Мама любила, когда семья собирается вместе. Отговорки не принимались. Даже Дюше не удавалось отвертеться. Он приходил, садился в угол, молча ел и при первой возможности уходил.

– Какие новости? – спрашивала мама бодро.

Дюша кисло пожимал плечами.

Всё было как всегда. Марик был уверен, что Дюша сам лучше знает, как праздновать свой день рождения. Папа считал, что Дюша давно мог бы праздновать свой день рождения отдельно. Или не праздновать, если не хочет. Дюше было всё равно. Но какая разница, что думали папа, Дюша и Марик, если мама уже всё подготовила.

– То, что Дюша родился математиком, стало понятно, когда он начал говорить, – вспоминала мама. Так начинался каждый Дюшин день рождения. – Однажды Дюша нарисовал корову, заскучал, спросил: «Что мне делать?» Я ему говорю: «Нарисуй корову». – «Я уже нарисовал». – «Нарисуй ещё». «Будет две коровы», – сказал Дюша. Вы представляете? Число – это ведь абстракция. Понятие числа формируется только к шести годам…

– Мне двадцать пять! – мрачно сообщил Дюша. – Я уже не успел.

Оказывается, выдающиеся математики совершали открытия в очень раннем возрасте. До двадцати пяти лет. А после двадцати пяти они уже никуда не годились и лишь пожинали плоды своих трудов.

– Это всё потому, что ты много отвлекался на женщин, – строго сказала мама.

– Это всё потому, что я мало отвлекался на женщин! – ответил Дюша.

Женщины нужны математикам для вдохновения. А так как женщин не было, то и вдохновения не было. А как заниматься математикой без вдохновения – вообще непонятно.

– Ничего, – утешала его мама. – Ты ещё что-нибудь откроешь и докажешь.

– Ну математика. Ну и что? – вдруг спросил Марик.

И Дюша заговорил:

– Ты не понимаешь. В ней есть красота. В ней есть свобода. Это как игра. И никаких, вообще никаких авторитетов. Если шестилетний ребёнок опровергнет доказательство, никто не будет кричать, что это неубедительно.

– А что математики делают потом? После двадцати пяти? – почему-то спросил Марик.

Дюша пожал плечами, а мама сказала:

– Они могут преподавать.

Марик представил, как Дюша будет преподавать. Наверное, это будет очень смешно.

И тут у Марика завибрировал телефон.

Звонила девушка, которая отвозила их в больницу.

Теперь Марик знал, что она журналистка и что её зовут Наталья.

– Вы оставили у меня в машине телефон. И ещё. У меня фотографии с вашего перформанса, нужны?

– Очень! – завопил Марик. Потому что то, что снял Дюша, никуда не годилось. Ну, или почти никуда. – А телефон – это Лены, она искала. Спасибо! Я к вам сейчас подъеду.

Марик был рад сбежать с этого бесконечно унылого праздничного ужина.

– Что, прямо сейчас?

Оказалось, что Наталья живёт неподалёку.

– Ну как же так? У Дюши ведь день рождения, – расстроилась мама.

– Ничего страшного, – сообщил Дюша. – Я пойду с ним. Мы по дороге попразднуем.

– Дюша, ты ужасен! Зачем я только всё это так долго готовила?

Дюша пожал плечами.

– Мы недолго. Туда и обратно, – поспешил исправить положение Марик.

Наталья была уже на месте. Она сидела на остановке, сняв туфли.

В ней было что-то киношное.

«Мама её не одобрит», – почему-то забеспокоился Марик.

– О. И вы. Рада снова увидеться!

Наталья поспешно влезла в туфли и встала навстречу Дюше.

– Вы правда рады или вы просто вежливая? – настороженно спросил Дюша.

Она вдруг начала смеяться. И она так хорошо смеялась, что Марик тоже начал смеяться.

– Что я сказал смешного?

– Я вежливая. Но я правда рада. Вот телефон, а ссылку на фотографии сейчас перешлю. Хорошо получилось, мне кажется. Берите всё что хотите. Но я побегу домой – очень голодная.

– У меня сегодня день рождения, – вдруг сказал Дюша.

– Поздравляю.

– Я не к тому. Мы ненадолго оставили мою сестру и обещали вернуться. У неё в программе не только мясо, но ещё и лимонный пирог.

– Вы меня приглашаете?

«Точно не одобрит», – понял Марик.

– Почему вы начали их снимать? – спрашивал по дороге Дюша.

Наталья пожала плечами.

– Профессиональное. Это было так по-идиотски свежо и наивно. Как будто до них ничего не было.

Тут начал смеяться Марик.

– Мы вообще только-только родились.

«У нас есть профессиональные офигительные фотографии», – быстро набрал он сообщение. И нажал: отправить всем.

Когда они пришли домой, Лёха, Дуда и Лена уже сидели за столом. Мама хлопотала вокруг: теперь всё было как надо. А папа пристраивал Ленины костыли – всё-таки это оказался перелом.

– Показывай! – скомандовал Лёха, и все трое вскочили.

А Дюша уселся за стол и деловито стал поедать салат.

Наталья переступала с ноги на ногу.

– Мне обещали мясо и пирог. – Она улыбнулась.

Папа бросился Наталье навстречу.

– О, проходите. У нас тут день рождения нашего математика.

– С удовольствием. – Она уселась за стол, и папа налил ей вина.

– Всё, давайте праздновать, – объявила мама.

«Кстати, почему мы до сих пор не придумали название для нашей группы?» – подумал Марик.

– Ну что, за вас? – Наталья, повернувшись к Дюше, подняла бокал.

– За твои будущие свершения! – подхватила мама.

Дюша перестал жевать и уставился вопросительно.

– Ваш же праздник, – попыталась спасти положение Наталья.

– Это не праздник. Это конец, – сообщил Дюша.

А мама поспешила объяснить причины мрачного расположения духа именинника – про двадцатипятилетие и математическую карьеру.

– Знаете, многие считают, что надо менять сферу деятельности каждые пять лет. – Наталья светски улыбнулась. – Что вы ещё любите делать?

– Последнее время я люблю разговаривать с улитками.

– Нет-нет-нет, – заторопилась мама. – Математику нельзя оставлять ни в коем случае!

– Вы можете обучать математике улиток, – предложила Наталья. И все засмеялись.

– Не смешно! – отрезала мама.

– Давайте включим музыку? – предложил папа. – Марик любит музыку.

«При чём тут Марик?» – подумал Марик.

Взрослые, когда не знают, что сказать, начинают говорить о детях. Об их будущем, об их успехах, а если успехов нет – Марик понимал, что он сложный случай, – то о проблемах с учителями.

– В пятницу меня вызывают в школу.

– Мам, ну зачем ты? Можно не сейчас?

– Ого! – Наталья посмотрела на Марика удивлённо и с интересом.

– Нас всех вызывают, – добавил Лёха.

– Я тоже схожу, – оживился Дюша.

Наталья начала смеяться.

Марик сначала не понял, что смешного. Но она смеялась так заразительно, что Марик тоже начал. И все вокруг начали.

И только мама стала собирать посуду:

– Наталья, вы закончили?

Тем временем Наталья бесцеремонно разглядывала Лёху.

– Ты же Руднев? – вдруг спросила она.

– Ну да, – удивился Лёха.

– Ты очень похож на папу. Что там у вас? Когда слушание?

Лёха помрачнел.

– Как раз в пятницу.

Наталья кивнула:

– Всё должно быть хорошо. Там хорошие доказательства.

Марик переводил взгляд с Натальи на Лёху. Они явно были заодно.

– Что в пятницу? – не выдержал он.

– Не важно, – буркнул Лёха.

А потом они смотрели фотографии.

Вот они идут по парапету. Все вместе и по отдельности. И у них такие заговорщицкие лица.

А вот Лена летит. И пока она ещё не упала, можно думать, что она так и будет лететь.

Лёха то и дело выкрикивал:

– То что надо! Я сделаю клип! Я сделаю афишу.

Наталья поднялась из-за стола.

– Вы уже уходите? – забеспокоился папа.

Наталья улыбалась и пробиралась к выходу.

– Наталья, тут некоторые жаловались, что их никто не вдохновляет, – сообщил папа. – Вы согласны вдохновлять? У вас отлично получается.

– Ой, нет. Простите. Мне некогда.

И опять все засмеялись.

Марик шёл за ней до двери. И Дюша вдруг бросился в коридор вслед за ними.

– Пока! – Она наклонилась к Марику, поцеловала его в щёку. – Удачи вам! – Помахала всем остальным и пошла прочь.

Дюша высунулся на лестницу и завопил:

– Спасибо, что пришли!

Дверь закрылась, а Марик потрогал щёку, будто поймал этот поцелуй.

Такой мягкий и нежный. Поймал и зажал в кулаке.

– Ты чего улыбаешься? – услышал он голос Дуды.

А он и сам не понял, почему он улыбался и держал руку перед собой.

– Что у тебя в руке? – не унимался Дуда.

Марик помотал головой: мол, ничего.

– Покажи.

Марик подумал, что Дуда не поймёт. Даже если ему объяснить.

Дуда схватил Марика за руку и разжал кулак.

– Ничего. – Он растерялся. И правда не понял.

Марику стало смешно.

– Дурак, – сказал Дуда.