– Историк заболел, – объявила Тяф-Тяф.

Все радостно вскочили и начали собираться, но не тут-то было.

– Сегодня его будет заменять Алексей Алексеевич.

Класс сник.

Чужой историк был похож на кузнечика и складывался посередине при каждом шаге. Он стремительно прошёл к столу.

– Садитесь, пожалуйста!

По классу прокатился недовольный гул. Все нехотя рассаживались по местам.

Тяф-Тяф улыбнулась историку, строго оглядела класс, погрозила пальцем и вышла.

История давно обходила класс стороной. Историки в школе были невыносливые: в прошлом году сменилось три. Никто даже не запоминал их имена-отчества – всё равно уйдёт. Может, потому, что всё время менялась программа. Предыдущий историк продержался аж два месяца, но вот тоже заболел.

Класс разглядывал очередного новичка. Рыжая борода выдавала личность сомневающуюся.

– Долго не продержится, – тихо сказал Данил.

Ни на кого не глядя, кузнечик сел за учительский стол и вытянул ноги.

Ноги вылезли из-под стола. Весь класс теперь разглядывал ноги, длинные носки цвета хаки и кожаные сандалии.

Историк поднял глаза и ноги подобрал.

– Итак. Что вы обсуждали в прошлый раз?

Класс молчал. Потому что никто и не помнил, когда последний раз кто-то что-то обсуждал.

– Хорошо. Кто готов? – всё так же бодро спросил историк.

Все быстро отвернулись: кто-то начал копаться в рюкзаке, кто-то – изучать, что стоит на книжных полках.

Кузнечик хищно оглядел класс.

– Тогда за всех отдуваться будет…

Он приподнял очки и уткнулся в журнал.

– Я не открывал даже, – шепнул Дуда.

– …Дударов! – почти выкрикнул историк.

– Повезло, – кивнул Лёха.

Дуда сжался.

– Скажите, что меня нет, – зашептал он.

– Хочешь, я отвечу? – вдруг предложил Лёха. – Он всё равно никого не знает.

Слава испуганно заморгал. Но Лёха уже вылез из-за парты.

– Идите сюда, – скомандовал длинноногий.

Лёха двинулся к доске.

Класс с интересом смотрел то на Славу, то на Лёху.

Историк сидел, сложив руки на груди.

– Я хотел бы обратить внимание на тот факт, что в истории нашей страны есть существенные пробелы, – начал Лёха. – Вернее, есть периоды, относительно которых нет однозначного понимания и беспристрастной оценки.

– Очень интересно. Вы сейчас о чём? Нельзя ли поконкретнее?

– Я хотел бы поговорить о роли личности в истории. Это большая тема. Но главное – очевидно: для любого человека важно попасть в своё время. Конечно, когда мы говорим про роль личности, мы думаем о политиках. Но почему только о политиках?

– У нас мало времени. – Историк теперь нетерпеливо постукивал ручкой по столу.

– Думаю, мы можем посмотреть на этот вопрос гораздо шире. Главное – совпасть со временем. Понимаете?

Историк растерянно обвёл глазами класс. Класс почему-то хихикал.

– Представьте: вы – гений кино. У вас в голове сцена за сценой выстраивается целый мир, целый фильм. Вы так мыслите. И если бы вам дали в руки камеру, вы бы удивили мир.

Историк хмурился всё больше.

– Но вы появляетесь на свет в начале девятнадцатого века, – продолжал Лёха. – Что с вами будет? Ничего интересного. Более того, с картинками в голове, возможно, вы закончите ваши дни в психиатрической лечебнице.

– Всё это очень интересно, но не по теме.

– А какая была тема?

– Вы издеваетесь? – рявкнул историк. – Садитесь, Дударов, два!

– Что? Всё?

– Хватит!

– Погодите. Я могу вам ещё рассказать…

– Достаточно!

– Самое важное я ещё не сказал.

Историк вскочил и двинулся на Лёшу.

– Даже если вы не совпали со временем, вы гений! – продолжал Лёша, отступая. – И к вам надо относиться бережно. Понимаете?

– Так, всё. Идите на своё место.

Лёша обиженно отправился на место.

Слава сидел, обхватив голову руками.

– Не переживай, – сказал Лёша. – Исправим.

– Урод, – буркнул Дуда.

Лёхины брови обиженно взлетели.

– Ты же не возражал.

На перемене только и разговоров было, что про роль личности в истории.

– Дударов! Нет, не ты. Другой! – Данил развлекался вовсю.

При виде Лёхи и Дуды девчонки хихикали.

– Не понимаю, что смешного, – хмурился Лёха. – Вообще-то это важный вопрос. Кто мы такие и когда придёт наше время.

– А сам-то ты кто?

– Я межгалактический переводчик.

– Что это такое?

– Этого ещё никто не знает. Моё время ещё не пришло.

Марик любил историю.

Дома он открыл учебник, и оказалось, что он всё это давно читал. Учебник был скучный и неудобоваримый. Но Марик решил, что наконец сделает карточки на случай, если его вызовут.

На следующий день историк стремительно вошёл в класс и сразу приступил к делу.

– Ну что, Дударов, идите исправлять свою двойку, – велел он Лёхе.

Все повернулись к Лёхе.

– Иди отвечай теперь, – шепнул несчастный Дуда.

– Я уже ходил вчера, – заупрямился Лёха, сложив руки на груди.

Пауза длилась уже долго.

– Иди ты! – шепнул Лёха Марику и толкнул его в бок.

Марик вытащил наушники из ушей.

– Иди отвечай. Ты же всё знаешь.

Марик вскочил и на деревянных ногах двинулся к доске.

Историк, опешив, некоторое время его разглядывал.

– Вы что-то хотели? – спросил кузнечик растерянно.

– Я готов отвечать.

Историк смотрел то на Марика, то на Лёху, будто пытаясь понять, что с ними не так.

– Вчера Дударов был он, – твёрдо сказал историк.

И кивнул на Лёху.

– Он не Дударов, – пискнул Марик.

– Как это не Дударов?

– Сам ты не Дударов! – выкрикнул Лёха с места, встал и двинулся к доске.

Лёха и Марик стояли теперь у доски, а Кузнечик переводил взгляд с одного на другого.

– Какой же он Дударов? – вдруг спросил Лёха. – Вы посмотрите на него. Таких Дударовых не бывает.

– Я не Дударов, – подтвердил Марик.

– А вчера? – спросил историк.

Тут встал Слава.

– Я Дударов.

Кузнечик вскочил и бросился вон из класса.

– Я же говорил, неделя! – победно крикнул Данил.

На следующий урок пришли Тяф-Тяф, историк и завуч.

– Сколько у нас Дударовых в классе? – Завуч с интересом разглядывал класс.

– Мы сами сбились со счёта, – доложил Данил.

– Я вас всех жду с родителями в пятницу.

Когда Марик рассказывал это дома, мама смеялась как сумасшедшая.

А потом он сказал, что её вызывают в школу. И мама перестала смеяться.