«Для всего периода до 1830 года характерно медленное распространение машин <…>. Менталитет предпринимателей в экономическом плане всё еще консервативен, иначе пошлина на ввоз паровых машин, в производстве которых было задействовано крайне мало французских заводов, не могла бы быть увеличена до 30 процентов от стоимости. Таким образом, французская промышленность в период Реставрации всё еще вполне сообразовывалась с духом дореволюционного режима». Willy Spühler. Der Saint-Simonismus Lehre und Leben von Saint-Amand Bazard. S. 12 [2443].

[U 1, 1]

«Трудному развитию крупной промышленности соответствует медленный процесс формирования современного пролетариата <…>. Действительная пролетаризация <…> рабочих масс произошла только в конце тридцатых – сороковых годах». Ibid. S. 13.

[U 1, 2]

«В течение всего периода Реставрации <…> Палата проводила торговую политику крайне выраженного протекционизма <…>. Старая теория торгового баланса снова была на подъеме, как во времена меркантилизма». Ibid. S. 10–11.

[U 1, 3]

«Только в 1841 году был принят умеренный закон о детском труде; интересно возражение знаменитого физика Гей-Люссака, который видит в этом вмешательстве „зачатки сенсимонизма или фаланстеризации“». Ibid. S. 15.

[U 1, 4]

«Птицы Афродиты [2444] летают из Парижа в Амстердам c привязанными к крыльям биржевыми бюллетенями из „Кулисс“; по телеграфу из Парижа в Брюссель строчат, как высоко поднялся 3-процентный аннуитет; курьеры мчатся по проселочным дорогам на едва переводящих дух лошадях; посыльные настоящих королей торгуют с королями мнимыми, а Натан Ротшильд в Лондоне, если вы навестите его, покажет вам шкатулку со свежедобытыми алмазами, прибывшими из Бразилии, дабы покрыть проценты по бразильскому текущему долгу. Разве это не интересно?» Karl Gutzkow. Öffentliche Charaktere. S. 280 [2445] («Ротшильд»).

[U 1, 5]

«Влияние и развитие сенсимонизма вплоть до конца XIX века практически не касались рабочих. Сенсимонизм послужил стимулом и идеалом для развития крупной промышленности и выполнения масштабных работ. Сенсимонисты Перейр [2446] управляют железнодорожными, банковскими и строительными компаниями Июльской монархии и Второй империи. Суэцкий канал, для строительства которого Анфантен и Ламбер-Бей отправились изучать планы и воплощать в жизнь идею в то время, когда Фердинанд де Лессепс был консулом в Каире, остается воплощением сенсимонистского планетарного предприятия. Мы с готовностью противопоставим крупнобуржуазное предприятие сенсимонизма, которое заключается в производстве и развитии, мелкобуржуазному предприятию фурьеристского фаланстера, которое заключается в потреблении и наслаждении». Albert Thibaudet. Les idées politiques de la France. P. 61–62 [2447]. → Тайные общества →

[U 1, 6]

«Жирарден… основал La Presse в 1836 году, изобрел дешевую газету и роман-фельетон». Dubech – D’Espezel. Histoire de Paris. P. 391 [2448].

[U 1, 7]

«В последние годы в парижских кафе произошла настоящая революция. Сигара и трубка заполнили всё вокруг. Раньше курили только в специальных заведениях, именуемых кабачками, и посещали их только люди из низших слоев общества; сегодня же курят повсюду… Лишь одно мы не можем простить принцам Орлеанского дома, а именно то, что благодаря им так стремительно взлетела мода на табак, это вонючее тошнотворное растение, отравляющее одновременно и тело, и разум; все сыновья Луи-Филиппа дымили как паровоз, и никто кроме них не поощрял так потребление этого мерзкого продукта. Это, несомненно, пополняло государственную казну, но за счет общественной гигиены и человеческого интеллекта». Histoire des cafés de Paris extraite des mémoires d’un viveur. P. 91–92 [2449].

[U 1а, 1]

«Символизм, так глубоко укоренившийся… и встречающийся не только в литургических обрядах: разве в прошлом веке мы не видели учеников Анфантена [2450] в жилетах, застегнутых сзади, чтобы привлечь внимание к братской помощи, которую человек должен оказывать человеку?» Robert Jacquin. Notions sur le langage d’après les travaux du P. Marcel Jousse. P. 22 [2451].

[U 1а, 2]

«В 1807 году в Париже насчитывалось девяносто тысяч четыреста рабочих, практиковавших сто двадцать шесть ремесел. За ними велось строгое наблюдение, объединения были запрещены, бюро по найму контролировались, а рабочее время было фиксированным. Заработная плата варьировалась от 2 фр. 50 сантимов до 4 фр. 20 сантимов, в среднем 3 фр. 35. Рабочий ел плотный завтрак, легкий обед и ужин вечером». Lucien Dubech, Pierre D’Espezel. Histoire de Paris. P. 335 [2452].

[U 1а, 3]

«27 августа 1817 года пароход „Гений торговли“, изобретенный маркизом де Жуффруа, проплыл по Сене между Королевским мостом и мостом Людовика XVI». Ibid. P. 359.

[U 1а, 4]

Государственные мастерские «были созданы по предложению умеренного Мари [2453], потому что революция гарантировала рабочему право на труд и необходимо было дать удовлетворение экстремистам… Мастерские были организованы демократично и по-военному, с бригадами и выборными руководителями». Ibid. P. 398–399.

[U 1а, 5]

Сенсимонисты. «В великолепной путанице идей, сопровождавшей романтизм, они настолько окрепли, что в 1830 году покинули свой чердак на улице Таранн и переехали на улицу Тетбу. Там они читали лекции перед аудиторией, состоявшей из молодых людей в синих одеждах и дам в белых с фиолетовым шарфами. Они купили газету Le Globe и там выступали за программу реформ… Правительство… подвергло сенсимонистов преследованиям за то, что они проповедовали эмансипацию женщин. Те явились на судебное заседание при полном параде под звуки охотничьих рожков. На груди у Анфантена было написано крупными буквами: „Отец“, и он холодно заявил председателю, что он действительно является отцом человечества. Затем он попытался загипнотизировать судей, глядя им в глаза. Его приговорили к году тюрьмы, что положило конец этому безумию». Ibid. P. 392–393. → Осман → Тайные общества →

[U 1а, 6]

«Жирарден опубликовал… памфлет под названием: „Зачем нужна конституция?“ Он хотел заменить французскую конституцию простой декларацией в десять строк, выгравированной на пятифранковой банкноте». S. Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. IV. S. 133–134 [2454].

[U 1 a, 7]

«Во времена Революции в Париже начал появляться новый элемент – крупная промышленность. Это стало следствием исчезновения корпораций, последовавшего за этим режимом бесконтрольной свободы и конфликтов с Англией, что заставляло людей производить предметы, которые раньше импортировались. К концу империи перемены были полными. В революционный период были открыты фабрики по производству селитры, ружей, хлопчатобумажных и шерстяных тканей, мясных консервов и мелкого оборудования. Развивались механические прядильные фабрики по производству льна и хлопка, поощряемые Калонном [2455] с 1785 года, фабрики бронзовых изделий, основанные при Людовике XVI, а также химическая и красильная промышленность, основанная в Жавеле графом Артуа. Дидо-Сен-Леже использует новую машину по производству бумаги на улице Сент-Анн. В 1799 году Филипп Лебон запатентовал процесс производства осветительного газа. С 22 по 30 сентября 1798 года на Марсовом поле прошла первая „публичная выставка продукции французских фабрик и промышленных предприятий“». Dubech – D’Espezel. Histoire de Paris. P. 324 [2456]. → Выставки →

[U 2, 1]

О сенсимонистах. «Школа, состоящая из целого корпуса инженеров и промышленных предпринимателей, крупных воротил, поддерживаемых мощью банков». A. Pinloche. Fourier et le socialisme. P. 47 [2457].

[U 2, 2]

«Несмотря на то, что все рабочие сообщества отличались образцовой, прилежной и добросовестной организацией, <…> буржуазия единодушно выступала против них. Большинство горожан испытывали смутную боязнь, проходя мимо домов с вывеской <…> рабочего товарищества. Хотя магазины таких товариществ можно было отличить от других только по надписи „Братская ассоциация рабочих. Свобода. Равенство. Братство“, они производили на обывателя впечатление затаившихся змей, что могут наброситься однажды утром. Обывателю достаточно было вспомнить Февральскую революцию, которая и породила эти ассоциации <…>. Рабочие ассоциации, со своей стороны, прилагали всевозможные усилия для примирения с буржуазией и надеялись на ее поддержку. Поэтому многие из них украшали свои магазины самым пышным образом, чтобы привлечь как можно больше покупателей. Чтобы выжить в конкурентной борьбе, рабочим приходилось терпеть немыслимые лишения. В то время как магазин оборудовался для покупателей самым дорогостоящим образом, сами рабочие сидели на полу мастерской, где зачастую вообще не было утвари». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 106–108 [2458]. → Тайные общества →

[U 2, 3]

Влияние фельетона в ранний период его существования. «Есть листки за одно су и листки за десять сантимов. Торговец видит, как мимо идет добрый толстый буржуа, который, решительно прочитав свою газету Constitutionnel <…> небрежно складывает ее и кладет в карман. Он подходит к этому бравому читателю и, предлагая ему либо Le Peuple, либо La Révolution, которые стоят всего по су, говорит ему: „Мсье, если Вы желаете, я отдам Вам Le Peuple, гражданина Прудона и приложение с фельетоном знаменитого Менар-Сенневиля за ту, что вы только что прочли“. Буржуа соглашается; что можно сделать с прочитанной Le Constitutionnel? Он отдает свою газету и берет другую, соблазненный всемогущим именем Менар-Сенневиля. Часто он, вне себя от радости, что избавился от того, что ему было так скучно читать, добавляет еще одно су». A. Privat D’Anglemont. Paris inconnu. P. 155–156 [2459].

[U 2а, 1]

Знаменитый принцип Вильмесана [2460], «согласно которому самое обычное событие, но происходящее на бульварах или в их окрестностях, гораздо важнее с точки зрения журналистики, чем крупное событие в Америке или Азии». Jean Morienval. Les créateurs de la grande presse en France. P. 132 [2461].

[U 2а, 2]

Газетой L’Autographe руководил Бурден, потому что Вильмесан, как и Наполеон, любил раздавать королевства. Этот забавный человек, очень независимо мыслящий, редко действовал в одиночку. Он «сотрудничал». Ibid. P. 142.

[U 2а, 3]

Поэзия сенсимонизма: «В предисловии к первому выпуску Producteur [2462] А. Серкле настойчиво обращается к художникам <…>. Буше, впоследствии глава кооперативного движения, также обращается к художникам <…>. Буше <…> подмечает, что классицизм и романтизм так же разделяют мир, которым они – сенсимонисты – занимаются, как легитимизм и либерализм разделяют мир политики <…>. В 1825 году был воздвигнут памятник Пьеру Рике, строителю канала в Лангедоке. Суме сочинил по этому случаю воодушевляющий гимн <…>. Литературный хроникер из Producteur Леон Галеви, брат знаменитого композитора, встретил эти стихи с большим энтузиазмом и охарактеризовал их как „индустриальную поэзию“ <…>. Суме, правда, лишь отчасти оправдал надежды, которые возлагали на него сенсимонисты. Если удары молота и шум колес, производимые промышленным трудом, еще прозвучат позднее в его „Божественной эпопее“, то в этом величайшем произведении поэта проявилась склонность к метафизическим абстракциям <…>. Впрочем, Галеви и сам был поэтом <…>. В 1828 году Галеви выпустил сборник „Европейская поэзия“ <…>. В 1831 году он опубликовал оду Сен-Симону, умершему в 1825 году». H. Thurow. Aus den Anfängen der sozialistischen Belletristik. S. 217–219 [2463].

[U 2a, 4]

О рецензии Сент-Бёва в Revue des Deux Mondes от 15 февраля 1833 года пишут: «Стихи, которые рассматривал Сент-Бёв <…>, были поэтическим наследием поэта по имени Брюэйль, умершего совсем молодым <…>. В той же хронике Сент-Бёв знакомит нас с романом под многозначительным названием „Сенсимонистка“, который демонстрирует триумф сенсимонистской идеи <…>. Тот факт, что автор, мадам Ле Бассу, достигает этого триумфа несколько неправдоподобным способом, а именно путем переливания крови из вен юноши, зараженного сенсимонистским учением, в вены возлюбленной, воспитанной в строгой религиозной морали, вероятно, следует рассматривать в основном как искусственный прием, в то же время он выявляет мистическую сторону сенсимонизма. Мистический элемент последнего сильно развился незадолго до этого, во время пребывания „семьи“ в последнем убежище на улице Менильмонтан. Этот заключительный эпизод социального движения породил и соответствующую литературу – стихи, песни, молитвенные упражнения в стихах и прозе, загадочная символика которых была понятна лишь посвященным <…>. Сенсимонизм, выбитый из колеи мощью политического и экономического развития, увяз в метафизике». Ibid. S. 219–220.

[U 3, 1]

Утопический социализм. «Капиталистический класс <…> видел в его последователях странных святых и безобидных энтузиастов <…>. Впрочем, сами эти последователи приложили немало сил, чтобы казаться <…> таковыми. Например, носили одежду особого кроя (сенсимонистки, например, застегивали юбки сзади, чтобы, одеваясь, зависеть от помощи товарища и тем самым привлекать внимание к необходимости единения), необычайно большие шляпы, длинные бороды и т. д.» Paul Lafargue. Der Klassenkampf in Frankreich. S. 618 [2464].

[U 3, 2]

«После Июльской революции сенсимонисты прибрали к рукам даже орган политической борьбы романтиков – Le Globe. Редактором стал Пьер Леру». Franz Diederich. Victor Hugo. S. 651 [2465].

[U 3, 3]

Из обзора ноябрьского номера австрийского социал-демократического журнала Der Kampf за 1911 год: «„К 150-летию Сен-Симона“ <…>. Макс Адлер писал: „ <…> Его называли социалистом, когда это слово еще означало нечто совсем иное, нежели сегодня <…>. В классовой борьбе он видит лишь противостояние индустриализма старому режиму; но буржуазию и рабочих он рассматривает как единый промышленный класс, богатых представителей которого он призывает встать на защиту своих бедных товарищей. У Фурье было более четкое представление о необходимости новой общественной формации». Zeitschriftenschau. S. 383–384 [2466].

[U 3, 4]

Энгельс о «Сущности христианства» Фейербаха: «Даже недостатки книги Фейербаха усиливали тогда ее влияние. Беллетристический, местами даже напыщенный слог обеспечивал книге широкий круг читателей и, во всяком случае, действовал освежающе после долгих лет господства абстрактной и темной гегельянщины. То же следует сказать и о непомерном обожествлении любви, которое можно было извинить <…> как реакцию против ставшего невыносимым самодержавия „чистого мышления“. Мы не должны, однако, забывать, что именно за обе эти слабые стороны Фейербаха ухватился „истинный социализм“, который, как зараза, распространялся с 1844 года в среде „образованных“ людей Германии и который научное исследование заменял беллетристической фразой, а на место освобождения пролетариата путем экономического преобразования производства ставил освобождение человечества посредством „любви“ – словом, ударился в самую отвратительную беллетристику и любвеобильную болтовню. Типичным представителем этого направления был г-н Карл Грюн». Friedrich Engels. Ludwig Feuerbach und der Ausgang der klassischen deutschen Philosophie. S. 150 [2467] [Отклик на кн. К. Н. Старке «Людвиг Фейербах» [2468]].

[U 3a, 1]

«Железные дороги <…> потребовали, помимо прочих немыслимых нововведений, преобразования формы собственности <…>. Ведь до тех пор буржуа управлял промышленностью или торговлей только на свои деньги или, самое большее, на деньги одного-двух друзей или знакомых <…>. Он распоряжался деньгами и был фактическим владельцем фабрики или торгового дома. Но для строительства железных дорог требовались такие огромные капиталы, что их невозможно было сосредоточить в руках всего нескольких человек. Поэтому многие буржуа вынуждены были доверить свои кровные деньги, которые они ни на минуту не выпускали из виду, людям, чье имя им едва было знакомо <…>. Как только деньги были переданы, они теряли всякий контроль над их использованием, так же как не имели права собственности на вокзалы, вагоны, локомотивы и т. д. <…> Они могли претендовать только на чистую прибыль; вместо предмета им передавали <…> ничем не примечательный листок бумаги, который представлял собой фикцию бесконечно малой, непостижимой частицы положительной собственности, имя которой было написано внизу крупными буквами <…> Эта форма <…> составляла такой разительный контраст с той, к которой привык буржуа <…>, что защищать ее брались только люди, которые <…> слыли ниспровергателями общественного порядка, то есть социалисты: Фурье, а за ним Сен-Симон восхваляли мобилизацию собственности в ценные бумаги, акции». Paul Lafargue. Marx’ historischer Materialismus. S. 831 [2469].

[U 3a, 2]

«Каждый день происходят беспорядки. Студенты, сыновья буржуа, братаются с рабочими, и рабочие верят, что это произошло. На студентов Политехнической школы также возлагаются серьезные надежды. Nadar. Quand j’étais photographe. P. 287 [2470].

[U 3a, 3]

«Зарождение идеи <…> бирж труда следует искать не в пролетарских и даже не в демократических кругах. Господин де Молинари, главный редактор Journal des Economistes, относит ее к 1842 году. Именно он и развил эту идею в своей статье „Будущее железных дорог“ <…>. Чтобы показать, как сильно изменились времена, он сослался на Адама Смита, который выразил примерно ту мысль, что труд – это самый сложный для транспортировки товар. Он возразил на это, что теперь рабочая сила стала мобильной. Европа и весь мир открыты отныне для нее в качестве рынка. <…> Суть вывода, который де Молинари развил в своей статье в пользу учреждений, призванных служить биржами труда, сводилась к следующему. Главной причиной низкой заработной платы является широко распространенная диспропорция между числом рабочих и спросом на труд; она кроется также в чрезмерном скоплении рабочего населения в некоторых центрах производства <…>. Дайте рабочим возможность сменить место жительства без лишних затрат <…>; предоставьте им также возможность узнать, где они найдут работу на наиболее выгодных условиях <…>. Если рабочие смогут переезжать быстро и, главное, дешево, то вскоре возникнут биржи труда». – О предложении создать bulletin du travail [2471]: «Это предложение, опубликованное в Courrier français Ксавье Дюрье, было обращено непосредственно к рабочим <…>. „Мы хотим оказать рабочим <…> услугу, опубликовав напротив колонки с биржевым бюллетенем колонку с бюллетенем рынка труда <…>. Для чего нужен биржевой бюллетень? Как известно, он показывает цену государственных ценных бумаг и акций <…> на различных рынках мира <…>. Без такого бюллетеня капиталисты часто не знали бы, куда вложить деньги; без него они были бы в таком же положении, в каком и рабочие, которые <…> не знают, куда обратиться в поисках работы <…>. Рабочий – это продавец труда, и как таковой он заинтересован в том, чтобы ознакомиться с рынками сбыта своего товара“». Louis Héritier. Die Arbeitsbörsen. S. 645–647 [2472].

[U 4, 1]

Примечательная разница между Сен-Симоном и Марксом. Первый завышает число эксплуатируемых, включая в него также предпринимателей, поскольку они платят проценты своим заимодавцам. Маркс, напротив, причисляет к буржуазии всех тех, кто так или иначе эксплуатирует других, даже если сама буржуазия является жертвой эксплуатации.

[U 4, 2]

Характерно, что теоретикам сенсимонизма неясна разница между промышленным и финансовым капиталом. Все социальные антиномии растворяются в той феерии, которую сулит progrès в ближайшем будущем.

[U 4a, 1]

«Давайте заглянем в некоторые из крупных фабричных городов Франции… Никогда, пожалуй, побежденная и разгромленная армия не представляла собой столь плачевного зрелища, как армия побеждающего пролетариата. Посмотрите на рабочих Лилля, Реймса, Мюлуза, Манчестера и Ливерпуля и скажите мне, похожи ли они на победителей!» Eugene Buret. De la misère des classes laborieuses en Angleterre et en France. I. P. 67 [2473].

[U 4a, 2]

К политической роли интеллекта. Важное значение имеет «Письмо г-ну Ламартину» Эмиля Барро, редактора газеты Tocsin des travailleurs [2474] («Набат рабочих») [«Социалистические и коммунистические движения после Третьей французской революции». Приложение к книге Штейна «Социализм и коммунизм в современной Франции», с. 240 [2475]].

[U 4a, 3]

Выяснить, не направлялась ли в доимпериалистическую эпоху довольно существенная доля прибыли от капитала на потребление и относительно малая – на новые инвестиции.

[U 4a, 4]

1860 (:) «Наполеон заключил с английским правительством торговый договор… в силу которого таможенные пошлины между двумя странами были значительно снижены, в Англии – на французские сельскохозяйственные продукты, во Франции – на английские фабричные товары. Этот договор был очень выгоден для широких слоев населения… С другой стороны, чтобы противостоять английской конкуренции, французские производители были вынуждены снижать свои отпускные цены: отсюда <…> их переход в оппозицию. Чтобы уравновесить оппозицию <…> промышленников, Наполеон счел полезным заручиться поддержкой либералов: отсюда преобразования режима и либеральная империя». A. Malet, P. Grillet. XIX siècle (1815–1914). P. 275 [2476] («Ослабление надзора за прессой»; к публикации дебатов в Палате).

[U 4a, 5]

Категории печатных изданий после Реставрации. Ультра <?>: Gazette de France, Quotidienne, Drapeau blanc, Journal des Débats (до 1824 года) [2477]; независимые: Globe, Minerve и с 1830 года, в последний год Реставрации, – Temps; конституционные: Constitutionnel, Courrier Français и с 1824 года – Journal des Débats [2478].

[U 4a, 6]

Из-за дороговизны газет люди читали их в кафе, несколько изданий разом. Получить их можно было только по подписке, которая стоила около 80 франков в год. В 1824 году на 12 самых популярных газет было подписано около 56 000 читателей. Кстати, либералы, как и роялисты, были заинтересованы в том, чтобы низшие классы не имели доступа к газетам.

[U 4a, 7]

Отклоненный палатой пэров закон справедливости и любви. «Чтобы продемонстрировать суть проекта, достаточно одной подробности: любой печатный листок, даже простое уведомление, облагался налогом в размере одного франка за экземпляр». Malet A., Grillet P. XIXe siècle (1815–1914). P. 56 [2479].

[U 5, 1]

«На истории XV–XVIII веков Сен-Симон останавливается подробнее и дает классам этого периода более конкретную характеристику, в особенности экономическую. Поэтому данная часть системы Сен-Симона имеет наибольшее значение для разработки теории классовой борьбы; она оказала огромное влияние на дальнейшее развитие… Коль скоро Сен-Симон, характеризуя классы и причины их роста и упадка, подчеркивает значимость экономического момента для позднейших эпох… он должен был, следовательно, искать подлинные корни общественных классов именно в экономической деятельности. Если бы он сделал этот шаг, он неизбежно пришел бы к материалистическому пониманию истории. Но Сен-Симон не делает этого шага, и его концепция в целом остается идеалистической… Второй момент в классовой теории Сен-Симона, вызывающий удивление своим несоответствием реальным классовым отношениям эпохи, – это представление о промышленниках как о едином классе <…>. Очевидные весьма существенные различия между пролетариями и предпринимателями являются для него внешними, а антагонизм этих классов, по его мнению, основан на взаимном непонимании. В действительности же интересы управляющих промышленных предприятий совпадали с интересами масс <…>. Совершенно необоснованное воззрение Сен-Симона позволяло разрешить вполне реальное социальное противоречие, спасало единство промышленного класса, а значит, и перспективу мирного строительства нового общественного строя». V. Volgin. Über die historische Stellung St.-Simons (Marx-Engels-Archiv hg. von D. Rjazanov). S. 97–99 [2480].

[U 5, 2]

Сен-Симон: «Индустриальная система меньше всего нуждается в управлении людьми, так как в системе, прямой целью которой является благосостояние большинства, нельзя терять энергию на сохранение власти над большинством, которое уже не является врагом существующего порядка <…>. „Тогда функция поддержания порядка может легко стать… обязанностью, общей для всех граждан, либо по сдерживанию нарушителей порядка, либо по разрешению споров“. Вместо господства над людьми государственная система превратится в систему управления вещами <…>. И главной задачей этой административной власти, представителями которой будут ученые, художники и промышленники, станет организация возделывания земного шара». Ibid. S. 104–105.

[U 5, 3]

К идее универсального произведения искусства, Gesamtkunstwerk (Saint-Simon. Œuvres choisies. P. 358–360 [2481]): «Сен-Симон фантазирует о развитии культа совместными усилиями пророков, поэтов, музыкантов, скульпторов и архитекторов. Все искусства должны объединиться, чтобы сделать культ полезным для общества, чтобы преобразить человечество благодаря культу в духе христианской морали». Ibid. S. 109.

[U 5a, 1]

К представлению о роли Луи-Филиппа. – Сен-Симон учит, что «индустриальная система не противоречит королевской власти. Король будет в ней верховным промышленником, так же как когда-то был верховным правителем». Ibid. S. 12.

[U 5a, 2]

Сен-Симон был предшественником технократов.

[U 5a, 3]

Две цитаты из газеты Le Globe (от 31 октября и 25 ноября 1831 года) о восстании лионских рабочих: «Мы, защитники ВСЕХ работников, от директоров промышленных предприятий до самых простых работников», и о рабочем классе: «Для нас невыносимо видеть, как он гибнет от собственной грубости. Наши сердца обливаются кровью при виде этих моральных страданий, которые гораздо отвратительнее физических… Мы хотели бы… передать ему… чувства порядка, мира и примирения, которыми мы преисполнены». В том же фрагменте выражено благосклонное отношение к сенсимонистам в Лионе, которые «сохранили свое сенсимонистское спокойствие». Цит. по: E. Tarlé. Der Lyoner Arbeiteraufstand. Ibid. S. 108–109, 111 [2482].

[U 5a, 4]

Важный материал по истории железной дороги у Карла Каутского в книге «Материалистическое понимание истории» (Karl Kautsky. Die materialistische Geschichtsauffassung. S. 645 ff. [2483]). Огромная роль горнодобывающей промышленности в становлении железнодорожного транспорта объясняется тем, что здесь не только впервые были использованы локомотивы, но и появились железные рельсы. Это было связано с использованием рельсов (первоначально, вероятно, деревянных) для транспортировки вагонеток.

[U 5a, 5]

К идее прогресса у Сен-Симона (политеизм, монотеизм, познание множества законов природы, познание единственного закона природы): «Гравитация должна играть роль всеобщей абсолютной идеи и заменить идею Бога» (Œuvres choisies. P. 219 [2484]). Цит. по: V. Volgin. Über die historische Stellung St.-Simons. S. 106 [2485].

[U 5a, 6]

«В системе Сен-Симона банки не просто играют роль сил, организующих промышленность. Они – единственное противоядие, выработанное нынешней системой против разрушающей ее анархии, элемент будущей системы, <…> свободной от стимула личного обогащения и являющейся социальным институтом». Ibid. S. 94.

[U 6, 1]

«„Главной задачей индустриальной формации является установление <…> трудового плана, который должно выполнять общество <…>. Но <…> его идеал гораздо ближе государственному капитализму, чем социализму“. Сен-Симон не говорит об упразднении частной собственности, об экспроприации. Государство лишь в определенной степени подчиняет деятельность промышленников общему плану <…>. Сен-Симон… [был] склонен к масштабным проектам <…> на протяжении всей своей карьеры, начиная с планов строительства Панамского или Мадридского канала и заканчивая планами превращения земного шара в рай». Ibid. S. 101–102, 116.

[U 6, 2]

«Биржевые ценные бумаги были „демократизированы“, чтобы весь мир мог разделить блага современной деловой ассоциации: ведь теперь под именем „ассоциация“ прославлялось сосредоточение капитала в акционерных обществах, которые контролировали независимые ведущие финансисты за счет акционеров». W. Lexis. Gewerkvereine und Unternehmerverbände in Frankreich. S. 143 [2486]. Цит. по: D. Rjazanov. Zur Geschichte der Ersten Internationale. S. 144 [2487].

[U 6, 3]

Эмиль Перейр, бывший сенсимонист, был основателем банка «Креди Мобилье». – Шевалье представляет его в книге «Сенсимонистская религия» как «выпускника Политехнической школы» [2488].

[U 6, 4]

К истории прессы. Классовая дифференциация и рост тиражей литературы, направленной против Конгрегации при Карле X. «Вольтер, в более или менее сокращенном виде, подходит для ума и досуга всех социальных положений! Есть „Вольтер для крупной собственности“, „Вольтер для средней собственности“, „Вольтер для лачуг“. Существуют также издания „Тартюфа“ за три су. Мы переиздаем <…> Гольбаха, <…> Дюпре (?) <…> Вольни. Утверждают, что <…> за семь лет таким образом было выпущено в обращение более 2 700 000 томов». Pierre de la Gorce. La restauration. II. Charles X. P. 58 [2489].

[U 6, 5]

Ожидание провозвестника, Révélateur, который приведет к упадку буржуазии и «поблагодарит отца семейства за то, что он мирно распорядился наследием господина». Вероятно, это намек на Анфантена. В начале этого фрагмента содержится своего рода сетование пролетариата, к которому брошюра обращается снова в конце: «Мирный освободитель, он будет путешествовать по миру, распространяя эмансипацию среди пролетариев и ЖЕНЩИН». Жалоба: «Если вы бывали в наших мастерских, то видели массы раскаленного железа, которые мы вынимаем из печей и бросаем между зубьями цилиндров, вращающихся быстрее ветра. Огненное молоко вырывается оттуда, пузырится и разбрызгивается в воздухе сверкающими каплями, а железо выходит из зубцов цилиндра очень тонким. На самом деле нас сжимают подобно этим массам железа. Если вы бывали в наших мастерских, то видели, как эти шахтные тросы обвиваются вокруг колеса, уходящего на двенадцать сотен футов вглубь, чтобы найти каменные глыбы или горы угля. Колесо визжит на своей оси, трос растягивается под огромной нагрузкой. Нас тянут, как трос; но мы не скрипим, как колесо, потому что мы терпеливы и сильны. Великий Боже! Что я такого сделал, – говорит народ, охваченный болью, как царь Давид; что я такого сделал, чтобы мои самые сильные сыновья превратились в пушечное мясо, а самые красивые дочери – в плоть для проституции?» Сен-Симоновская религия. Michel Chevalier. Le bourgeois. Le révélateur. P. 3–4, 1 [2490].

[U 6а, 1]

Шевалье, 1848. Он говорит о сорокалетнем странствовании Израиля в пустыне перед обретением Земли обетованной. «Нам тоже предстоит сделать остановку, прежде чем мы перейдем к режиму <…> процветания трудящихся. Согласимся на эту остановку… А если кто-то попытается вызвать гнев народа… под предлогом того, что необходимо добиться улучшения в ближайшее время… давайте напишем на стенах эти слова, которые Франклин, рабочий, ставший великим человеком… говорил своим согражданам: „Если кто-нибудь говорит вам, что вы можете разбогатеть как-то иначе, чем путем упорного труда и бережливости, не слушайте его; он смутьян“». Franklin. Conseils pour faire fortune. P. I–II («Предисловие» Мишеля Шевалье). Ibid. P. I–II.

[U 6а, 2]

Пресса при Карле X: «Один из придворных деятелей, мсье Состен де Ларошфуко… придумал грандиозный план поглощения оппозиционных газет путем их покупки; но купить себя позволили бы только те, у кого не было влияния, которое можно было бы продать. Pierre de la Gorce. La Restauration. II. Charles X. P. 89 [2491].

[U 7, 1]

Фурьеристы надеялись обратить в свою веру широкие слои населения, введя в «Фаланге» в обиход фельетон (ср.: Ferrari. Des idées et de L’école de Fourier. P. 432) [2492].

[U 7, 2]

«О, поэты! Глаза у вас есть, а вы не видите! Уши есть, а вы не слышите! При вас происходят великие события, а вы нам приносите военные песни!» [Далее следует характеристика воинственного вдохновения «Марсельезы».] «Этот гимн крови, эти ужасные проклятия свидетельствуют не об опасности для отечества, а о бессилии либеральной поэзии; поэзии, не имеющей вдохновения вне войны, борьбы или жалоб <…>; О, народ! Пой, пой „Марсельезу“, раз уж твои поэты немы или умеют лишь декламировать бледную копию гимна твоих отцов. Пой! Гармония твоих звуков еще на мгновение продлит радость, которой триумф наполнил твою душу; дни счастья для тебя столь редки и так коротки! Пой! <…> твоя радость так сладка для тех, кто тебя любит, так давно они не слышали из твоих уст ничего, кроме жалоб, стонов и ропота!». Religion Saint-Simonienne. La Marseillaise (Extrait de l’Organisateur du 11 septembre 1830) [2493]. [Авт(ор), согласно каталогу Н(ациональной) б(иблиотеки), Мишель Шевалье], p. 3–4. Основная идея этой рапсодии – противопоставление мягкой Июльской революции кровавой революции 1789 года. Приводится соответствующее наблюдение: «Трех дней борьбы было достаточно, чтобы свергнуть трон законности и божественного права… Победителями стали люди, живущие своим трудом, сброд, заполняющий мастерские, быдло, работающее за нищенскую плату, пролетарии, у которых нет другой собственности, кроме своих рук: то была порода, которую так презирают салонные денди и благополучные граждане, потому что эти люди исходят потом и кровью ради куска хлеба и никогда не красуются на балконе театра Буфф. Когда они взяли штурмом эти дворцы… они простили своих пленников… перевязали раненых… Потом сказали себе: „О! Кто воспоет наши подвиги, кто расскажет о нашей славе и наших надеждах?“» Ibid. P. 1.

[U 7, 3]

Из Revue de Paris – отклик на недоброжелательную рецензию, посвященную (поэтической) продукции Шарля Прадье: «Вот уже три года мы ежедневно выступаем перед толпой, и вы, без сомнения, думаете, что мы наконец-то к этому привыкли… Вы ошибаетесь; каждый раз, когда мы готовы вещать свысока, мы колеблемся; мы пытаемся найти компромисс с нашим желанием; мы находим, что погода скверная, прохожих слишком мало, на улице слишком шумно; мы не смеем признаться себе, что мы не смеем… И теперь вы понимаете… почему мы иногда воодушевляемся, думая о нашем деле; <…> почему, видя нас столь восторженными <…> вы и многие другие могли поверить в невозможную гордость». Ch. Pradier. Réponse à la Revue de Paris. Le Bohème (Charles Pradier, rédacteur en chef). I, 8–10 juin 1855 [2494]. Этот отрывок весьма показателен для столь же благочестивого, сколь и неуверенного поведения газеты, которая просуществовала не дольше года. В первом же номере она отделяет себя от вялой, морально эмансипированной богемы и напоминает основанную Мишелем Брадачем непоколебимую гуситскую секту богемских братьев, которой она желала обеспечить литературное потомство.

[U 7а, 1]

Образец (образчик) стиля из газеты Le Bohème: «Что жестоко страдает в мансардах, так это разум, это искусство, это поэзия, это душа! <…> – Ибо душа – это кошелек, в котором хранятся лишь райские банкноты, и бакалейщики этого мира прижали бы эту монету к прилавку подобной той, что выпала из рук фальшивомонетчика». Alexandre Guerin. Les Mansardes (Le Bohème. I. 7–13 mai 1855) [2495].

[U 7а, 2]

Из противостояния низшего и высшего слоя интеллигенции: «Вы, князья мысли, вооруженные разумом… раз уж вы отреклись от нас, мы отреклись от вашего отцовства, отреклись от вашей короны, отказались от ваших гербов; мы оставили помпезные титулы, которые вы когда-то искали для своих творений; мы больше не Порыв, не Звезда и не Блуждающий огонь, мы – Кадет-Руссель, Без гроша, Земля обетованная, Ужасное дитя, Драматический изгой или Богема, вот так мы протестуем „против вашего эгоистического отцовства“». Charles Pradier. Pères et fils (Le Bohème. I.5. 29 avril 1855) [2496].

[U 7а, 3]

Первый номер Le Bohème содержал подзаголовок «Неполитическая газета».

[U 8, 1]

«Доставьте мне удовольствие пройтись по игорным притонам, молочным лавкам по соседству с Пантеоном или Медицинской школой: там вы найдете… поэтов, которыми движет только зависть и все низменные страсти, так называемых мучеников святого дела прогресса, которые <…> выкуривают трубку за трубкой… ничего не делая… в то время как Пиконель, чьи прекрасные стихи вы цитировали, Пиконель, художник по тканям, который зарабатывает 4,5 франка в день, чтобы прокормить восемь человек, состоит в благотворительном обществе! У меня нет <…> парадоксального стремления превозносить хвастовство г-га Дюма-отца или оправдывать равнодушие некоторых его друзей к молодым писателям; но я утверждаю, что самыми большими врагами литературных лишенцев являются не известные писатели, не монополисты ежедневного фельетона, а лживые лишенцы, те, кто только и знает что оскорблять, пить, скандалить с уважаемыми людьми, и всё это с точки зрения искусства. Eric Isoard. Les faux bohêmes (Le Bohême. I, 6. 6 mai 1855) [2497].

[U 8, 2]

Примечательно, что газета Le Bohème, отстаивающая права литературного пролетариата, в определенной мере сочувствующего пролетариату промышленному, в статье Поля Солнье «О романе вообще и о современных романистах в частности», вышедшей в выпуске I (5), осуждает нравы рабовладельцев. Мсье де Сантис, как здесь назван модный романист, возвращается домой в конце дня, проведенного в праздности. «Придя домой, месье де Сантис запирается… и идет открыть маленькую дверь, скрытую за книжным шкафом. – Он оказывается в довольно грязном, плохо освещенном кабинете. Там стоит человек с длинным гусиным пером в руке и взъерошенными волосами, человек со зловещим и одновременно слащавым выражением лица. – О! От него за версту несет романистом, хотя он всего лишь бывший служащий министерства, постигавший искусство Бальзака в фельетонах Le Constitutionnel. Это настоящий автор „Комнаты черепов“! Это – романист!» [2498]

[U 8, 3]

«В 1852 году братья Перейр, два португальских еврея, основали первый современный крупный банк, „Креди мобилье“, который, по слухам, был самым большим игорным притоном в Европе. Он проворачивал дикие спекуляции на всём: железных дорогах, отелях, колониях, каналах, шахтах, театрах – и спустя пятнадцать лет обанкротился». Egon Friedell. Kulturgeschichte der Neuzeit. S. 187 [2499].

[U 8а, 1]

«Богема – это слово из общеупотребительной лексики 1840 года. В языке того времени оно было синонимом художника или студента, любителя удовольствий, веселого, беззаботного, лентяя и скандалиста. Gabriel Guillemot. Le Bohême. 1868. P. 7–8 [2500] (цит. по: Gisela Freund. La photographie au point de vue sociologique (Manuscript, p. 60 [2501])).

[U 8а, 2]

«Роман-фельетон впервые появился во Франции в газете Le Siècle в 1836 году. О благотворном влиянии романа-фельетона на доходы газеты свидетельствует контракт, который газеты Le Constitutionnel и La Presse заключили с Александром Дюма в 1845 году… Дюма получал ежегодное жалованье в 63 000 франков в течение 5 лет при условии, что будет предоставлять не менее 18 фельетонов в год». Lavisse. Histoire de la monarchie de juillet. IV. Paris, 1892 [2502] (цит. без указания страницы в рукописи Жизель Фройнд).

[U 8а, 3

Высказывание Мюрже (цит. по: Gisela Freund. S. 63): «Богема – это этап творческой жизни. Предисловие к Академии, Богадельне или Моргу».

[U 8а, 4]

Гизела Фройнд (S. 64) подчеркивает разницу между первым поколением богемы – Готье, Нерваль, Нантёй, – которое имело солидное буржуазное происхождение, и вторым: «Мюрже был сыном привратника-портного, Шанфлёри – сыном секретаря мэрии Лаона, Барбара – сыном мелкого торговца музыкой, Бувен – сыном сельского полицейского, Дельво – сыном кожевника из Фобур-Сент-Марсель, а Курбе – сыном полукрестьянина». – Из этого второго поколения происходил Надар – сын обедневшего издателя. (Впоследствии он долгое время будет секретарем Лессепа.)

[U 8а, 5]

«Г-н де Мартиньяк [2503] <…> оставил газетам в наследство зародыш смертельного недуга: относительно либеральный закон о печати, проведенный им в 1828 году, сделал, правда, ежедневные периодические издания во многих отношениях более доступными, но зато обставил выпуск их известными денежными рогатками … „Что же нам делать? Как покрыть новые расходы?“ – возопили газетчики. „Публикуйте объявления“, – ответили им… Что привело к незамедлительным и чрезвычайно опасным последствиям. Отныне трудно стало понять, где газета сохраняет честность и независимость и где она угождает и продается. Был перекинут мост, именуемый рекламой. Можно ли, переведя глаза на два дюйма вправо, <…> осудить то, что в двух дюймах левее <…> объявляется чудом нашего века? Притягательная сила всё более крупных шрифтов, которыми набираются объявления, возобладала над разумом: она оказалась магнитной горой, чья близость отклоняет стрелку компаса… Не менее губительное воздействие оказали эти злосчастные объявления и на книжное дело <…>. Анонсы удваивают стоимость книги; выход нового произведения влечет за собой потерю тысячи франков на объявлениях. Памятуя об этом, издатели принялись неумолимо требовать от авторов двух томов вместо одного и формата in-8° вместо меньших, ибо это не сопряжено с дополнительными затратами на анонсы… Но не будем вдаваться в дальнейшие подробности, иначе мы нескоро покончим с анонсом, история которого достойна язвительного пера Свифта». К слову «реклама» требуется следующее замечание: «Для тех, кто этого не знает, поясним, что реклама есть небольшая заметка, помещаемая на последней полосе газеты, обычно заранее оплаченная книготорговцем, публикуемая одновременно с объявлением о выходе книги или днем позже и содержащая краткое лестное суждение о ней, которое подготавливает и предваряет критическую статью». Sainte-Beuve. De la littérature industrielle. P. 682–683 [2504].

[U 9, 1]

«Сочинительство и печатание всё больше перестают быть отличительной приметой литератора. При наших избирательных порядках и деловых нравах каждый хоть раз в жизни оказывается автором печатной страницы, речи, анонса, спича. Отсюда до фельетона – только шаг <…>. К тому же кто в наши дни не пишет отчасти и для того, чтобы жить <…>?» Ibid. P. 681.

[U 9, 2]

В 1860 и 1868 годах в Марселе и Париже бароном Гастоном де Флоттом были изданы два тома – «Парижские обзоры: Журналы, рецензии, книги» [2505], перед которыми была поставлена задача бороться с поверхностностью и недобросовестностью исторических сведений в прессе и особенно в фельетонах. Исправления касались фактов культурной, литературной, политической истории и легенд.

[U 9, 3]

Гонорар за фельетон составлял до 2 франков за строку. Некоторые авторы старались писать только диалоги, чтобы получить оплату и за ненапечатанные строки.

[U 9a, 1]

В своем эссе «Об индустриальной литературе» Сент-Бёв рассказывает, в частности, о первых шагах недавно основанного Общества литераторов (первоначально направленного главным образом против бельгийских переизданий) [2506].

[U 9a, 2]

«Зенефельдер изначально думал только о более удобном тиражировании рукописей и обнародовал новые методы репродуцирования в 1818 году в своем „Полном руководстве по печатанию на камне“. Его идею начали использовать в технике рисования на камне. Она позволила добиться скорости записи, почти равной скорости слова <…>, это была журналистика чертежного пера». Egon Friedell. Kulturgeschichte der Neuzeit. S. 95 [2507].

[U 9a, 3]

Обзор парижской революционной прессы c 24 февраля по 1 октября 1848 года: Curiosités révolutionnaires. Les journaux rouges: histoire critique de tous les journaux ultra-républicains [2508].

[U 9a, 4]

«От холеры можно защититься только одним способом – воздействовать на мораль масс. Тому, чье моральное состояние удовлетворительно, нечего бояться этой напасти… Поэтому сегодня необходимо вызвать в массах моральное возбуждение, которое поднимет их на ноги… Нужны <…> чрезвычайные меры… Нам нужен государственный переворот, промышленный переворот… Этот переворот будет состоять в том, чтобы указом изменить закон об экспроприации, чтобы <…> сократить до нескольких дней бесконечные задержки, предписанные нынешним законодательством… Мы могли бы начать, например, в Париже с тридцати точек от Лувра до Бастилии, что позволило бы очистить самый грязный район… Мы могли бы <…> запустить железные дороги от городских застав <…>. Открытие работ… было бы проведено с помпой и отмечено народными празднествами. Все государственные органы приходили бы со своими знаками отличия, чтобы показать пример. Король и его семья, министры, государственный совет, кассационный суд, королевский суд, то, что осталось от двух палат, часто бы появлялись там и орудовали лопатами и кирками <…>. Полки приходили бы туда нести службу в полных регалиях со своей музыкой <…> от одного места к другому разворачивались бы представления и лучшие актеры сочли бы за честь в них участвовать. Самые блестящие женщины смешивались бы с рабочими, чтобы ободрить их. Население, таким образом воодушевившись и возвысившись духом, было бы, конечно, неуязвимо для холеры. Промышленность была бы на подъеме, правительство… бы <…> весьма укрепилось». Michel Chevalier. Fin du choléra par un coup d’état Religion Saint-Simonienne [2509]. Сенсимонисты хотят бесплатно раздавать лекарства.

[U 9a, 5]

«У машиниста пассажирского поезда тяжелая работа: он выезжает из Парижа в семь утра и прибывает в Страсбург в полночь. Это 17 часов работы, в течение которых он должен выходить на всех без исключения станциях, чтобы открыть двери вагонов! <…> Так вот, служащий, которому приходится выходить на каждой станции и каждые полчаса по 5–6 минут топтаться по снегу, чтобы открыть и закрыть все двери при температуре минус 12 градусов и даже ниже, должно быть, жестоко страдает». A. Granveau. L’ouvrier devant la société. P. 27–28 [2510] («Служащие и движение на железных дорогах»).

[U 10, 1]

Причудливый апофеоз путешественника – так сказать, аналог бодлеровского «Путешествия» в области чистой банальности, можно найти у Бенжамена Гастино в книге «Жизнь на железной дороге» (1861) (Gastineau. La vie en chemin de fer) [2511]. Вторая глава книги (p. 65) называется «Путешественник XIX века». Это апофеоз путешественника, в котором черты Вечного жида самым странным образом переплетаются с чертами пионера прогресса. Примеры: «Повсюду на своем пути путешественник сеял богатства своего сердца и воображения; он всем дарил доброе слово, <…> ободрял тружеников, <…> вытаскивал невежд из косности… и возвышал униженных» (р. 78). «Женщина, ищущая божественной любви, – путешественница! <…> Мужчина, ищущий верную женщину, <…> путешественник! – <…> Художники, жаждущие новых горизонтов, – путешественники! – Безумцы, принимающие свои галлюцинации за реальность, – путешественники! – <…> Искатели славы, труверы мысли – путешественники! – Жизнь – это путешествие, и каждое существо, покинувшее чрево женщины, чтобы вернуться в чрево земли, – путешественник» (р. 79–81). «Человечество, ты – вечный путник» (p. 84).

[U 10, 2]

Цитата из Бенжамена Гастино «Жизнь на железной дороге»: «Внезапно пелена резко покрывает солнце, красоту, тысячи картин природы и жизни, которыми наслаждались ваши мысли и ваше сердце; это – ночь, это – смерть, это – кладбище, это – деспотизм, это – туннель; но сколько существ никогда не выйдут из этой тьмы, не увидят белого крыла свободы и истины!.. Однако, слыша крики отвращения и ужаса путешественников и путешественниц из состава при въезде под темный свод, и их радостные возгласы при выезде из туннеля… кто осмелится утверждать, что человеческое существо не создано для света и свободы? (р. 37–38).

[U 10, 3]

Цитата из Бенжамена Гастино «Жизнь на железной дороге»: «Приветствую вас, прекрасные расы будущего, рожденные железной дорогой! (р. 112). «По вагонам! по вагонам! пронзительный свисток раздался под гулкими сводами вокзала» (р. 18). «До создания железных дорог природа не подавала признаков жизни; она была спящей красавицей… даже небеса казались незыблемыми. Железная дорога оживила всё… Небо пришло в бесконечное движение, природа стала самой красотой. Христос спустился с креста, он шел и оставил далеко позади себя, на дороге, старого Агасфера» (p. 50).

[U 10a, 1]

«Мишель Шевалье привлекал студентов [Политехнической школы] прежде всего тем, что прослеживал великие исторические эпохи, часто возвращаясь к Александру, Цезарю, Карлу Великому и Наполеону, чтобы подчеркнуть место изобретателей и завоевателей как организаторов». G. Pinet. Histoire de l’École polytechnique. P. 205 [2512].

[U 10a, 2]

«Ученики Сен-Симона… набранные в большинстве своем из Горного института, то есть из числа лучших студентов Политехнической школы… непременно должны были оказывать значительное влияние на своих молодых товарищей… Однако у сенсимонизма не было времени, чтобы обратить в свою веру Политехническую школу. Раскол 1831 года нанес ему смертельный удар; безумства Менильмонтана, причудливые костюмы, смешные наименования погубили его». Ibid. P. 204–205.

[U 10a, 3]

Идея Суэцкого канала принадлежит Анфантену, который обратился к вице-королю Египта Мухаммеду Али за концессией и хотел спустить на воду 40 учебных судов. Англия добилась, чтобы в концессии ему было отказано.

[U 10a, 4]

«Сен-Симон стремился основать ассоциацию, чтобы воспользоваться льготами, предоставленными декретом <…> от 2 ноября 1789 года для приобретения национальных владений, стоимость которых выплачивалась в течение двух лет посредством ассигнаций, что позволило бы, имея скромные капиталы, приобрести значительную массу сельской собственности <…>. „Все финансовые спекуляции основаны на вложениях в промышленность и в капитал. Прибыли от финансовых спекуляций должны быть распределены таким образом, чтобы промышленность и капитал получили долю, пропорциональную их влиянию; в спекуляции, которую я совершил вместе с г-ном де Редерном, капитал играл лишь второстепенную роль“». Цитируемый отрывок взят из письма Сен-Симона к Буасси д’Англа от 2 ноября 1807 года; в нем он набрасывает свою теорию отношений между капиталом, трудом и талантом. Maxime Leroy. Les spéculations foncières de Saint-Simon et ses querelles d’affaires avec son associé, le comte de Redern. P. 2, 23 [2513].

[U 11, 1]

«Сен-Симон верит в науку… Но если в начале его исследований математические и физические науки… чуть ли не единственно владели его вниманием, то теперь он собирается обратиться к естественным наукам, чтобы разгадать секрет неоспоримых социальных фактов, который его так волнует. „В 1801 году я покинул Политехническую школу, – пишет он, – и обосновался рядом с Медицинской школой: я вступил в контакт с физиологами“». Maxime Leroy. La vie véritable du comte Henri de Saint-Simon. P. 192–193 [2514]. – Политехническая школа во времена, когда Сен-Симон жил поблизости, находилась во дворце Бурбонов.

[U 11, 2]

«Неф Гран-кафе паризьен» – так называется гравюра 1856 года, и открывающийся вид действительно напоминает церковный неф или пассаж. Большинство посетителей стоят или прогуливаются между бильярдными столами, установленными в нефе.

[U 11, 3]

Хаббард говорит, несколько сомнительно ссылаясь на слезы Сен-Симона, когда тот прощался с женой по случаю их развода: «Постоянное принесение в жертву любящего и чувствительного существа существу умному и мыслящему». Maxime Leroy. La vie véritable du comte Henri de Saint-Simon. P. 211 [2515].

[U 11, 4]

«Больше никаких почестей Александрам; да здравствуют Архимеды!» Ibid. P. 220.

[U 11, 5]

Конт четыре года работал на Сен-Симона.

[U 11, 6]

«Вечный жид» Эжена Сю был опубликован в Constitutionnel вместо «Истории консулата и империи» Тьера, первоначально запланированной там Вероном.

[U 11, 7]

Сен-Симон: соображения о мерах, которые необходимо принять для завершения Революции. – Введение в научные труды XIX века.

[U 11а, 1]

Сен-Симон придумал революционные игральные карты: четыре гения вместо королей (война, мир, искусство, торговля); четыре свободы вместо дам (религия, брак, пресса, профессия), четыре равенства в качестве бубен (обязанности, права, достоинства, цвета). Leroy. La vie véritable du comte Henri de Saint-Simon. P. 174 [2516].

[U 11a, 2]

Сен-Симон умер в мае 1825 года. Его последние слова: «Наше дело – в наших руках». Ibid. P. 328.

[U 11a, 3]

О Сен-Симоне: «Удивляя нас всеми этими рабочими и социальными прогнозами, он тем не менее заставляет нас чувствовать, что ему чего-то не хватало: <…> окружения, его окружения, того окружения, что продлевало XVIII век по линии оптимизма. Человек будущего, он должен был мыслить почти в одиночку в обществе, обезглавленном революцией его сверстников… Где Лавуазье, основатель современной экспериментальной науки? Где Кондорсе, его философ, и Шенье, его поэт? Они бы жили, если бы Робеспьер не отправил их на гильотину. Сен-Симону пришлось без их помощи продолжать начатую ими тяжелую организационную работу; и ему пришлось одному справляться с этой огромной задачей… он был вынужден взять на себя слишком много, чтобы быть одновременно поэтом, экспериментатором и философом новых времен». Ibid. P. 321–322.

[U 11a, 4]

Литография Паттеля изображает «Борьбу гравюры с литографией» [2517]. Последняя, похоже, выходит победительницей. Кабинет эстампов.

[U 11a, 5]

Литография 1842 года изображает «Диван с алжирками в Париже», расположившимися в Мавританском кафе. На заднем плане, в глубине зала, в котором полно европейцев и экзотических приезжих, на крошечном диванчике под зеркалом, тесно прижавшись друг к другу, сидят три одалиски и курят кальян. Кабинет эстампов [2518].

[U 11a, 6]

На гравюрах 1830 года любили изображать, и часто аллегорически, спор между газетами. В ходу у графиков в тот период был также сюжет с газетой, которую несколько человек вынуждены читать вместе. Можно также встретить гравюры, живописующие вспыхивающие при этом споры, будь то за обладание газетой или из-за мнений, которые в ней представлены. Кабинет эстампов. Гравюра 1817 года: «Любовь к новостям, или Политикомания» [2519].

[U 11а, 7]

«На Бирже один сенсимонист стоит двух евреев». Paris-Boursier (Les Petits-Paris par les auteurs des mémoires de Bilboquet). P. 54 [2520].

[U 12, 1]

Невероятно меткая характеристика расцвета бульварной журналистики. «Что вы подразумеваете под словом „ум“? – Я имею в виду нечто, что, как говорят, бегает по улицам, но очень редко заходит в дома». Louis Lurine. Le treizième arrondissement de Paris. P. 192 [2521].

[U 12, 2]

Идея сделать газетные объявления полезными для распространения не только книг, но и промышленных товаров принадлежит доктору Верону [2522], который так хорошо продавал свое средство от простуды, мазь Реньо, что вложение в 17 000 франков превратилось для него в ренту в 100 000 франков. «Поэтому можно сказать <…> что если врач Теофраст Ренодо создал во Франции журналистику… то доктор Верон почти полвека назад создал рекламу на четвертой полосе газет». Joseph D’Arçay. La salle à manger du docteur Veron. P. 104 [2523].

[U 12, 3]

Анфантеновское «раскрепощение плоти» можно сравнить с тезисами Фейербаха и прозрениями Георга Бюхнера. Диалектический материализм включает в себя материализм антропологический.

[U 12, 4]

Вильмесан: «Вначале он торговал лентами. От этой торговли <…> молодой человек перешел к созданию журнала мод <…>. Вскоре Вильмесан <…> занялся политикой, вступил в легитимистскую партию и после Революции 1848 года стал писать для сатирических газет. Затем он учредил три разные газеты, одну за другой, включая Chronik von Paris, которую прикрыла империя в 1852 году. Два года спустя он основал Figaro». Egon Caesar Conte Corti. Der Zauberer von Homburg und Monte Carlo. S. 238–239 [2524].

[U 12, 5]

Франсуа Блан был одним из первых рекламщиков. Через агентов в прессе он разместил рекламу гомбургского игорного дома в Le Siècle и L’Assamblée nationale. «Он также лично разместил целые серии из восемнадцати, а то и пятидесяти объявлений в газетах <…>, таких как Presse, National, Patrie и Galignani». Ibid. S. 97.

[U 12, 6]

О временах Сен-Симона: «Помимо Нового Иерусалима Эммануила Сведенборга, который превозносился бароном Порталем… был фаланстер Шарля Фурье; была также так называемая Французская церковь аббата Шателя, примаса галлов; было возрождение ордена тамплиеров, организованное г-ном Фабре-Палапратом; культ евадамизма, придуманный Мапа [2525]. Philibert Audebrand. Michel Chevalier. P. 4 [2526].

[U 12, 7]

Сенсимонистская пропаганда: «Один из приверженцев доктрины, которого однажды спросили, в чем заключаются его обязанности, ответил: „Я салонный человек, светский оратор. Меня одевают с элегантностью, чтобы я мог предстать везде; в мой кошелек кладут золото, чтобы я мог играть в вист. Как я могу потерпеть неудачу?“» Ibid. P. 6.

[U 12а, 1]

Раскол сенсимонистов заставил приверженцев доктрины выбирать между Базаром [2527] и Анфантеном.

[U 12a, 2]

В Менильмонтане члены сенсимонистской секты занимались разными домашними делами: приготовлением пищи (Симон и Рошет), утварью (Тальбо), мытьем посуды (д’Эйхтель, Ламбер), чисткой обуви (Барро).

[U 12a, 3]

Сенсимонисты в Менильмонтане: «Великий музыкант будущего, г-н Фелисьен Давид, автор „Пустыни“, „Бразильской жемчужины“ и „Геркуланума“, дирижировал их оркестром; он сочинял мелодии, которые они пели… в частности, до или после трапезы». Ibid. P. 11.

[U 12a, 4]

Всеобщий целибат до брака, проповедуемый Анфантеном, был законом в Менильмонтане.

[U 12a, 5]

Шевалье был отправлен в Америку Тьером после распада коммуны в Менильмонтане и после того, как был приговорен к году тюрьмы. Позднее именно Тьер отправил его в Англию. После Февральской революции, стоившей ему должности, он становится реакционером. При Наполеоне занимает пост сенатора.

[U 12a, 6]

В конце 50-х годов у Le Siècle был самый высокий тираж – 36 000 экземпляров. – Мийо [2528] основывает газету Petit Journal, которая продается за 1 су.

[U 12a, 7]

Бальзак о книге «К артистам» [2529]: «Апостольство – это миссия художника, и автор брошюры не показал себя достойным этого внушительного звания. Суммарная мысль его работы обширна, результат ничтожен… Сен-Симон был выдающимся человеком, которого еще не поняли; поэтому важно, чтобы руководители школы вступили на путь [прозелитизма], говоря, подобно Христу, на языке, соответствующем времени и людям, меньше рассуждая и больше беря за душу». В связи с Сен-Симоном там же: «Возможно, в этом и заключается истина». Honore de Balzac – critique littéraire. P. 58, 60 [2530] (Фельетон из политических газет).

[U 12a, 8]

Причиной раскола среди сенсимонистов стала доктрина Анфантена о «раскрепощении плоти». Способствовало расколу и то, что иные, например Пьер Леру, еще до того находили предосудительной процедуру публичной исповеди.

[U 13, 1]

Сенсимонисты не испытывали особой симпатии к демократии.

[U 13, 2]

Пресса при Карле X: «Газеты не продавались поштучно, их читали только подписчики, а подписка стоила дорого, это была роскошь для знати и высших слоев буржуазии. В 1824 году общее количество экземпляров составило всего пятьдесят шесть тысяч (из них сорок одна тысяча приходилась на оппозиционные газеты). Charles Seignobos. Histoire sincère de la nation française. P. 411–412 [2531]. Впрочем, газетам приходилось выплачивать крупные залоги.

[U 13, 3]

Будучи издателем Lа Presse, Жирарден вводит продажу отдельных номеров газет, рекламные объявления и раздел фельетонов.

[U 13, 4]

«Продавцам газет очень трудно их достать: чтобы дождаться своей очереди, они вынуждены часть ночи стоять посреди улицы». Paris sous la République de 1848 (Exposition de la Bibliothèque et des Travaux historiques de la Ville de Paris, 1909). P. 43 [2532].

[U 13, 5]

Примерно в 1848 году появляется кафешантан; основал его Морель.

[U 13, 6]

Репродукции: «Занятия сенсимонисток согласно их способностям» («Народные образы», 1832). Красочные эпинали с преобладанием красного, зеленого и желтого: «Сенсимонистки, проповедующие доктрину»; «Этот букет не будет слишком красив для нашего брата»; «Сенсимонистка, мечтающая об охоте» и т. п. См.: Henry-Rene d’Allemagne. Les Saint-Simoniens 1827–1837, иллюстрации к с. 228 [2533]. В пандан к этому: «Задачи апостолов Менильмонтана согласно их способностям» (иллюстрация к с. 392). Ср. в этой связи (там же, иллюстрация к с. 296, этикетка для продвижения продукта питания «Ликер сенсимонистов»: посреди – группа учеников Анфантена, а сам Анфантен и Республика размахивают триколором. Все – с бокалами в руке).

[U 13, 7]

В 1831 году Базар, Шевалье и некоторые другие члены «клира» сенсимонистской церкви отказались служить в Национальной гвардии. Сутки провели в тюрьме.

[U 13, 8]

Le Globe (31 октября 1831 года) по поводу восстания в Лионе, которое, по мнению издания, в случае повышения заработной платы могло поставить под угрозу местную промышленность: «Разве вы не видите, что даже когда вам навязывают прямое вмешательство в дела промышленности, <…> вы не можете временно облегчить страдания одного из классов общества, не угнетая при этом другие классы? Пусть теперь они восхваляют преимущества конкуренции, невмешательства… которые всё еще провозглашают либеральные ораторы». H. R. d’Allemagne. Les Saint-Simoniens. P. 140 [2534].

[U 13, 9]

Сенсимонисты: Армия спасения буржуазии.

[U 13a, 1]

Шевалье – Хоару и Брюно, 5 ноября 1832 года: «Прислушайтесь к голосу Лиона! Лион зовет вас, зовет нас ревом. Лион трещит. Лион содрогается. Сколько энергии у этих пролетариев! Какая спартаковская человечность!» H. R. d’Allemagne. Les Saint-Simoniens. P. 325 [2535].

[U 13a, 2]

Разоблачительно:

Léon Halevy. Fables nouvelles («Обувь»). P. 133 [2536] (цит. по: Liefde. Le Saint-Simonisme dans la poésie française. P. 70) [2537].

[U 13a, 3]

«Саперы мирной армии» – сенсимонистское название для всех рабочих.

[U 13a, 4]

Стихотворение «Дым» из сборника Пьера Лашамбодье «Басни: разные стихотворения» [2538]: дым доменных печей и курения ладана встречаются в воздухе и соединяются по велению Бога. Эта поэзия, развиваясь, ведет к стихотворению Дюкана о локомотиве, с его fumée sainte [2539].

[U 13a, 5]

Газета Le Globe распространялась в Париже – по крайней мере какое-то время бесплатно.

[U 13а, 6]

«Женское и мужское начало, которое мы находим в Боге и которое мы также хотим возродить в жреческой паре, не было воспето в поэзии секты. Мы нашли лишь один намек на эти догмы <…>:

Боже милостивая и милостивый. Мир этот веры лишен;

Всё еще сомневается: Отче – в темнице!

Мать, о Боже! будет провидением.

Что в своем счастье он не сможет отринуть!

(Jules Mercier. Dieu nous le rendra dans La foi nouvelle. P. 15.) Liefde С. L. Le Saint-Simonisme dans la poésie française entre 1825 et 1865. P. 146–147 [2540].

[U 13а, 7]

Жорж Санд, которая видит залог единства классов в любви, понимает это следующим образом: «Молодой человек низкого положения, но гениальный и красивый, соединяется с красивой, благородной и совершенной молодой девушкой: и вот классы смешались… Лемор из „Мельника из Анжибо“, героический ремесленник, отказывается от руки вдовы аристократки, потому что она богата… и вдова радуется пожару, который ее разоряет и устраняет последнее препятствие между ней и возлюбленным». Charles Brun. Le roman social en France au XIX siècle. P. 96–97 [2541].

[U 13а, 8]

Анфантен предполагал, что священники, художники, купцы и т. д. имеют совершенно разную физическую конституцию (включая болезни).

[U 13a, 9]

Стиль Жирардена: «Абзац к каждому предложению, каждое предложение состоит всего из одного слова; антитеза идей, заключенная в сходстве слов; рифма в прозе <…>; заглавная буква ко всем существительным, перечисление, напоминающее Рабле, определение, которое часто вообще ничего не напоминает». Edouard Drumont. Les héros et les pitres. P. 131 («Эмиль де Жирарден») [2542].

[U 14, 1]

Дрюмон о Жирардене: «Чтобы добиться такого результата – быть забытым через восемь дней после смерти, – он всю жизнь вставал в пять утра». Ibid. P. 134–135.

[U 14, 2]

Подсчитано, что в период с 1830 по 1832 год сенсимонисты представили на суд публики 18 000 000 печатных страниц (см.: Ch. Benoist. L’homme de 1848 [2543]).

[U 14, 3]

Своим поучительным противопоставлением рабочих пчел и трутней сенсимонисты вызывают в памяти басню Мандевиля о пчелах [2544].

[U 14, 4]

О движении в сенсимонизме: из писем Клер Демар и Перре Дезессара Ламберу перед их двойным самоубийством. Клер Демар: «Но если его голос меня не увлек, если он не приглашал меня на этот последний праздник, то, по крайней мере, я не ускорила его уход: он был готов уже давно». Дезессар: «Должность и чиновник вымирают одновременно, как мы уже не раз повторяли, ибо одно не может без другого! Что ж, я, который всегда был человеком борьбы и одиночества, я, который всегда шел один в стороне… живой протест против порядка и союза; что может быть удивительного в том, что я ухожу, быть может, в тот самый момент, когда народы собираются объединиться в религиозных узах, когда их руки собираются соединиться, чтобы образовать эту величественную цепь… Ламбер, я не сомневаюсь в человечности… и не сомневаюсь в Провидении… но в те времена, в которые мы живем, всё свято, даже самоубийство! <…> Горе тому, кто не обнажит голову перед нашими трупами, ибо он нечестив! Прощайте. 3 августа 1833 года, 10 часов вечера». Claire Demar. Ma loi d’avenir. Ouvrage posthume publié par Suzanne Paris Au Bureau de la tribune des femmes et chez tous les marchands de nouveautés. P. 8, 10–11 [2545].

[U 14, 5]

Статистика ежедневных газет, а также выходящих раз и два раза в месяц, включая только новые издания:

1833 – 251

1834 – 180

1835 – 165

1836 – 151

1837 – 158

1838 – 184

1840 – 146

1841 – 166

1842 – 214

1845 – 185

Charles Louandre. Statistique littéraire, De la production intellectuelle en France depuis quinze ans. P. 442 [2546].

[U 14, 6]

Туссенель утверждает, что Анфантен прибег к спекуляциям, чтобы загладить свою вину в суде и утешиться тем, что его обаяние в данном случае не сработало. Кроме того, он набрасывает следующий его портрет: «Был человек, подобный бессмертным и носивший имя Анфантен, не менее известный силой своих ударов кием в благородной игре на бильярде, чем частотой и отличием своих парирований на охоте, и который, по убеждению некоторых очаровательных созданий… обладал всеми физическими данными для этого высшего занятия и был провозглашен Отцом… И поскольку мы были на пике славы <…> у этого человека появились последователи». A. Toussenel. Les juifs rois de l’époque I. P. 127 [2547].

[U 14а, 1]

Во время эпидемий холеры в распространении инфекции обвиняли торговцев спиртным.

[U 14 a, 2]

Journal des Débats представляет иностранного репортера: «С тех пор как мсье Бертен организовал для мсье Мишеля Шевалье правительственную миссию в Соединенные Штаты, в результате которой его газета опубликовала знаменитые „Письма о Северной Америке“, он пристрастился к этим миссиям, которые оплачивает правительство… После „Писем о Северной Америке“ <…> последовали „Письма об Испании“ <…> затем появились „Письма о Китае“». Ibid. II. P. 12–13.

[U 14а, 3]

Сенсимонисты ожидали Мессию-женщину (Мать), которая должна была соединиться узами с их первосвященником, Отцом.

[U 14a, 4]

«Отец Олинд: „…Если вы сенсимонистка, то знайте, что мы хотим не республику“». Firmin Maillard. La légende de la femme émancipée. P. 111 [2548].

[U 14а, 5]

Гейне посвятил «Германию» Анфантену [2549]. Анфантен написал ему ответное письмо, которое было опубликовано Дюге в 1835 году отдельным выпуском – c названием «О Германии» на обложке, где было помещено посвящение: «Гейне – Просперу Анфантену, в Египте». – 8° M. Pièce. 3319 (литера в Национальной библиотеке) [2550]. В письме Анфантен советует Гейне умерить свой сарказм, особенно в вопросах религии. Гейне должен написать книгу не о немецкой идее, а о немецкой действительности, которую Анфантен, по сути, считал идиллией, – о сердце Германии.

[U 14a, 6]

Обращение Жюли Фанферно в сенсимонизм – позже она перешла в фурьеризм – было инсценировано сенсимонистами. Фирмин Майяр приводит примеры из этой публикации, появившейся в журнале группы. Firmin Maillard. La légende de la femme émancipée. P. 115 [2551].

[U 15, 1]

Сен-Симон на улице Вивьен: «Свободные ужины и вечеринки шли непрерывно, <…> поздно вечером к ним прибавлялись сцены амурного разврата, когда некоторые гости, как говорят, <…> предавались анакреонтическим восторгам, за которыми из глубины своего кресла наблюдал Сен-Симон, спокойный, бесстрастный, даже не принимая участия в разговоре <…> внимательно всё отмечая и готовясь к преобразованию человеческой расы». Ibid. P. 27.

[U 15, 2]

Женщина-мессия, по мнению Дювейерье [2552], могла выйти как из среды проституток, так и из любого другого социального круга, и многие считали, что она должна явиться с Востока (из Константинополя). Поэтому Барро с двенадцатью спутниками отправился в Константинополь на поиски «Матери».

[U 15, 3]

К расколу сенсимонистов: «Базар… получил смертельный удар после знаменитой общей исповеди, из которой он узнал от своей жены, что, несмотря на всю симпатию… которую она к нему питала, всякий раз, когда он приближался к ней, она испытывала инстинктивное отвращение. „Это закованный в цепи Геракл“, – сказал кто-то, увидев его, пораженного апоплексическим ударом». Ibid. P. 35.

[U 15, 4]

«Мы знаем о Менильмонтанском затворничестве; <…> там они жили безбрачно, чтобы показать, что их идеи о браке и эмансипации женщин не были результатом эпикурейского расчета». Ibid. P. 40.

[U 15, 5]

Прудон был яростным противником сенсимонизма; он говорит о «pourriture saint-simonienne» [2553].

[U 15, 6]

«Искусства могут процветать только в органическую эпоху, а вдохновение может быть мощным и благотворным только тогда, когда оно является социальным и религиозным». Так выступает Э. Барро (E. Barrault. Aux artistes: Du passe et de l’avenir des beaux-arts. P. 73 [2554]) против бесплодных époques critiques [2555].

[U 15, 7]

Последние отголоски первоначальных идей сенсимонизма: «Мы можем сравнить рвение и пыл, проявляемые сегодня цивилизованными странами при строительстве железных дорог, с тем, что происходило несколько веков назад при возведении церквей <…>. Если, как нас уверяют, слово „религия“ происходит от religare [2556] <…>, железные дороги имеют большее отношение к религиозному духу, чем вы можете подумать. Никогда еще не было более мощного инструмента для связи разрозненных народов». Michel Chevalier. Chemins de fer. Extrait du Dictionnaire de l’économie politique. P. 20 [2557].

[U 15а, 1]

«Правительство хотело само построить железные дороги; у этой системы, конечно, были свои недостатки… но в конце концов это было решение, которое дало бы нам железные дороги. Это предложение вызвало большой взрыв; в дело вступило политическое соперничество. Сама наука… поддержала дух систематической оппозиции. Один выдающийся ученый имел слабость подкрепить авторитетом своего имени этот заговор, затеянный против железных дорог. Государственное строительство было отклонено подавляющим большинством голосов. Это было в 1838 году. Будучи сговорчивым, правительство обратилось к частной промышленности. «Возьмите, – говорило оно, – эти чудесные пути, мы предлагаем вам концессию». При этих словах разразилась новая буря. Как! Банкиры, капиталисты разбогатеют на этих предприятиях! <…> Это восставший из пепла феодализм. – Так планы по предоставлению концессий компаниям были отвергнуты… или же были обставлены оговорками, которые делали невозможным их принятие серьезными акционерами. И так продолжалось до 1844 года». Ibid. P. 100.

[U 15а, 2]

Уже Шевалье установил уравнение для перевозки в железнодорожных вагонах в военное время: 40 человек равны 6 лошадям. Ibid. P. 47–48.

[U 15а, 3]

Теория искусства Сен-Симона. В ее основе лежит деление истории на «органические и религиозные эпохи и на критические или нерелигиозные эпохи <…>. Исторический ряд, который охватывает эта работа, представляет собой две органические эпохи: первая образовалась под властью греческого политеизма, вторая – под властью христианства и, вслед за этими органическими эпохами, две критические эпохи, одна из которых простирается от философской эры греков до появления христианства, а другая – от конца XV века до наших дней». E. Barrault. Aux artistes. P. 6 [2558].

[U 15а, 4]

Всемирная история предстает у сенсимониста Барро как бы новым произведением искусства. «Попробуйте сравнить последних трагических или комических авторов Рима с христианскими ораторами, которые начинали свои красноречивые проповеди! Нет, Корнель, Расин, Вольтер, Мольер больше не возродятся; драматический гений выполнил свою миссию… Наконец, роман также погибнет в том, что его роднит с этими двумя жанрами, и в своих отношениях с историей, лживой подделкой которой он является… История, действительно, вновь обретет мощное очарование <…>; это будет уже не только священная история маленького народа на Востоке; история всего мира заслужит это имя и станет подлинной эпопеей, в которой история каждого народа будет песней, история каждого великого человека – эпизодом». Ibid. P. 81–82. Эпос характерен для органических эпох, роман и драма – для критических.

[U 16, 1]

Барро уже имеет смутное представление о значении для искусства секуляризованных культовых элементов, хотя и делает акцент на эпохах, прямо связанных с религиозным культом. «Несмотря на то что в Греции не существовало религиозной кастовой организации, подобной той, что существовала на Востоке, ее эпос тем не менее представляет собой первое отделение от культа и поэзии… если православие сохраняется в критические эпохи, то ход этих эпох скрыт в глубине православия». Ibid. P. 25–26.

[U 16, 2]

Сен-Симон с удовлетворением отмечает, что те самые люди, что решительно продвинули человечество вперед – Лютер, Бэкон, Декарт, – были подвержены страстям: Лютер – застольным удовольствиям, Бэкон – деньгам, Декарт – женщинам и азартным играм. См.: E. R. Curtius. Balzac. S. 117 [2559].

[U 16, 3]

Ссылаясь на Гизо, у которого в сочинении «О правительстве Франции и нынешнем министерстве» [2560] подъем буржуазии представлен как результат многовековой борьбы класса (однако в работе «О демократии» [2561] классовая борьба, ставшая борьбой между буржуазией и пролетариатом, предстает бедствием), Плеханов заявляет о взглядах социалистов-утопистов, что они демонстрируют «теоретически и практически большой шаг назад». «Причина этого кроется в слабом развитии пролетариата в то время». Georg Plechanow. Über die Anfänge der Lehre vom Klassenkampf. S. 296 [2562].

[U 16, 4]

Огюстен Тьерри, «приемный сын» Сен-Симона. Он, по словам Маркса, «прекрасно показал, <…> как с самого начала, по крайней мере с момента возникновения городов, французская буржуазия приобретает слишком большое влияние потому, что формируется благодаря парламенту, бюрократии и т. д., а не посредством одной лишь торговли и промышленности, как в Англии». Карл Маркс – Фридриху Энгельсу (Лондон, 27 июля 1854 года) [2563].

[U 16a, 1]

Последствия сенсимонизма: «Пьер Леру, которого на гравюрах того времени изображают со сложенными руками и восторженным видом, непременно хочет опубликовать в Revue des Deux-Mondes статью о Боге <…>. Мы помним, что Луи Блан доставил Рюжу удовольствие выступить с лекцией против атеизма. Кине вместе с Мишле ведет упорную борьбу с иезуитами; но втайне желает примирить своих соотечественников с Евангелием». C. Bouglé. Chez les prophètes socialistes. P. 161– I62 [2564].

[U 16a, 2]

Произведение Гейне «Германия» посвящено Анфантену.

[U 16a, 3]

Шлабрендорф рассказывает, что Сен-Симон хотел сделать физику, и только физику, истинной религией. «Проповедники должны были читать в церквах лекции о тайнах и чудесах природы. Я думаю, что они поставили бы электрические машины на алтарь и будоражили бы верующих гальваническими батареями». Граф Густав фон Шлабрендорф в Париже о событиях и людях своего времени [в: Carl Gustav Jochmann. Reliquien. Aus seinen nachgelassenen Papieren. S. 146 [2565]].

[U 16a, 4]

Анфантен воспринял государственный переворот Луи-Наполеона как Провидение.

[U 16a, 5]

Восторженный прием премьеры «Пустыни» Фелисьена Давида в 1846 году [2566]. В то время на повестке дня был проект строительства Суэцкого канала. «…поэт-идеалист превозносит пустыню как прообраз вечности и жалеет горожан в их каменных гробницах». S. Kracauer. Jacques Offenbach und das Paris seiner Zeit. S. 133 [2567]. «Пустыню» спародировал Оффенбах.

[U 16a, 6]

«Опыты Леду [2568] занимают особое место в воображаемой архитектуре революции <…>. Форма куба, выбранная им для „Дома мира“, кажется ему правомерной, потому что он является символом справедливости и постоянства, и точно так же все элементарные формы представлялись ему важными знаками внутреннего просветления. Ville naissante, зарождающийся город, в котором возвышенная жизнь должна была обрести собственный дом, обрамлена отчетливым контуром эллипса. О доме нового права, Pacifère, он говорит в „Архитектуре“: „Здание, придуманное моей фантазией, должно быть таким же простым, как закон, который в нем оглашается“». Emil Kaufmann. Von Ledoux bis Le Corbusier. Ursprung und Entwicklung der autonomen Architektur. P. 32 [2569].

[U 17, 1]

Храм воспоминаний Леду (Дом женщин): «Повествующие барельефы четырех триумфальных колонн, высящихся по углам виллы, должны возвещать славу дарительниц жизни, матерей, заменив собой традиционные монументы, воздвигаемые в честь кровавых триумфов полководцев. Этим странным творением художник хотел отдать дань женщинам, которые встречались ему в жизни». Ibid. S. 38.

[U 17, 2]

К Леду: «Поскольку различия в рангах архитектуры убывают, все строительные задачи становятся одинаково важными. <…> Прежняя тематическая эклектика, занимавшаяся почти исключительно соборами, замками, „элитными“ жилыми домами и в лучшем случае оборонительными сооружениями, сменяется новым архитектурным универсализмом. <…> Революционный процесс обуржуазивания жилого строительства развивается параллельно концу барокко как вида искусства. <…> Более крупный жилой комплекс, который, вероятно, задуман как загородный поселок, состоит из нескольких двух-четырехкомнатных квартир, расположенных вокруг квадратного двора, в каждой из которых есть необходимые гардеробные, а кухня, кладовые и другие подсобные помещения находятся в здании в центре двора. Вероятно, это первый случай появления такого типа жилья, которое сегодня пропагандируется как дом для нескольких семей с общей кухней». Ibidem.

[U 17, 3]

«Мы открыли для себя Восток, некоторые отправились туда в поисках Матери – Мать, настоящая фигура этого века, покрытая сосками, как Диана Эфесская». Adrienne Monnier. La Gazette des Amis des Livres. P. 14 [2570].

[U 17, 4]

«Мужчина помнит Прошлое, Женщина предвидит Будущее, Супружеская пара видит Настоящее». Сенсимонистская формула у Дюкана [2571].

[U 17а, 1]

«Мать»: «Это должна была быть свободная женщина <…>. Свободная женщина должна была быть женщиной вдумчивой и рассудительной, которая <…> глубоко изучив женские способности <…> проявляла бы свою половую принадлежность <…>. Поиски <…> Матери вовсе не были новшеством Анфантена; задолго до него Сен-Симон, в те времена, когда Огюстен Тьерри был его секретарем, уже попытался найти это <…> чудо <…> и полагал, что обнаружил его в Мадам де Сталь». Она отвергает предложение Сен-Симона стать Мессией человечества (p. 91–93). – «Миссия Матери была сформирована и отправилась в путь. В ней было двенадцать паломников, включая Барро, руководителя экспедиции. Им предстояло пройти весь путь до Константинополя… у них не было денег. Одетые в белое, в знак обета целомудрия, который они дали, покидая Париж, с посохом в руках, они просили милостыню на дорогах во имя Матери. В Бургундии они нанялись на уборку урожая; в Лион они прибыли накануне публичной казни и утром перед эшафотом протестовали против смертной казни. Они прибыли в Марсель и работали матросами на борту торгового судна, первым помощником которого был Гарибальди… Они спали на большом поле мертвых, укрытые кипарисами от утренней росы, бродили по базарам, иногда останавливались и проповедовали веру Сен-Симона, говоря по-французски с турками, которые их не понимали» (p. 94–95). Их арестовывают, отпускают, они решают отправиться на поиски своей Матери на остров Ротума в Тихом океане, но добираются только до Одессы, откуда их отправляют обратно в Турцию. Maxime Du Camp. Souvenirs litteraires [2572].

[U 17а, 2]

«Годиссар, ссылаясь на чрезвычайные усилия памяти и ума, необходимые для досконального изучения этого сорта „товара“ и приобретения умения рассуждать о нем должным образом, „так, чтобы не ударить в грязь лицом“, как говорил он, потребовал компенсации в пятьсот франков за ту неделю, в течение которой он ознакомился с учением Сен-Симона». Годиссар разъезжает по поручению Globe и Journal des enfants [2573]. H. de Balzac. L’illustre Gaudissart. P. 11 [2574].

[U 18, 1]

Континентальный барьер стал, так сказать, первой проверкой сенсимонизма на прочность. Гейне называет Наполеона сенсимонистским императором (Heine. Sämtliche Werke. S. 155 [2575]. – «Французские дела»).

[U 18, 2]

В крое курток, которые застегиваются сзади, угадывается аллюзия на андрогинный идеал школы сенсимонистов. Но можно предположить, что сам Анфантен этого не осознавал.

[U 18, 3]

«Константен Пекёр, противник сенсимонистов, на вопрос, поставленный в 1838 году Академией моральных наук: „Каким может быть <…> влияние… на социальное состояние <…> транспортных средств, которые распространяются в настоящее время <…>?“» «Развитие железных дорог, вместе с тем, что оно будет способствовать общению людей в вагонах, приведет к бурному росту <…> производительной деятельности». Pierre-Maxime Schuhl. Machinisme et philosophie. P. 67 [2576].

[U 18, 4]

Историческое значение железной дороги заключается в том, что она является первым – и, возможно, последним, если не считать больших океанических лайнеров, – средством передвижения, объединяющим массы людей. Дилижанс, автомобиль и аэроплан перевозили путешественников небольшими группами.

[U 18, 5]

«Бесцветная жизнь нашей цивилизации, однообразной, как рельсы железной дороги», – говорит Бальзак. La peau de chagrin. P. 45 [2577].

[U 18, 6]