Они договорились встретиться на смотровой площадке.

– Музыканты? – Водитель разглядывал пассажиров в зеркало.

– Клип снимать будем, – небрежно бросил Марик и поправил зелёную чёлку.

Водитель понимающе кивнул, будто он только и делал, что возил музыкантов по съёмкам и концертам.

– Какой клип? Вы ещё ничего не играете! – удивился Дюша.

«Слишком громко удивился», – подумал Марик. Пусть хотя бы шофёр думал о них как о музыкантах.

С Дюшей всегда сложно. Марик ни за что бы его не взял. Но больше не к кому обратиться.

Они ужасно долго ехали. И чем ближе подъезжали, тем больше у Марика болел живот.

– Здесь! Остановите здесь, пожалуйста.

Марик почти бежал. Барабаны ударяли по ногам при каждом шаге, тарелки выскальзывали из рук и норовили упасть.

– Зачем я на это подписался? – ворчал сзади Дюша. – Почему ударные? Мог бы играть на дудке.

На месте они были первыми.

Дюша свалил барабаны и достал телефон.

Мимо текли люди. Марик быстро выставлял установку.

Дюша ходил вокруг и снимал.

Наконец всё было собрано. Марик забеспокоился.

– Где все?

– Придут, – кивнул Дюша. Помолчал чуть-чуть и добавил: – Или не придут.

Марик сел, потом встал, потом снова сел. Когда он сидел, предательски подпрыгивала коленка. Он и правда почти ничего ещё не мог сыграть.

Дюша направил на Марика телефон. Марик выставил руку вперёд, мол, не надо снимать.

Но потом сообразил, что снимать как раз надо. Достал палочки, поднял их и застыл, улыбаясь.

– Ты играть-то будешь? Я вообще-то видео снимаю, – сообщил Дюша.

Вокруг стояли прохожие. Они явно ждали.

Мимо шла мамаша. Уцепившись за руку, за ней тащился сосредоточенный человек лет пяти, румяный и кудрявый. Рядом с Мариком он решительно затормозил и выдернул руку из маминой.

– Чего он там сидит?

Мама устало обернулась на Марика.

– Он барабанщик. Пойдём.

– Чего он такой зелёный?

Марик поправил зелёную чёлку.

– Не созрел. – Мама пыталась увести сына, но тот снова выдернул руку.

– Хочешь попробовать? – вдруг предложил Дюша кудрявому, указывая на барабаны. – Иди сюда!

Но тот прижался к маминым ногам.

Прохожие с интересом наблюдали.

– Ты один будешь играть? – спросил кто-то из толпы.

– Сейчас придут, – выдавил Марик, но сам начал волноваться: вдруг не придут?

– Выдай уже что-нибудь, – выкрикнул какой-то дядька. – Публика ждёт! – И он кивнул на карапуза.

Марик весь сжался. Привычное чувство, что он сейчас облажается, накрыло его с головой. Точно облажается. Облажается так, что уже никогда не сможет снова взять в руки палочки.

– Дай я, – предложил Дюша.

Марик благодарно вскочил.

Дюша сел, привычно подвигал чуть-чуть барабаны, закрыл глаза и начал тихонечко постукивать.

Марик совсем не знал, куда себя деть. Все смотрели на них.

Он сделал несколько шагов в сторону. И эти шаги совпали с Дюшиной музыкой.

Дюша явно что-то слышал. Он играл всем телом, будто соскучился по этим ритмам. Марик точно знал эту музыку, только никак не мог вспомнить. Она то нарастала, то стихала, что-то шептала, а потом выкрикивала.

И тут Марик увидел Лёшу. На огромной тачке Лёша вёз электропианино. Вслед за Лёшей шла Лена. Она прижимала к себе гитару.

Марик почему-то очень обрадовался, замахал руками и даже стал подпрыгивать. Ударные сзади стихли.

Лена улыбнулась, и Марику показалось, что внутри неё включили свет.

– Что снимаем? – спросил Дюша буднично, будто он снимал клипы каждый день.

– По стихам Марка. – Лёха кивнул в сторону Марика.

Дюша удивлённо разглядывал Марка.

– Как там было? – Лёха вопросительно смотрел на Марика. – Человек повсюду искал свободу. Дошёл до края земли и прыгнул за край. И пока летел, стал свободным.

Дюша хрюкнул.

– Концептуально.

– Мы сегодня должны доказать всем… – начал Марик.

– Что? – Дюша опять усмехнулся.

Марик застрял. И правда, что?

– Меньше пафоса, – посоветовал Лёха.

Они уже установили электрическое пианино.

Лена оглядывалась на Марика, на Лёху, на Дюшу и смущённо улыбалась.

– А музыка-то будет? – поинтересовался Дюша.

Марик из-за своих барабанов смотрел на худенькую Лену. Она устраивалась перед пианино на каких-то ящиках.

Всё-таки она классная, эта странная Лена.

– А где Дуда?

Дуды, самого талантливого из них всех, не было. Хоть он и обещал быть.

– Он никогда не опаздывает, – сказал Марик и тут же понял, что раз Дуды нет, то он, наверное, уже не придёт.

Кажется, Лёха тоже это понял. Но на то он и Лёха – у него каждый раз что-то новенькое. Похоже, он решил, что играть без солиста даже интереснее.

– Можем начать снимать без него. Потом его вставим. Всё равно звук лучше писать где-нибудь в студии.

«Звук будем писать в студии. Не сегодня!» – Марик выдохнул. Не сегодня! До студии он ещё что-нибудь придумает и освоит.

Дюша и так уже ходил вокруг с телефоном и снимал всё подряд.

Лена пробежалась по клавишам, потом огляделась и спросила:

– Как мы будем без Славы?

– Ты можешь поиграть, пока его нет? – Лёха разглядывал Лену.

– Что поиграть?

– Что-нибудь.

– Можно Шопена?

Дюша удивлённо обернулся.

– Она умеет Шопена?

Лена вытерла руки о штаны, сосредоточенно подняла их и заиграла.

Марик замер.

В её игре было что-то отчаянное. Музыка текла то спокойно, то вздрагивая и взлетая, и прохожие, попавшие в эту волну, двигались, будто рыбы. Извиваясь, доплывали до края и выскальзывали наружу.

Марик подумал: хорошо, что пока нет Дуды, иначе он, Марик, никогда бы этого не услышал.

Когда она закончила, ей захлопали. И тут Марик заметил, что вокруг стоит огромная толпа.

Люди почему-то улыбались.

Кто-то бросил деньги на барабан. И вслед за смятой бумажкой полетели и другие.

Какой-то дядька подошёл к Лене и начал ей что-то тихо говорить.

– Извините, у нас съёмка, – замотала головой Лена.

– Я подожду, – закивал дядька и отступил.

– Что теперь? – спросила Лена.

И тут Марик заметил в толпе Славу. Подскочил и замахал руками.

Дуда в ответ вяло кивнул.

– Иди к нам!

Дуда сделал шаг в сторону, будто пытался стать незаметным, но на него уже оглядывались.

– К нам наконец пришёл наш солист, – объявил Лёха. – Только с гастролей.

Кто-то в толпе свистнул. Кто-то захлопал. Дуда отрицательно мотал головой.

– Он стесняется. – Лёха выразительно поднял бровь.

– Перестань, – отмахнулся Слава.

– Давайте уже играйте! – крикнул кто-то из толпы. – Полчаса уже ждём.

Марика охватила паника: всё-таки играть. Они нормально так ничего и не отрепетировали. Дуда споёт, конечно, что-нибудь. Лена сыграет. А он? Что ему-то делать?

Толпа зашевелилась и расступилась.

– Что тут происходит? – От толпы отделился полицейский.

– Всё нормально, – заверил полицейского Дюша. – Дети поют песни.

– Вы руководитель? – спросил полицейский.

– Я носильщик. – Дюша скромно потупился. – И оператор.

– У вас согласовано?

Лёха вышел вперёд.

– Нам надо снять клип.

Но полицейский был непробиваем:

– Расходимся, молодые люди. Здесь нельзя играть.

Толпа осуждающе загудела.

А Марик с облегчением понял, что сегодня опять не будет играть.

– Да мы и не будем, – заторопился Лёха. – Только клип. Не зря же мы всё это сюда тащили.

Он повернулся к Марику и Лене.

– Подъём! Я всё придумал. Мы друг за другом идём по парапету. И кажется, что мы правда идём по краю. Дюша, ты снимаешь отсюда. И потом мы все падаем за край.

– Вполне себе, – кивнул Дюша.

– Расходимся, я сказал! – рявкнул полицейский.

– Нам нужно пять минут. Одна сцена. И всё, – твёрдо сказал Лёха. – Они залезут на парапет и пройдут до края. Снимаем всё одним кадром.

– Вы что, глухие? – всё повышал голос полицейский.

Но Лёха уже лез на парапет. Лена и Марик устремились за ним.

Полицейский топтался внизу.

«Будет смешно, если он начнёт стаскивать нас за штаны», – успел подумать Марик.

– Зачем я волок все эти барабаны? – проворчал Дюша.

Лёха уже выпрямился на парапете и скомандовал сверху.

– Дуда, лезь давай!

Слава потряс головой и чуть отступил:

– Вам же сказали, что здесь нельзя снимать.

– Слезай! – скомандовал полицейский и протянул руку к Лёхиной ноге.

– Руки! – рявкнул Лёха.

У полицейского вдруг забубнила рация, и он чуть отошёл.

– Что делаем? – спросил Дюша как ни в чём не бывало.

– Снимаем! – скомандовал Лёха. – Дуда – солист. Его отдельно потом прицепим.

Марик уже встал во весь рост. И оказался над всей этой толпой.

А Дюша, не обращая внимания на полицейского, крикнул:

– Готовы? – Он навёл телефон. – Поехали.

Народ ждал продолжения.

– Когда мы станем знаменитыми, вы будете давать интервью, товарищ сержант, – крикнул сверху Лёха. – О том, как запрещали музыку.

Первая шла Лена.

Она сосредоточенно ставила одну ногу перед другой, на секунду замирала, потом двигалась снова. Руки в стороны казались крыльями.

Марик смотрел ей в спину и пытался идти и замирать с ней одновременно.

А дальше Лёха – он пританцовывал.

Все смотрели как заворожённые на эту троицу, шагающую по краю.

И даже полицейский застыл сбоку от снимающего Дюши.

В толпе возникло шевеление. Это Дуда вдруг легко подпрыгнул, сел на парапет и улыбнулся.

Дюша навёл на него камеру.

Марик усмехнулся: ну конечно, Дуда никак не мог пропустить возможность побыть в кадре.

Дуда вытянулся, поймал ритм и тоже пошёл. Он то и дело поворачивался в сторону толпы и улыбался.

«Всегда знает, в какую сторону улыбаться», – подумал Марик, старательно подстраиваясь под ритм остальных.

Дюша отошёл и поймал всю шагающую четвёрку.

Такие разные, они шли по краю, покачиваясь. За них было немножко страшно.

Но было и что-то радостное в этом страхе.

– Красавчики, – сказал кто-то в толпе.

И вот уже Лена дошла до края, на секунду задержалась, прыгнула и… полетела.

Нет. Никуда она не полетела. Прыгнула и упала.

У Марика внутри ухнуло вместе с Леной.

Толпа невольно придвинулась к краю.

А Лена, скрючившись, лежала на траве и стонала. И держалась за ногу.

Марик неуклюже сполз с парапета.

Лёха уже был внизу. Он наклонился над Леной и потрогал неестественно вывернутую ногу.

Лена улыбнулась. Улыбка была больше похожа на гримасу.

Лёха потянул её за руку, пытаясь поднять.

Над ними навис полицейский.

– Доигрались?

Дюша вдруг оказался между полицейским и Леной:

– Что радуетесь? Лучше бы отвезли нас в травмопункт.

Полицейский заморгал.

– Я на дежурстве, я не могу покинуть пост.

– Что вы тут охраняете? – поинтересовался Дюша. – От кого? От детей?

– Ты со мной спорить будешь? – Полицейский почему-то перешёл на «ты». – Ваши документы! – рявкнул он.

– Да какие документы! – И Дюша отвернулся.

Лена еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

Марик всё смотрел на ногу. Тонкую, длинную и белую.

Нога лежала, будто отдельно. И её было ужасно жалко.

Кто-то тронул Марика за рукав. Марик повернулся и встретился с серыми глазами.

– У меня машина рядом. Я могу вас довезти до травмопункта.

Марик разглядывал эту внезапную девушку. Она была явно из какой-то другой жизни, где нет полицейских и поломанных ног.

– А вы кто?

– Да какая разница. Гуляла я тут.

– Дюша, нас предлагают отвезти в травмопункт.

Дюша обернулся и тоже врезался взглядом в девушку. Некоторое время он молча её разглядывал.

– Могу отвезти. Слышите? – повторила девушка, тщательно произнося слова, будто боялась, что её не поймут.

Лена застонала. Она была белая-белая.

– А вы со мной поедете? – спросила она жалобно.

– Куда мы денемся?

Дюша с Лёхой неловко подняли Лену.

Марик попытался подхватить, но как он ни брался, Лена начинала поскуливать.

В результате он только придерживал ногу.

Аккуратно они все загрузились в машину. Дюша уселся вперёд.

– А кто повезёт домой пианино и барабаны? – спохватился Марик.

Дюша вздохнул и вылез из машины.

Марик попытался тоже вылезти, но на нём всё ещё была нога, и любое движение отзывалось Лениным стоном.

Наконец машина тронулась.

Марик не мог смотреть на белую Лену.

Город в окне казался невероятно красивым.

– Кажется, я потеряла телефон, – поняла Лена уже в травмопункте.

– Зачем ты прыгнула? – спросил Лёха.

– Мы ведь договорились: доходим до края и летим.

– Это же образ! Для клипа.

– Всё должно быть по-настоящему. Иначе кто нам поверит?