие было делом рук отца Анфантена… Среди персонала сенсимонистской Церкви блистало столько еврейских фамилий, что образование финансовой аристократии из учеников Сен-Симона не вправе нас удивить». A. Toussenel. Les juifs rois de l’époque. P. 130–133 [3293].

[g 3а, 3]

«При буржуазной монархии правила не французская буржуазия как таковая, а исключительно <…> финансовая аристократия. Вся промышленность, в свою очередь, находилась в оппозиции». Eduard Fuchs. Die Karikatur der europäischen Völker. I. S. 365 [3294].

[g 3а, 4]

«До 1830 года крупное сельскохозяйственное производство образует главную опору государственной власти, после 1830 года эту роль играют фабриканты, однако их правление формировалось уже при режиме, низвергнутом на баррикадах… В 1814 году было 15 фабрик, на которых работали машины. В 1820 – 65, а в 1830 – 625». Paul Louis. Histoire de la classe ouvrière en France de la Revolution à nos jours. P. 48–49 [3295].

[g 3а, 5]

«Порабощение правительств идет по нарастающей, а влияние биржевых игроков достигло такого уровня, что биржевая площадка стала барометром общественного мнения». Цит. по: F. Armand, R. Maublanc. Fourier. II. P. 32 [3296].

[g 4, 1]

Биржа у Фурье: «Биржа Фаланги намного оживленнее и намного хитроумнее, чем биржи в Лондоне или Амстердаме, поскольку каждый индивид обязан здесь обговаривать массу встреч на завтра и послезавтра, как в области предпринимательства, так и в области удовольствий… Если допустить, что одновременно на Бирже присутствуют 1200 человек и каждый договаривается о 20 встречах, то на всё собрание приходится 24 000 сделок и в каждой из них может быть задействовано 20, 40 или человек, с каждым надо что-то обсудить, каждого включить в эту каббалистическую борьбу. Всё обсуждается посредством особых сигналов, без всякого шума. Каждый переговорщик <…> разворачивает эмблемы групп или фаланг, на которые он работает, а некоторые условные знаки указывают, насколько продвинулись переговоры по привлечению участников – на половину, на треть или на четверть». Publication des manuscrits de Fourier. P. 191–192 [3297].

[g 4, 2]

Название «биржа труда» было введено Фурье или кем-то из его последователей.

[g 4, 3]

В 1816 году на бирже котировалось 7 акций, в 1847 году – более 200.

[g 4, 4]

Согласно Марксу, в 1825 году разразился первый кризис современной промышленности, то есть, по сути, первый кризис капитализма.

[g 4, 5]