Et nocturnis facibus illustrata [2401]

Медаль 1667 года в честь введения уличного освещения

«У Наполеона есть шерстяные одеяла, бархат, шелк, парча, золото и серебро, стеклянный футляр для шляпы, венки из бессмертников и вечная газовая лампа». Karl Gutzkow. Briefe aus Paris. S. 270 [2402].

[T 1, 1]

Заметка, касающаяся 1824 года: «В этом году Париж был освещен с помощью 11 205 газовых рожков. Подрядчик обязан осветить все части города самое большее за сорок минут, то есть начиная за двадцать минут до установленного ежедневного времени и заканчивая через двадцать минут после него; он не может поручить каждому фонарщику более двадцати пяти фонарей». Dulaure. Histoire physique, civile et morale de Paris depuis 1821 jusqu’à nos jours. II. P. 118–119 [2403].

[T 1, 2]

«Мечтательная обстановка, где мерцающий желтый цвет газа сочетается с лунной холодностью электрической искры». Georges Montorgueil. Paris au hasard. P. 65 [2404].

[T 1, 3]

В 1857 году на улицах появляется электрическое освещение (возле Лувра).

[T 1, 4]

Поначалу газ доставлялся в фешенебельные заведения в контейнерах для ежедневного использования.

[T 1, 5]

«Я смело объявляю себя другом кинкетов [2405]; по правде говоря, они только лишь освещают и не ослепляют; но их масло, гораздо менее раздражающее, чем газ, никогда не вызывает взрывов; с ними нам легче дышится и наше обоняние не страдает. Для меня совершенно непонятно, как все эти торговцы, засевшие в наших пассажах, постоянно и в самую жаркую погоду остаются в магазинах, где из-за газа чувствуешь себя как на экваторе». → Пассажи →

Nouveaux tableaux de Paris ou observations sur les mœurs et usages des Parisiens au commencement du XIXe siècle. I. P. 39 [2406].

[T 1, 6]

«За тот же период времени уличное освещение более чем удвоилось; газ заменил масло; на смену старым уличным фонарям пришли новые, а постоянное освещение стало периодическим». M. Poöte, E. Clouzot, G. Henriot. La transformation de Paris sous le second empire (Exposition de la Bibliothèque et des Travaux historiques de la ville de Paris). P. 65 [2407].

[T 1, 7]

О дамах за прилавком: «Весь день они ходят в папильотках и пеньюаре, но с наступлением сумерек, как только зажигаются газовые фонари, они выряжаются как на бал. И тогда, созерцая их восседающими в море света, как на троне, за кассой, вы, возможно, вспоминаете „Голубую библиотеку“ и сказку о прекрасной Златовласке и заколдованной принцессе [2408], если только это сравнение уместно, ведь парижанки скорее очаровательны, чем зачарованы». Eduard Kroloff. Schilderungen aus Paris. S. 76–77 [2409].

[T 1, 8]

Металлические этажерки с искусственными цветами, которые встречаются в привокзальных буфетах etc., – это рудименты цветочных композиций, которыми в прежние времена окружали себя кассирши.

[T 1, 9]

Дюбартас [2410] называл солнце «великим герцогом свечей». Цит. по: M. Du Camp. Paris. V. Р. 268 [2411].

[T 1, 10]

«У фонарщиков будет по шесть масляных фонарей с „шестью большими фитилями“; они будут распределены по своим постам на расстоянии восьмисот шагов друг от друга… у них будет нарисованный фонарь над их постом в качестве вывески, а на поясе – „песочные часы“ на четверть часа с гербом города… То был еще один пример эмпиризма; эти передвижные фонари не обеспечивали городу особой безопасности, и светоносы не раз убивали людей, которых они сопровождали. Тем не менее за неимением лучшего их использовали, и использовали так долго, что мы снова находим их в начале XIX века». Ibid. P. 275.

[T 1, 11]

«Они [носильщики фонарей] подают наемные экипажи, окрикивают хозяйские кареты, провожают засидевшихся прохожих до дома, поднимаются в их квартиры и зажигают там свечи. Говорят, что утром они с удовольствием докладывают генерал-лейтенанту полиции обо всём, что заметили за ночь». Ibid. P. 281.

[T 1а, 1]

«Патент Уинзора [2412] на использование в Париже датирован 1 декабря 1815 года; в январе 1817 года был освещен Пассаж Панорам… Первые попытки компаний не увенчались успехом: население было настроено против такого освещения, боялось, что оно опасно, и обвиняло власти в том, что оно портит воздух, которым можно дышать». Ibid. P. 290.

[T 1а, 2]

«…это место, осененное коммерческой смертью, под этим газовым светом… который будто дрожит оттого, что ему не платят». Louis Veuillot. Les odeurs de Paris. P. 182 [2413].

[T 1а, 3]

«Стеклу суждено сыграть главную роль в архитектуре металлоконструкций. Вместо толстых стен, прочность и надежность которых снижается за счет большого количества отверстий, наши дома будут пронизаны проемами, чтобы казаться почти прозрачными. Эти широкие проемы из толстого, одинарного или двойного, матового или прозрачного стекла будут излучать волшебное сияние, впуская свет днем и источая его ночью». Gobard [2414]. L’Architecture de l’avenir Revue générale d’architecture. 1849. P. 30 [2415] [Giedion. Bauen in Frankreich. S. 18 [2416]].

[T 1a, 4]

Лампы в форме ваз. Диковинный цветок «свет» написан маслом. (Форма на модной гравюре 1866 года.)

[T 1a, 5]

В старых газовых рожках пламя часто имело форму бабочки, их называли papillons [2417].

[T 1a, 6]

В лампе Карсель [2418] часовой механизм загонял масло в фитиль, а в лампе Арган (Quinquets [2419]) масло капало на фитиль из верхней части емкости, создавая тень.

[T 1a, 7]

Пассажи, как сказочные гроты, пронизывали своим светом Париж эпохи ампира. Всякому, кто в 1817 году входил в пассаж Панорам, с одной стороны пели сирены газового освещения, а с другой манили одалиски – масляные горелки. Когда зажглись электрические фонари, невинное сияние этих галерей, которые вдруг стало труднее найти – они околдовали черной магией свои ворота и заглядывали в собственное нутро из глухих окон, – померкло.

[T 1a, 8]

Когда 12 февраля 1790 года за контрреволюционный заговор был казнен маркиз де Фавра, Гревскую площадь и место вокруг виселицы увешали фонарями.

[T 1a, 9]

«В первом томе мы говорили, что каждый исторический период был погружен в определенный дневной или ночной свет, и вот в мире впервые появился искусственный: это газовый свет, который вспыхнул в Лондоне в те дни, когда звезда Наполеона уже закатилась, переместился в Париж почти одновременно с Бурбонами и, медленно и упорно продвигаясь, завоевал все улицы и публичные места. К 1840 году он горел повсюду, даже в Вене. В этом ярком и тусклом, резком и мерцающем, прозаичном и таинственном свете передвигались толстые хлопотливые мокрицы: лавочники». Egon Friedell. Kulturgeschichte der Neuzeit. S. 86 [2420].

[T 1a, 10]

О кафе «Тысяча и одна ночь»: «Всё здесь отличалось небывалым великолепием; чтобы дать представление, достаточно сказать, что прекрасная буфетчица сидела за прилавком <…> на троне, настоящем королевском троне, на котором восседал когда-то во всём своем величии один из властителей Европы. Как этот трон оказался здесь, мы сказать не можем: мы утверждаем факт, не беря на себя задачу его объяснить». Histoire des Cafés de Paris extraite des mémoires d’un viveur. P. 31 [2421].

[T 1a, 11]

«Газ заменил масло, золото – свергло деревянную обшивку, бильярд вытеснил домино и триктрак; там, где раньше было слышно, как летают мухи, теперь слушают мелодии Верди или Обера!» Ibid. P. 114.

[T 2, 1]

«Гранд-кафе XIX века открыто в 1857 году на Страсбургском бульваре. Многочисленные бильярдные столы расстилают свой зеленый ковер; великолепная стойка освещена газовыми цветами. Напротив – беломраморный фонтан, аллегорический сюжет которого увенчан светящимся ореолом». Ibid. P. 111.

[T 2, 2]

«В 1801 году Лебон опробовал газовое освещение в особняке Сеньеле, 47, улица Сен-Доминик. Система была вновь использована 1 января 1808 года: триста газовых рожков осветили больницу Сен-Луи с таким успехом, что были созданы три завода». Lucien Dubech, Pierre D’Espezel. Histoire de Paris. P. 335 [2422].

[T 2, 3]

«Что касается общественных работ по благоустройству, то двумя великими достижениями Реставрации стали газовое освещение и создание омнибусов. В 1814 году Париж освещали 5000 уличных фонарей, которые обслуживали 142 фонарщика. В 1822 году правительство решило, что улицы будут освещаться газом по мере истечения срока действия старых контрактов. 3 июня 1825 года Французская газовая компания предприняла первую попытку осветить площадь: Вандомская площадь получила четыре канделябра по углам колонны и два уличных фонаря по углам улицы де Кастильоне. В 1826 году в Париже насчитывалось 9000 газовых рожков, в 1828 году – 10 000, 1500 абонентов, три компании и четыре завода, в том числе один на левом берегу». Ibid. P. 358.

[T 2, 4]

Из рекламного проспекта XVIII века «Проект освещения, предложенный по подписке для украшения знаменитой набережной бульвара Сент-Антуан: Бульвар будет освещен гирляндой фонарей, которая будет тянуться по обе стороны между деревьями. Освещение будет работать дважды в неделю, в четверг и воскресенье, а в случае полнолуния – на следующий день после вышеупомянутых дней. Освещение будет начинаться в десять часов; все будет освещено в одиннадцать… Поскольку этот вид ночной прогулки подходит только для владетельных особ или состоятельных людей с каретами, то подписка предлагается только им. Подписка на этот год будет стоить 18 ливров для каждого дома, но в последующие годы она будет стоить всего лишь 12 ливров. 6 ливров за этот год пойдут на первоначальные расходы предприятия» (р. 3). «Кафе и зрелища, расположенные вдоль этого знаменитого променада, по праву заслуживают похвалы: да, скажу им во славу, изящные фонари, которыми они украшают свои прославленные заведения, натолкнули меня на мысль о всеобщей иллюминации. Знаменитый шевалье Сервандони [2423] обещал мне рисунки аркад, гирлянд и изящных вензелей, достойных его плодотворного гения. Найдется ли среди наших богачей хоть один, кто не поспешит внести свой вклад в осуществление столь ослепительного проекта? Бульвар, украшенный подобным образом, превратился бы в зал костюмированных балов, а экипажи образовали бы галереи».

[T 2, 5]

«После театра я зашел в кафе, которое было полностью декорировано заново, в стиле Ренессанс. Зал тут с зеркальными стенами, обрамленными позолоченными колоннами. Дама, подбивающая счета, сидит за роскошным большим столом, водруженным на ступеньки, перед ней – серебряные приборы, фрукты, цветы, сахар и жестянка для официантов. По обычаю, каждый гость, расплачиваясь, дает гарсону какую-нибудь мелочь, которая бросается в коробку, чтобы потом можно было поделить деньги на всех». Eduard Devrient. Briefe aus Paris. S. 20 [2424].

[T 2a, 1]

Между Февральской революцией и Июньским восстанием: «Когда собрания клубов заканчивались, завсегдатаи расходились по улицам и спящих горожан будили либо криками „des lampions, des lampions!“ [2425], в ответ на которые они должны были освещать свои окна, либо их вырывали из дремоты хулиганской пальбой из ружей <…>. Бесконечные процессии двигались по Парижу при свете факелов, и однажды одна девушка даже разделась и, освещенная факелом, обнажилась перед толпой, что последняя расценила как напоминание о богине Свободы первой французской революции <…>. Префект полиции Коссидьер однажды издал прокламацию против этих факельных шествий, которая, однако, еще больше напугала жителей Парижа, поскольку в ней говорилось, что народ должен брать в руки факелы только тогда, когда Республика в опасности». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 277–278 [2426].

[T 2a, 2]

«Опять же женщины чистят днем и зажигают вечером залитые маслом уличные фонари, которые они спускают и поднимают обратно с помощью веревки, запираемой на ключ на столбе днем, все ждут газа, который уже много лет пылает в самых захудалых английских городках. Торговцы маслом и масляными лампами и слышать об этом не хотят ни за какие деньги, и они тут же нашли двух достойных уважения писателей, господ Шарля Нодье и Амеде Пишо… чтобы обличить <…> в книжице в восьмую долю листа все недостатки и пороки газа, в том числе опасность нашего полного уничтожения путем взрыва, если он окажется в руках злоумышленников». Nadar. Quand j’étais photographe. P. 289–290 [2427].

[T 2a, 3]

Фейерверки и иллюминацию устраивали уже при Реставрации, когда в Палате был принят ультрароялистский законопроект.

[T 2a, 4]

Относительно приюта для слепых и душевнобольных следующий экскурс об электрическом освещении: «Теперь к фактам. Свет, исходящий от электричества, сначала служил для освещения подземных проходов в шахтах; назавтра – публичных мест, улиц; на следующий день – фабрик, мастерских, магазинов, зрелищных мест, казарм; затем – домашней жизни. Глаза в присутствии этого сияющего врага сохраняли спокойствие, но постепенно наступало ослепление, сначала мимолетное, потом периодическое, а в конце концов устойчивое. Вот вам и первый результат. – Я понимаю; но глупость богачей? – Наши воротилы в области финансов, промышленности и крупной торговли решили, что лучше всего <…> разнести свои идеи по всему миру, оставаясь на месте. Для этого каждый из них прибил к углу стола в своем кабинете электрические провода, связывающие его кассу с нашими колониями в Африке, Азии и Америке. Удобно устроившись за столом, он слушал болтовню своих дальних корреспондентов с коммерческих предприятий, разбросанных по всему земному шару. Один сообщал ему в десять часов утра о том, что корабль-миллионер пошел ко дну… Другой, в пять минут десятого, – о молниеносном обрушении самого прочного дома двух Америк; третий, в десять минут десятого, – о счастливом прибытии в порт Марселя судна, набитого урожаем из окрестностей Сан-Франциско. И всё это сразу, одно за другим. Эти бедные головы, какими бы крепкими они ни были, не выдержали, как не выдержали бы плечи какого-нибудь Алкида с рынка, если бы ему вздумалось нагрузить себя десятью мешками пшеницы вместо одного. Вот вам и второй результат». Jacques Fabien. Paris en songe. P. 96– 98 [2428].

[T 3, 1]

Julien Lemer. Paris au gaz (1861): «Я задергиваю занавеску перед солнцем; оно уже зашло, как и положено; давайте больше не будем о нем говорить; отныне я не вижу другого света, кроме газового» (p. 10) [2429]. Том содержит, помимо зарисовок парижских настроений, собственно и давших ему название, три новеллы.

[T 3, 2]

На площади Отель-де-Вилль было – примерно в 1848 году – Café du Gaz [2430].

[T 3, 3]

Неудачи Эме Арганда. Его многочисленные усовершенствования старой масляной лампы с помощью двойной тяги, перфорированного фитиля, стеклянного цилиндра и т. д. были сначала оспорены Ланге в Англии, с которым он сотрудничал, а затем украдены парижанином Кинке, который дал изобретению свое имя. Таким образом, окончил Арган свою жизнь весьма плачевно: «Мизантропия, овладевшая им, когда его патент был отозван, заставила его искать хоть какую-то компенсацию в оккультных науках… „В последние годы жизни его видели бродящим по кладбищам, где он собирал кости и прах из могил, которые он затем подвергал химическим процессам, ища таким образом в смерти секрет продления жизни“». Сам он умер молодым. A. Drohojowska. Les grandes industries de la France. Р. 127 («Освещение») [2431].

[T 3а, 1]

Карсель, изобретатель ламп с часовым механизмом. Это лампы, которые нужно заводить. Они содержат часовой механизм, который закачивает масло в фитиль из низко расположенной емкости. Прогресс по сравнению с емкостью над фитилем, из которой масло стекает вниз, заключался в том, что устранялось затенение, которое давала эта высоко установленная емкость. Изобретение датируется 1800 годом. Его фирменный знак: «Б.-Г. Карсель, изобретатель Lycnomenes, или механических ламп, фабрика указанных ламп».

[T 3а, 2]

«Фосфорная спичка – одно из самых отвратительных приспособлений, созданных цивилизацией… Благодаря ей каждый из нас носит в кармане пожар <…> Я <…> ненавижу это постоянное бедствие, всегда готовое взорваться, всегда готовое медленно сжечь человечество дотла. Если вы следуете за мсье Альфонсом Карром в его крестовом походе против табака, вы должны в то же время поднять знамя против фосфорной спички… Если бы у нас в карманах не было чем прикурить, мы бы курили меньше». H. de Péne. Paris intime. P. 119–120 [2432].

[T 3а, 3]

Согласно заметке 1854 года «Бульвары» Лурине – в книге «Париж у себя дома» [2433], – первые газовые фонари появились в 1817 году в пассаже Панорам.

[T 3a, 4]

В связи с окончательным водворением фонарей на улицах Парижа (в марте 1667 года): «Я почти не знаю никого в литературном мире, кроме аббата Террассона, кто бы размышлял о фонарях… По его словам, упадок изящной словесности начался с их появления: „До этого времени, говорил он, все, боясь быть убитыми, рано возвращались домой, что шло на пользу работе. Теперь же люди задерживаются по вечерам и больше не работают“. В этом, безусловно, заключается правда, которую изобретение газа отнюдь не превратило в ложь». Edouard Fournier. Les lanternes, Histoire de l’ancien éclairage de Paris. P. 25 [2434].

[T 3a, 5]

Во второй половине шестидесятых годов XVIII века было опубликовано несколько листовок, в которых в стихотворной форме рассказывалось о новых фонарях. Следующие строки взяты из стихотворения «Ночные бродячие султанши против Наших господ уличных фонарей. Во имя хоть какой-то добродетели» (1769):

Ibid. P. 5 (из отдельного оттиска с пагинацией).

[T 4, 1]

В 1799 году один инженер установил в своем доме газовое освещение, тем самым перенеся в повседневную жизнь то, что было известно лишь в виде эксперимента в физической лаборатории.

[T 4, 2]

Barthelemy. Paris, Revue satirique à G. Delessert. P. 16 [2435].

[T 4, 3]

«„Какое чудесное изобретение, – воскликнул Готфрид Земпер, – газовое освещение! Как оно обогащает наши празднества (не говоря о его бесконечной важности для повседневных нужд)!“ Это странное преобладание праздничных целей над ежедневными, или, скорее, еженощными – ночь в городах благодаря повсеместному освещению сама по себе становится как бы постоянным будоражащим праздником, – ясно показывает восточный характер этого освещения <…>. Тот факт, что в Берлине в 1846 году после двадцати лет работы газового завода было установлено лишь чуть менее десяти тысяч частных фонарей, <…> объясняется следующим образом: „В значительной степени, конечно, в этом были повинны общие экономические и социальные условия; всё еще не было реальной потребности в усиленной активности в вечерние и ночные часы“». Dolf Sternberger. Panorama. S. 201–202 [2436] (цит. по: Gottfried Semper. Wissenschaft, Industrie und Kunst Braunschweig. S. 12 [2437]; Handbuch für Steinkohlengasbeleuchtung. S. 21 [2438]).

[T 4a, 1]

Фраза Владимира Одоевского в «Насмешке мертвеца» о городском небе, заслоненном искусственным освещением: «Одно небо было чисто, грозно, неподвижно – и тщетно ожидало взора, который бы поднялся к нему» [2439]. Russian Ghost Stories. S. 53 [2440]. Подобным образом появляется мотив слепцов у Бодлера, восходящий к «Угловому окну» [Гофмана].

[T 4a, 2]

Газовое освещение и электричество. «Я дошел до Елисейских Полей, где кафешантаны походили на очаги пожаров в листве. Каштаны, окутанные желтым светом, выглядели как нарисованные, как люминесцентные деревья. А под перламутровым, таинственным и царственным сиянием электрических шаров, похожих на сверкающие бледные луны, на упавшие с неба гигантские живые жемчужины, бледнел отвратительный, грязный свет газовых рожков и цветные гирлянды стеклянных фонариков». Guy de Maupassant. Clair de lune. P. 222 («Ночь (Кошмар)») [2441].

[T 4a, 3]

Газовое освещение у Мопассана: «Всё было прозрачно в легком воздухе – от планет до газовых рожков. Столько огней горело в небе и в городе, что сама темь, казалось, сияла. Светящиеся ночи радостнее самых солнечных дней». Ibid. P. 221. Последнее предложение содержит квинтэссенцию «итальянской ночи».

[T 5, 1]

Кассирша в свете газового фонаря как живая картина, аллегория Кассы.

[T 5, 2]

По в «Философии обстановки»: «Блеск является главной ересью в американской философии обстановки… Мы бешено влюблены в газ и стекло… Первый, безусловно, недопустим в доме… Никто из имеющих мозги и глаза не будет им пользоваться». Charles Baudelaire. Œuvres complètes. P. 207 [2442].

[T 5, 3]