Одно из полулегендарных заклятий, о котором сохранилось мало сведений, было придумано джадокариями из Талхидонии, цель которых заключалась в том, чтобы обмануть смерть. По некоторым сведениям, они нашли способ улавливать душу умершего в момент, когда связь с телом еще не разорвана, и помещали ее в некие сосуды, чтобы затем соткать новое тело из фрагмента старого. Подходили для этого и потомки умершего. Неизвестно, использовался ли этот ритуал когда-либо; по слухам, части этого заклятия оказались в руках некоей Полины Дефо, а когда Бюро расправилось с ней, то ими завладела мисс Шеридан.
Из «Списков утраченных заклятий»,
трактат для адептов Ордена, 1870
Над лесом медленно занимался рассвет. Под первыми лучами солнца постепенно таяла туманная дымка, окутывающая мощный ельник, который поднимался по склонам невысоких, старых, пологих гор, изрытых пещерами – природными и рукотворными. Диего сидел у входа в пещеру, смотрел на восход, ничего не видя, и думал о Диане.
Они никогда не расставались с тех пор, как ему было пять, а ей три. С тех пор, как двадцать лет назад профессор Уикхем решил его усыновить – оборотня, хотя сам был человеком. И вот теперь… что Диего скажет отцу, когда тот спросит, почему он бросил сестру?
Проклятие! Зачем он вообще ее послушался! Надо было хватать обоих, он бы унес двоих!
Диего уткнулся лбом в колени. Бартолемиты наверняка ее поймали, и один Бог знает, что они с ней сделают. Тем более что все они мужчины, а Диана – девушка, и без оружия, без магии едва ли она сможет сопротивляться долго. И что толку думать о мести, о том, как он разделается с ними, когда вернется за ней, если они мучают ее уже сейчас! Что ей придется перенести только потому, что ее брат – идиот!
Рядом раздались тихие шаги. Мируэ старался двигаться бесшумно, но оборотень все равно услышал, хотел прогнать, но юноша положил ладонь ему на плечо и осторожно, даже робко погладил.
– Прости, – тихо сказал он. Диего скрипнул зубами. – Ты можешь обменять меня на нее.
– Угу. Только нам уже не вернуться.
Мируэ присел рядом и плотнее закутался в плащ Диего. Мальчишка мерз – и неудивительно: в нем одни кости да кожа, прикрытые сверху легкой домашней одеждой. Хорошо, хоть ботинки догадался натянуть, когда вышел в своей комнаты.
Оборотень покосился на добычу. Шарль Мируэ оказался совсем не похож на отца: барон был мощным, крупным мужчиной, рослым, сильным, с квадратной челюстью, которой можно без труда колоть орехи. Его сын, вероятно, от заточения в башне вырос тощим до полупрозрачности, бледным, чуть ниже среднего роста для своих восемнадцати. Лицо его, окруженное копной темных кудрей, было худым и узким, с острыми скулами и тонким носом.
– Кто были эти люди?
– Бартолемиты. Адепты Ордена, как они себя называют.
– Какого Ордена?
– Имени их отца-основателя по имени Бартоломео.
– Что им нужно от меня?
– Их основатель, брат Бартоломео, обладал таким же даром, что и ты. Чтобы заполучить тебя, они горы свернут. Они уже месяц, если не больше, пытались заставить твоего отца отдать им тебя.
– Отдать?! – вспыхнул Шарль. – Я что, вещь или животное?!
– Для них – вещь, и крайне ценная. Истинный Взор…
– Уж мне-то можешь не рассказывать, – процедил Мируэ. – Отец пользовался им так, словно мои глаза принадлежат ему. Половину своего богатства, не меньше, он заработал потому, что всегда знал больше других.
– Разве он выпускал тебя из башни?
– Иногда. Я всегда был под охраной и под его присмотром. Но мне не нужно выходить наружу, чтобы видеть некоторые вещи. А иногда он приводил в башню тех, кого хотел проверить.
– И нас привел поэтому?
– Да.
Диего нахмурился.
– Так, получается, он уже знал, что Анастазия – один из бартолемитов?
– Я не знал, кто они такие, так что не мог бы ему этого сказать. Но я сказал, что твой Анастазия весь окутан магией, как султанская наложница – семью покрывалами. Кто такой этот Анастазия?
– Не знаю. Бартолемит.
– Но другие его слушались. Он их начальник?
– Нет, Орденом руководит другой человек, ученик отца Бартоломео, Педро Вальенте.
Мируэ помолчал, поворошил ногой снег у входа в пещеру и поинтересовался:
– А тебе можно это все мне рассказывать?
– А почему нет? – пожал плечами Диего. – Я все равно не смогу тебе солгать. Ты должен видеть ложь.
– Верно. Но ты мог бы заткнуть мне кляпом рот и оттащить туда, куда велено.
– Зачем мне это делать?
– Ну, потому что ты можешь, – хмыкнул Мируэ. – Отец, знаешь ли, не спрашивал меня, хочу ли я сидеть в башне. Впрочем, – тут же помрачнел юноша, – я бы сошел с ума от того, что вижу в окружающем мире. Так что это и к лучшему. Было.
Он украдкой тронул очки. Оборотень снова отвернулся. Разговор ненадолго отвлек его от мыслей о Диане, но стоило Шарлю замолчать, как самые страшные видения снова обступили оборотня тесным кольцом. Единственная, самая слабая надежда у него была только на то, что Анастазия почему-то не попытался его убить. Кто знает, вдруг этому бартолемиту не чуждо хотя бы немного благодарности и он не даст сделать с Дианой что-нибудь непоправимо ужасное?
– Откуда у вас такие очки? – спросил юноша. – И все эти штуки, вроде твоего медальона?
– Выдали на работе, – буркнул Уикхем.
– На какой работе?
– Мы – из Бюро-64.
– Очень интересно, – кивнул Мируэ. – Жаль, я совершенно не представляю, что это.
– Мы занимаемся ликвидацией нежити, нечисти и тех, кто использует магию во зло.
– А сами-то вы ее используете только во благо, угу.
– Мы спасли тебя от бартолемитов. Это чертовски плохие люди.
– Ну, это вы так говорите, – безмятежно заявил спасенный. – Они-то о вас то же самое скажут.
У Диего глаза полезли на лоб, и даже мысли о Диане на миг исчезли из его головы от такой черной неблагодарности.
– Ничего себе! Вот это «спасибо» за спасение!
– Прежде, чем вы получите от меня «спасибо» – хотя я не знаю, для чего оно тебе так нужно, – хорошо бы объяснить и желательно доказать, что вы-то меня действительно спасли, – изрек Мируэ. Причем с видом своей полнейшей правоты!
– Ну ты… ну ты и… ты же видишь ложь, а значит, знаешь, что я не лгу!
– Ну и что? Вы оба, ты и твоя сестра, можете добросовестно заблуждаться. Вам там тоже мозги наверняка пудрят всякой чушью вроде высоких целей и прочего. Все так делают.
Уикхем засопел. Какого черта! С чего он должен убеждать наглого мальчишку в том, что снег белый, а трава зеленая?!
– Ты слышал о Фаренце? – спросил оборотень.
– Читал в газетах.
– Это они сделали. Бартолемиты пробили брешь в защите – в куполе, что укрывал остров с провалом на ту сторону, откуда в наш мир лезет всякая погань.
– О! – Глаза Мируэ изумленно округлились. – Так вот что это было!
– Раскол, – мрачно сказал Диего. – Провал на ту сторону, самый большой на континенте. Много лет защитный купол, поставленный одним из основателей Бюро, сдерживал эту дрянь. А потом отец Бартоломео пролез к нему, и вот что вышло.
– А зачем отец Бартоломео к нему пролез?
– Хотел получить магическую силу с той стороны и стать еще могущественнее. У бартолемитов есть навязчивая идея насчет того, что с той стороны можно бесконечно черпать силу для магии. Правда, пока что оттуда черпается только всякая нечисть, но зато бесконечно – что есть, то есть.
Шарль Мируэ обдумал услышанное и сказал:
– Ну ладно, это ваша версия событий. А бартолемиты что думают на этот счет? Они-то наверняка уверены, что это ваше Бюро шарило там и что-то поломало.
– Бюро не существовало, когда погибла Фаренца, – угрюмо ответил оборотень.
– Подожди, ты же сказал, один из ваших основателей…
– Он основал Бюро после того, как нечисть уничтожила город. И сам погиб, вместе с братом, когда закрывал провал.
Мируэ притих.
– Можешь, конечно, при встрече уточнить у бартолемитов, какой у них взгляд на эту проблему. Они с удовольствием тебе расскажут, как наши основатели поймали отца Бартоломео, сожгли заживо и какая это ужасная несправедливость.
– Сожгли… заживо? – с запинкой прошептал Шарль.
– Собаке – собачья смерть, – отрезал Диего.
На этот раз юноша молчал долго, хмурился, глядя на лес, размышлял о чем-то, покусывал губу – и наконец спросил:
– А зачем им я?
– Ты – такой же, как отец Бартоломео. Он тоже обладал Истинным Взором, хотя и не таким сильным. У него не было способностей к провидению.
– Я не предвижу будущее!
– Я не сказал – к предвидению. Я сказал – к провидению.
– А в чем разница?
– Что-то там про вероятности будущего. Миледи объяснит тебе подробнее.
– Какая еще миледи?
– Такая. Не увидишь – не поверишь, – благоговейно произнес Диего, ибо миледи внушала ему почтение и страх даже на таком расстоянии. – Ладно, хватит рассусоливать. Я пойду на охоту, чтобы мы могли подкрепиться, и спустимся с гор.
Он встал и принялся расстегивать ремень.
– Что ты делаешь? – напряженно спросил Мируэ, на всякий случай отодвигаясь.
– Я тебя свяжу, – ответил оборотень. – Чтобы у тебя не возникло, знаешь ли, соблазна вскочить и дать деру в лес.
– Я что, по-твоему, идиот?! Как я выживу в лесу один, без еды, воды и оружия?!
– Я свяжу тебя осторожно, ноги ремнем, руки шарфом, – пояснил Диего и подхватил баронского сына. – Ты не пострадаешь.
– Пусти меня! – заверещал Мируэ. – Я дам тебе честное слово!
– На слово надейся, а сам не плошай, – наставительно отвечал Уикхем и принялся за дело, не обращая внимания на яростные вопли. Откуда только мальчик из респектабельной семьи набрался таких слов…
В охоте в утреннем лесу для оборотня не было ничего сложного. Он набил дикой птицы, развел костер (настолько примитивные заклинания даже ему давались без особых усилий), и после обильного завтрака они вышли из пещеры. Перед ними стелился пологий склон и густой темно-зеленый ельник, похожий на изумрудный гребень.
Уикхем, принюхиваясь, несколько раз втянул носом воздух. Людского запаха не было, но впереди он различал некую смутную полосу, слишком прямую для того, чтобы быть естественного происхождения. А еще дальше в ясном, прозрачном свете зимнего солнца виднелись очертания городских стен. Но что это был за город?
– Ты мне скажешь наконец, куда мы попали? – раздраженно спросил Мируэ; он все еще дулся за связывание.
– Я не знаю, в том-то и дело.
– Как ты можешь не знать? Раз эта штука, этот медальон сработал…
– Прыжковый амулет, – машинально поправил его Уикхем, – должен был доставить нас в место назначения в Риаде.
– Так это не оно, что ли!
– Нет, – со вздохом признался Диего. – Я тут никогда не был. Видимо, настройка сбилась. Мы, оборотни, не особо хороши в магии.
– Тогда какого черта ты… нет, какого черта ты не вручил медальон своей якобы сестре, а сам не остался драться с бартолемитами?!
– Я жалею об этом, – холодно сказал Диего. – И буду жалеть до последнего дня.
«Если они что-то сделали с ней», – подумал он. Парень посопел с виноватым видом и буркнул:
– Ладно, прости. Я не хотел тебя обижать. Но вы бы в самом деле подумали перед тем, как делать. Это же логично.
– Логично, – проворчал Диего и принялся спускаться. Мируэ, конечно, был прав, но Уикхем слишком привык слушаться Диану – вот и послушался без раздумий. Дурак!
Против ожидания оборотня, который думал, что бо́льшую часть пути мальчишку придется нести, когда тот свалится без сил, баронский сын оказался довольно выносливым. Он был тощим, но жилистым, как помойный кот, и стал выдыхаться только к концу нелегкого пути через ельник, а это заняло несколько часов. Без Мируэ Диего двигался бы гораздо быстрее, но сейчас он не спешил покидать укрытие: по следу прыжкового амулета их могли выследить бартолемиты, и в глубине души Уикхем удивлялся тому, что прошло уже столько времени, а их все еще ни слуху ни духу.
– Ты неплохо держишься, – сказал он Шарлю. – Гулял в лесах вокруг деревни?
– Еще чего! – фыркнул юноша. – Он не разрешал мне отходить от башни, да и я тоже не стремился. Это очень тяжело без них, – он постучал по дужке очков, – всегда видеть все в настоящем свете. Но барон занимался со мной фехтованием и стрельбой. Тогда он больше всего был похож на отца, – с горечью добавил Шарль.
Диего промолчал. Мируэ был баронским бастардом, и, наверное, Сен-Мара крайне раздосадовало то, что редферновские способности к магии унаследовали не его законные дети. А в том, что барон Сен-Мар каким-то образом является близким родственником братьев Редферн, портреты которых висели в холле и большом зале замка, оборотень уже не сомневался.
К полудню они выбрались из-под укрытия густого ельника, и Диего убедился в своей правоте: впереди, ярдах в четырехстах, тянулась широкая, но заброшенная дорога. Она вела к городу, очертания которого уже совершенно отчетливо вставали впереди. Шарль присел на поваленный ствол дерева и тоже посмотрел на город.
– Где мы?
– Не знаю. Дойдем – спросим.
– А можно чуток посидеть? – с гримасой боли спросил Мируэ. – У меня ноги укоротились на полфута, пока мы сюда брели.
– Нам бы лучше не останавливаться.
– Почему?
Уикхем объяснил ему про прыжковые амулеты, как-то незаметно перешел к особенностям порталов, путешествий по зеркальным тропам и закончил, только когда в горле уже пересохло. Шарль слушал это все, как ребенок – сказку, а когда Диего выдохся, уточнил:
– То есть твои бартолемиты могли нас выследить? Тогда в чем смысл амулета?
– В том, что в месте назначения нас ждали бы другие агенты Бюро.
– Тогда почему тебя так волнует, что люди этого Анастазии нас не преследуют? Хорошо же, что они потеряли след – а может, твоя сестра так их отделала, что им уже и не до погони.
Уикхем слабо улыбнулся. Он понимал, что Мируэ пытается его подбодрить – но он с трудом верил, что Диане такое под силу. Хотя она могла убежать и намеренно уводить бартолемитов от Диего… хотя вряд ли бы это сработало. Для Анастазии главная цель – сын Сен-Мара, и он не стал бы тратить время на поиски Дианы, если бы мог выследить оборотня и Шарля.
– Ладно, пойдем, – сказал Диего. – А то еще замерзнешь.
– У тебя есть деньги?
– Э?
– Такие металлические кружочки и цветные бумажки. Ими ты можешь заплатить в городе за ночлег и еду в трактире. Они у тебя есть? Потому что у меня нет ни денег, ни чего-нибудь ценного. Разве что, – подумав, сказал Мируэ, – я могу предсказать кому-нибудь будущее. Но это можно расценивать только как угрозу, а не как награду.
– Почему?
– А ты разве хотел бы узнать, что через год умрешь от страшной болезни? Провидцев, знаешь ли, именно потому и не любят.
Диего припомнил, как на лекции мисс Эттингер рассказывала о том, что целые семьи погибали в тщетных попытках избежать предсказанного, поежился и не стал спорить. Он пошел тропить: снегу навалило ему по пояс, и мальчик не сумел бы проложить путь к дороге. Судя по сопению, Мируэ шел за ним, едва ли не упираясь носом в спину – значит, сбежать и впрямь не хотел.
На дороге стало получше, но не намного. Ездили по ней нечасто, и Диего стал опасаться, что их занесло в какой-нибудь заброшенный городок, откуда до цивилизации нужно добираться месяц на своих двоих. Впрочем, если там есть зеркало, то можно попытаться установить связь с замком, сдать на руки агентам Шарля и вернуться за Дианой.
Ободрившись от этого плана, Уикхем ускорил шаг. Но чем ближе они подходили к городу, тем круче забирала в сторону дорога, словно сторонилась этого места. Наконец Диего в недоумении остановился и стал принюхиваться. Впереди виднелись предместья – занесенные снегом домики и наклонившиеся под его весом ограды. Дорога сворачивала в сторону.
– Странно, – пробормотал оборотень. – Жильем не пахнет, людьми тоже.
– Хочешь, я посмотрю? – спросил Мируэ.
– А ты… ну, тебе будет от этого… неприятно?
Юноша с таким удивлением уставился на Уикхема, что тот вдруг понял: мальчика ни разу об этом не спрашивали.
– Это невесело, – мягко ответил Шарль. – Мне не нравится. Но я привык.
Он опустил веки, снял очки, повернулся лицом к городу и открыл глаза. Два золотых кольца вокруг его радужки и зрачка вспыхнули, а зрачки так расширились, что кольца сомкнулись, поглотив радужку. Юноша секунду или две смотрел на город, а потом со слабым возгласом отшатнулся, вцепился в Диего и уткнулся лицом ему в бок.
Оборотень, помедлив, опустил ладонь на плечо Шарля. Мальчик дрожал всем телом.
– Что случилось?
– Там… – пролепетал Мируэ. – Там, в городе… там было что-то такое… такое ужасное… я никогда не видел прежде…
– Оно там до сих пор?
– Нет, это как шрам, но я вижу его прошлое… недавнее… всего несколько лет назад. И там нет людей. – Шарль шмыгнул носом. – Там никого нет. Никого живого.
– Никого живого? – пробормотал Диего. Он долго принюхивался, пытаясь уловить запах магии, нежити или той стороны, но ничего не было. – Ладно. Постой здесь, я быстро.
– Я тут один не останусь! Идем дальше по дороге, кто-то же по ней ездит, она выведет нас к людям!
– А ты можешь определить, в какую сторону по ней идти, чтобы приближаться к людям, а не удаляться от них?
Мируэ растерянно замолчал. Уикхем направился к домам в предместье, и юноша тут же устремился следом, увязая в снегу. Очки он уже нацепил обратно, и Диего ничего не сказал, хотя предпочел бы использовать преимущества Истинного Взора – но мальчик был слишком напуган.
Они дошли до крайнего дома. Раньше это был уютное, приятное предместье, где люди жили в достатке и покое – добротные дома в один-два этажа, окруженные садами, живыми изгородями, невысокими каменными заборами с красивыми коваными воротами. Между ними тянулись широкие дорожки, и кто-то раньше наверняка подстригал розовые кусты и деревья вокруг них. Когда-то очень давно – с тех пор они успели превратиться в непролазные заросли.
Диего покружил по заброшенному кварталу и наконец наткнулся на какой-то камень, установленный посреди небольшого пятачка вроде площади. Здесь сохранились остатки скамей и фонтана – видимо, зажиточные обитатели предместья устроили тут себе небольшое место для прогулок. Но зачем им тут камень?
Оборотень подошел ближе, принюхался и смахнул снег. Под ним оказалась резьба – и весьма искусная. Целый абзац повествовал о том, как на этом самом месте жители встали стеной на пути имперской армии Дейра и отстояли свой город, чем очень гордятся. Были указаны даты сражения – 23–25 июня 1842 года, имена павших в битве и название.
– Эдмур! – прошептал Диего и сжал кулаки. – Это же Эдмур! О господи! Да как нас угораздило-то!
Барон Сен-Мар выглядел как человек, на которого обрушились все горести мира, но Джен не испытывала к нему особого сочувствия. Если бы жадный козел сразу же отдал в руки Бюро то, что у него просили – притом еще и слишком вежливо, – то не сидел бы сейчас посреди разбросанных по столу бухгалтерских книг, отчетов пожарных, счетов и писем от гробовщиков, врачей и кредиторов.
– Рейден? – повторил барон.
– Джон Рейден, – сказала ведьма: она предпочла разговаривать с ним из-под мужской личины, чтобы не тратить время на утомительные выяснения, как же женщина может этим всем заниматься, почему носит брюки и прочее. Людишки, черт их побери, так любили эти разговоры, словно им за них платили!
– Я не вижу вашей карточки.
– У меня ее нет. Паспорта тоже. – Джен улыбнулась, и барон опустил руку под стол, на табурет, где лежали два пистолета. Слева от кресла стоял зараженный карабин, а у дверей кабинета отирались четверо телохранителей. Еще двое торчали около окна непосредственно в кабинете.
– И вы говорите, что брат и сестра Уикхемы ваши… ваши рекруты?
– Если вы перестанете наконец пересказывать мне то, что я вам уже сказал, то мы сможем быстрее перейти к делу.
– Я ничем не могу вам помочь, – сухо ответил Сен-Мар. – Когда я вернулся, здесь уже не было ни ваших рекрутов, ни… – Он умолк, сглотнул, словно пропихивая обратно в глотку едва не вырвавшиеся наружу слова, и закончил: – Ни тех, с кем они вступили в драку.
– Давайте без этого, – поморщилась Джен. – Теряем время. Я знаю, что вы держали в башне вашего сына, который…
– Выйдите! – крикнул барон, и его телохранители, уже развесившие уши, покинули кабинет.
Ведьму это позабавило: как будто наличие сына было чем-то сродни постыдной болезни, которую следовало тщательно скрывать.
Хотя ей говорили миледи и один из двоих Редфернов, что сын – незаконнорожденный; правда, Джен никак не могла взять в толк, что же это значит.
– Вы слишком много болтаете, – процедил Сен-Мар, когда они остались одни.
– Странно, обычно меня упрекают в молчаливости, – фыркнула ведьма. – Итак, чтобы я мог наконец-то заняться делом, мне нужно знать, что произошло в башне, когда вы уехали в Виллер.
– Почему я должен вам отвечать?
– Так вам сын не нужен, что ли? Ну и начали бы с этого. – Джен поднялась, надела шляпу и даже успела сделать пару шагов к двери, когда барон выдавил:
– Если вы пообещаете его вернуть, я расскажу.
– Ладно, – беспечно ответила ведьма; слово, данное такому человеку, для нее ничего не значило, хоть он и был внешне так похож на мистера Лонгсдейла. Но в остальном – никакого сходства, и потому барон ее раздражал. Он как будто украл то, что принадлежало важному для нее человеку. Чего бы она не отдала, лишь бы вернуть его!
– Я оставил на посту перед дверьми башни шестерых телохранителей. Перед отъездом в Виллер я встретился с мадемуазель и месье Уикхемами, которых нанял ранее, чтобы они выяснили, кто устраивает покушения на меня с помощью м… магии… – Барон запнулся и бросил быстрый, подозрительный взгляд на ведьму.
– Они мне докладывали.
– Так вы их начальник?
– Я их обучал, – сказала ведьма. – И был в Виллере, так что часть про пожар можете опустить.
– Когда я беседовал с родственниками рабочих, погибших в пожаре на фабрике, нас прервал верховой, посланный моим мажордомом.
– Вашим кем? – со смехом воскликнула Джен. Мажордом, это надо же!
– Слуга доложил мне о нападении на донжон, – сухо продолжал Сен-Мар. – Я тут же вернулся сюда, но было поздно. У дверей и внутри башни мы нашли шесть трупов, комнаты внизу были разгромлены, одна из стен сломана. Слуги сказали, что ночью видели, как Уикхемы вышли из дома, где я предоставил им комнаты для отдыха, и направились к башне. Видимо, они как-то узнали об атаке и попытались защитить мой дом. Но безуспешно – поскольку ни моего сына, ни Уикхемов с тех пор не видели.
– Но не видели и нападавших, не так ли?
– Думаете, Уикхемы смогли сбежать и укрылись вместе с Шарлем в безопасном месте? – оживился барон.
– Может быть. А может, ваши враги взяли в плен всех троих. Это надо выяснить. Пойдемте, покажете мне башню.
– Я не слуга… – возмущенно начал было барон.
– Это же там вы устроили себе кабинет магических редкостей, верно?
Сен-Мару определенно не хотелось, чтобы всякие лакеи таращились на его коллекцию, поэтому он встал, накинул плащ и властным жестом велел Джен следовать за ним.
Из кабинета барона в сад вела потайная лесенка, скрывающаяся за дубовыми стенными панелями. В саду же была проложена узкая дорожка, которую прятала от любопытных глаз высокая, футов восьми, живая изгородь, такая густая, что разглядеть, кто идет по дорожке, было невозможно. По ней Сен-Мар провел ведьму к донжону.
Трупы уже унесли; выломанная дверь лежала рядом со ступеньками крыльца, открывая вид на разгромленную гостиную. В стене напротив двери зиял пролом от пола до потолка. В нем виднелась вторая лестница – потайная или, может, для прислуги. Джен подошла к крыльцу и недовольно спросила:
– Это что? Пасли тут стадо слонов?
– Здесь были мои люди и я, мы осматривали…
– Затоптали, к чертям, все место преступления!
– Месье, я был очень снисходителен к вам, – холодно изрек барон, пытаясь смотреть на Джен сверху вниз, – но если ваши манеры не станут любезнее, то я приму меры, чтобы их улучшить.
Ведьма втянула носом воздух, присела на корточки у крыльца и пробормотала заклинание. Оно расцветило десятком отблесков снег – людей тут побывало слишком много. Но имелась и приятная новость. Хотя с какой стороны посмотреть…
– Они пришли сюда своими ногами, – пробормотала Джен. – Без порталов. Может, открыли его дальше, в деревне или в лесу. Гм. Значит, опасались.
Она прошла в гостиную, тщательно осмотрела ее, как наставлял Бреннон, но не нашла ничего, кроме обломков мебели и осколков стекла.
– Вон та лестница. Зачем ваш сын по ней спустился?
– Не знаю. Ему запрещено видеться с посторонними.
– Тогда как его выманили? Он мог пойти на звук погрома?
Барон задумался.
– Вообще-то я ему запрещаю, – наконец сказал он, – но мы, Сен-Мары, не из трусливых, а в его жилах течет моя кровь.
– И еще кровь какой-то горничной, – хмыкнула Джен; барон побагровел. – Однако здесь изрядно покидались заклинаниями. – Она переступила через нижний край пролома в стене. – Взгляните: каменная кладка оплавилась, пол сгорел, крыльцо разбито в мелкий щебень. Но все же тут никого не убили.
– Откуда вы знаете?
– Чую, – ответила ведьма. – Мертвечиной не воняет. Все ушли живыми. Вопрос в том, куда.
Она спрыгнула в снег и, принюхиваясь, для начала двинулась вперед по дорожке. Здесь все тоже было превращено в кашу стараниям бароновых слуг, но через два десятка ярдов ведьма обнаружила дыру в кустах, оставленную неким массивным телом. Если в распоряжении бартолемитов не имелось такого же здоровяка, как Диего Уикхем, то путь побега оборотня был найден.
Здесь слуги ничего не затоптали, и Джен, раздвинув пошире обломанные ветви, показала Сен-Мару одиночную цепочку следов. Крупный, тяжелый мужчина быстро бежал прочь, стремясь к ограде.
– Один, – сказал наблюдательный барон.
– Бартолемиты завязли в драке с мисс Уикхем. Либо один обогнул ее и сбежал с добычей, либо ее брат унес мальчишку с собой.
– Почему вы так думаете?
– Он закинул его на левое плечо. Следы левой ноги глубже, чем следы правой.
Они прошли по следу вплоть до каменной ограды. На ней, ближе к вершине, виднелись глубокие царапины вдоль камня, словно оборотень вонзил когти одной руки для опоры, оттолкнулся и схватился другой рукой за ограду. На остром выступе одного из камней остался клок льняной рубашки.
Джен взлетела и опустилась на ограду; у барона вырвался невнятный возглас. С высоты стены ведьма увидела и место, куда спрыгнул Уикхем, и еще одну цепочку следов, которая вела прочь от деревни в сторону леса. Джен довольно хмыкнула: рекрут, как его и учили, убегал, сторонясь домов, и уводил возможную погоню как можно дальше от людей.
Она уже собралась было спрыгнуть, чтобы не вносить полетами разброд и шатание в умы деревенщин, как вдруг Сан-Мар схватил ее за лодыжку. Барон, пыхтя, вскарабкался по ограде и просипел:
– Как вы это сделали? Какого черта вы вообще делаете?
– Видите след? Уикхем бежал к лесу. Что там у вас в лесу?
– Ничего, – недоуменно отвечал владетельный сеньор, утирая лоб. – Лес как лес, мои охотничьи угодья.
– Что, ни тайных ходов, ни подземных убежищ, ни древних языческих храмов? – разочаровалась Джен. – Эх. Ну ладно. Тогда вы мне больше не нужны.
– В каком это смысле? – надменно спросил барон.
Ведьма вспомнила про совет Бреннона находить особо настырным «помогателям» долгое, нудное занятие подальше от расследования и сказала:
– Как вы видите, следы разделились. А я не могу разделиться. Поэтому я пойду по следу Уикхема, но мне нужен человек, который отправится по следам сбежавших бартолемитов.
– Я уже отправил нескольких своих телохранителей. Я буду ждать их возвращения в доме. Когда вы найдете вашего рекрута и моего сына?
– Пока трудно сказать. Меня больше занимает вопрос, почему бартолемиты не попытались их выследить.
– Может, попытались, но мы пока не знаем?
– Тем более не стоит медлить. Вы – в дом, я – туда, – и, не дожидаясь ответа, ведьма спрыгнула в снег рядом с тем местом, где приземлился Уихкем. Держась справа от цепочки следов, она направилась к лесу.
Под сенью леса след тянулся до тех пор, пока не углубился в самую чащу. Там Уикхем остановился и, видимо, принял какие-то меры, потому что след обрывался, а в воздухе реял запах магии. Скорее всего, рекрут использовал амулет, чтобы открыть портал к месту назначения – но почему тогда никто оттуда не прислал в замок весточку?
Джен достала из кармана небольшую книжку «100 заклинаний, зелий и знаков», полистала, отломала ветку и принялась чертить в снегу герон. Сложная магия давалась ей тяжелее, чем человеку, но в конце концов ведьма справилась и прочла над героном заклинание. Знаки поднялись над рисунком, покачиваясь, как стрелки компасов. Еще минута или две – и след от портала будет пойман, останется открыть свой и добраться до беглецов.
Вдруг по герону пошла рябь, знаки принялись один за другим вспыхивать, как угольки, и осыпаться в снег. На глазах у ошеломленной Джен герон рассыпался, брызнул искрами во все стороны и погас. Ведьма отступила. Если путь через портал оборвался так же внезапно, то что же осталось от оборотня и крайне ценного мальчишки?
– Так вот оно что! – прошептал Диего. – Вот почему они не смогли нас выследить! Вот почему нас выбросило из перехода здесь, а не в месте назначения. Да нам чертовски повезло, что мы целы!
– То есть нас могло разорвать на кусочки? – подозрительно спросил Шарль.
– Ну, обычно не разрывает. Но из-за Эдмура…
– Да что с ним не так?!
– Здесь когда-то была трещина, провал на ту сторону, – сказал оборотень. – За годы он отравил город, заставил бежать отсюда жителей, но пару лет назад шеф Бюро закрыл провал.
– Тогда почему нас затащило сюда?
– Прошло еще слишком мало времени, чтобы город очистился. Нужны десятилетия, а иногда и сотни лет.
– Да я не про то! – отмахнулся Мируэ. – Как так вышло, что нас вытряхнуло из твоего портала именно сюда?
Уикхем вздохнул.
– Потому что шеф назначил тут наблюдательный пост, чтобы агенты Бюро следили за состоянием города – ну мало ли. А этот пост как раз и был местом назначения нашего амулета.
Юноша в изумлении уставился на оборотня, несколько секунд осмысливал сказанное, а потом осведомился:
– А какой идиот догадался устроить место назначения рядом с этой свалкой ядовитых отходов с той стороны?
– Все было нормально, – процедил Диего. – Все амулеты были проверены, черт побери! Значит, в городе что-то происходит… до сих пор. Даже ты это видишь.
– Что значит – даже я? – обиделся юноша, но оборотень счел, что на это уже нет времени. Нужно было решить: стоит ли идти ясным днем по дороге, оставаясь на открытой местности, или пересечь город, где можно найти укрытие в случае чего? И не станет ли это укрытие могилой?
– Ты видишь что-нибудь конкретное? – спросил Уикхем у Шарля. – Какую-нибудь опасность со стороны города?
Мируэ снял очки, еще раз посмотрел на город – белый, безмолвный, застывший, как скелет, – съежился и жалобно сказал:
– А мы можем просто уйти отсюда?
– Ладно, – помедлив, ответил Диего. – Идем.
Он направился вперед по дороге. Вероятно, она огибает Эдмур и ведет к более обитаемым местам. В крайнем случае, можно отойти от города как можно дальше и попытаться установить связь с местом назначения.
– Ты знаешь магию? – спросил Уикхем; Мируэ шел рядом с ним вровень, забыв об усталости. Город не на шутку пугал мальчишку – он то и дело оглядывался, словно проверял, не крадется ли за ними что-то.
– Нет, – сказал Шарль. – Я пытался уговорить отца научить меня, но он отказывался.
«Уж конечно. Малец с познаниями в магии смог бы от него убежать куда как раньше».
– А его кабинет? Он был в твоей башне.
– Отец защищал его заклинаниями. А чтобы снять заклинания, нужно знать хоть какие-то заклинания.
– Ладно. Тогда я тебя научу.
– Научишь? – радостно встрепенулся Шарль. – А вам разве можно учить магии всех подряд?
– Нельзя. Но у нас нет другого выхода. Я не дам к тебе прикоснуться, но и без меня ты не должен остаться беззащитным.
– Без… тебя? – дрогнувшим голосом повторил юноша.
Оборотень остановился. Его нюх нельзя обмануть – и обоняние настойчиво твердило ему, что к ним приближается нечто, мертвое настолько давно, что уже должно было обратиться в прах. Но почему-то не обратилось.
– Раскол, трещина или провал на ту сторону оставляют после себя остаточные эманации, даже если дыра закрыта, – произнес Диего, сам удивившись, как у него так складно вышло. – Сколько бы лет назад шеф ни закрыл провал – остатки магии с той стороны еще здесь. Искажение еще здесь. Поэтому ни мы не сможем открыть портал, ни к нам никто не доберется.
– Но это же хорошо, да? Бартолемиты нас не выследят и не настигнут?
– Во всем есть светлая сторона, – согласился Диего. – А теперь насчет темной. Помощь от Бюро тоже не придет. Они не смогут открыть сюда портал. – Он подхватил Мируэ и забросил на плечо. Юноша уже скорее по привычке издал негодующий вопль, не очень яростный, и брыкнулся. Оборотень сошел с дороги и быстро зашагал к высокой колокольне, которая поднималась над небольшими одноэтажными домиками и была видна даже с дороги.
– Ты куда?! Ты зачем идешь в город?!
– Нам нужно укрытие.
– Зачем? Сколько нам в нем сидеть?!
– Пока не придет помощь. Портал сюда открыть нельзя, но я надеюсь, что мы сможем послать агентам сигнал бедствия.
– А если не сможем?
«Об этом я подумаю позже».
– Пусти меня! – дернулся Мируэ.
– Зачем? Я могу двигаться гораздо быстрее тебя даже с грузом на плечах.
– Я не груз, – обиженно буркнул юноша, но вырываться перестал.
Оборотень перешел с быстрого шага на бег, потому что ему всюду слышался едва уловимый шорох, как будто нечто стелилось за ними по улицам города, забирая в кольцо.
– Заклинания, – продолжал Диего, – это сочетание воли, желания и воображения. Представь себе то, что желаешь, и напряжением воли заставь слово воплотить этот образ в реальность. Заклинания используются для геронов, знаков, зелий, амулетов и оружия. Чтобы соединить волю, желание и воображение, нужно сосредоточение. То есть концентрация.
– Правда? – усомнился Шарль. – Я что-то не замечал, чтобы отцу требовалось полчаса сосредотачиваться, чтобы поколдовать.
– Концентрация достигается упражнениями. Чем лучше обучен чародей, чем дольше он практикуется, тем быстрее достигает нужной степени сосредоточения. Я научу тебя нескольким дыхательным упражнениям, которые помогут тебе сосредоточиться.
Вообще-то насчет последнего у Диего были сомнения. Он, конечно, мог цитировать учебник «Практика заклинаний, том 1» по памяти, но получится ли у него научить этому кого-то? Хотя если парень из рода Редфернов, то у него должны быть врожденные способности к этому делу.
Тем временем Уикхем добрался до небольшой площади, где располагалась колокольня. К радости Диего, высокие тяжелые, окованные железом двери уцелели, а с колокольни открывался отличный обзор на окружающие кварталы.
Оборотень ссадил Шарля Мируэ наземь, навалился плечом на дверную створку, и через несколько секунд та со скрипом начала поддаваться. Уикхем не столько открыл, сколько отжал дверь и, упираясь в створку спиной, кивнул юноше на вход. Мируэ с некоторой опаской пробрался внутрь, где, судя по возгласу, снял очки. Диего еще поднажал, увеличил щель настолько, чтобы протиснуться в нее самому, и совершил рывок. Дверная створка тут же захлопнулась, словно капкан.
– Здесь колокола, осторожнее, – раздался из темноты голос Шарля.
Оборотень несколько раз моргнул, привыкая к мраку. Внизу, на первом этаже, окон не было – свет лился сверху, из пустых оконных рам и дыры в крыше. Колокола лежали на полу, разбитые после падения.
– Что ты видишь? – спросил Диего. – Здесь безопасно?
– Здесь много молились, – ответил Шарль. – Звонили в колокола, и звон отгонял всякое нечистое. Потом они упали, потому что пришло что-то… – юноша запнулся, – что-то не отсюда. Но теперь этого тут нет.
– С той стороны, – прошептал Диего. Вверх вела полуразвалившаяся деревянная лестница. Оборотень отломил щепку подлиннее, присел на корточки и стал писать заклятия в пыли на полу.
– Что ты делаешь? – Шарль с интересом склонился над ним.
– Это заклинания, которые тебе нужно выучить. Первое – заклятие зова, сигнал бедствия, который мы пошлем в место назначения, Signum Tribulationis[33]. Второе – призывает огонь, In Ignis. Третье – Scutum Dome[34], создает прозрачный щит. Теперь сядь на ступеньку и сосредоточься на биении сердца. Для новичков есть несколько дыхательных практик…
– Почему ты сам не можешь все это сделать?
– Потому что я оборотень, – со вздохом сказал Диего. – Мы невосприимчивы к магии. Мы хорошо ее чуем, но нам трудно ею пользоваться. Хотя я, конечно, попробую. Итак, сядь, расслабься и слушай биение сердца. Начни дышать в такт его ударам – два удара, вдох, два удара, выдох.
Юноша с недовольной гримасой опустился на ступеньку, закрыл глаза и притих. Пока он тренировал легкие, оборотень бесшумно обошел колокольню по кругу. Он чуял, что нечто мертвое приближалось. Что ж, значит, пора.
– Если твое сердце уже бьется спокойно, а дыхание – глубокое и ровное, то можешь перейти к следующему шагу сосредоточения. Представь себе огромный, прозрачный, несокрушимый купол. Сосредоточься только на нем, создай его в своем воображении во всех подробностях и построй цельный образ. Представь, как он опустится вокруг нас.
Пока Шарль пытался осилить первую в своей жизни концентрацию, Диего занялся сигналом бедствия. Он сел на пол напротив двери, прикрыл глаза и сделал все то же самое, о чем рассказал юноше, а также несколько более сложных упражнений для большего сосредоточения. Он так отчаянно хотел, чтобы у него получилось, что, бормоча: «Signum Tribulationis», – вдруг ощутил, как внутри что-то шевельнулось, екнуло в самой глубине сердца.
– Signum Tribulationis! – повторил Диего. – Signum Tribulationis, ох, пожалуйста! Signum…
Перед закрытыми веками мелькнуло что-то красное. Диего распахнул глаза: крошечная алая точка унеслась ввысь, взмыла в небо и исчезла. Его сердце упало.
Значит, они одни. Хотя, может, у мальчика получится?
Оборотень встал, подошел к Мируэ и тихо сказал:
– Удерживай образ купола в разуме. Вложи все свое желание увидеть его в слова Scutum Dome, наполни их силой своей воли и заставь воплотить твое желание в реальность.
– Scutum Dome, – прошептал юноша. – Scutum Dome!
Из пола вокруг них поднялась прозрачная стена. До купола ей было еще далеко, неровный край возвышался на полфута над головой Диего… но лучше так, чем ничего.
– О господи!
Оборотень дернулся.
– Получилось! – завопил сын барона. – Смотри, получилось!
Он вскочил, ринулся к недокуполу и ткнул в него пальцем.
– Ого, оно твердое, как стекло!
– Да. Тебе нужно научиться удерживать его, как щит…
Снаружи раздался громкий скрежет, словно кто-то провел гигантской лапой по стене колокольни. Мируэ побледнел и отпрянул за спину Диего.
– Что это?
– Взгляни и узнаешь, – ответил оборотень и принялся раздеваться.
– Что ты делаешь?! – вскричал Шарль, густо краснея.
– Тебе придется осваивать In Ignis самому. Постарайся не сжечь сам себя и сохранить мою одежду.
Скрежет повторился, но на этот раз дверь в нескольких местах пробили кончики тонких острых когтей. Уикхем отодвинул ногой кучу одежды, глубоко вздохнул и перекинулся.
Обращение всегда начиналось с невыносимой, раздирающей все тело боли, словно сквозь него пронеслась молния. Кровь вскипала, кости и мышцы плавились, как металл в горне, и перетекали в другую форму, более совершенную, – но боль, которой сопровождалось превращение, была на грани безумия. У Диего вырвался пронзительный, дикий крик, через мгновение перешедший в рев. Боль вспыхнула последний раз и угасла. Сознание прояснилось. Медведь опустился на все четыре лапы и встряхнулся.
– Мамочки… – прошептал Мируэ, быстро отползая от него к краю полукупола. То, что рвалось с улицы в колокольню, тоже будто призадумалось: а надо ли ему это? Скрежет сменился тихим поскрипыванием. Шерсть на загривке Диего встала дыбом, и он глухо зарычал, оскалив клыки.
Наступила тишина, которую нарушали только бурное сердцебиение и сбивчивое дыхание Шарля.
Диего сел на пол и втянул носом воздух. Пахло костями, как из разрытой старой могилы, где плоть мертвеца давно истлела. Но запаха некромантии оборотень не уловил. Значит, это сделал не человек.
Уикхем взглянул на юношу рядом. От страха тот был бледен, но изо всех сил старался держать себя в руках. Диего когтем нацарапал на полу:
«Не бойся. Сосредоточься на In Ignis».
Шарль прочел и вскинул изумленный взгляд на оборотня. Уикхем почесал себя за ухом, усеяв пол черной шерстью, и добавил:
«Я тебя не съем. Я не ем людей».
– Сп… спасибо, – выдавил Мируэ.
Извне довольно долго не доносилось ни звука, но оборотень чуял, что тварь снаружи не ушла. Она сначала будто затаилась в засаде, ожидая, что они выйдут, но затем снова начала приближаться – ее выдавал еле слышный шорох. Диего насторожил уши. Нежить или нечисть скользила вокруг колокольни, двигаясь по спирали, – а потом вдруг стены содрогнулись от того, что на них прыгнуло нечто гигантское. Дверь вылетела от мощного удара, и в проеме Диего мельком увидел нечто вроде драконьего черепа, собранного из множества костей, а затем внутрь пролезли длинные костяные лапы, гибкие, как щупальца, с длинными тонкими пальцами из десятка суставов и острыми когтями.
«Костянник!» – подумал Диего, и его сердце на секунду замерло. Как же они справятся с такой нежитью вдвоем – оборотень и мальчишка, который едва выучил первое в жизни заклинание?
– Боже мой… – пролепетал Мируэ.
Он замер перед тварью, словно кролик перед удавом. Диего пинком отшвырнул юношу под лестницу, поднялся на задние лапы и взревел так, что со стен посыпались остатки штукатурки. В ответ костяное существо полоснуло полукупол, но тот устоял. Уикхем зарычал, перемахнул через прозрачную стенку и вцепился в лапу костянника всеми когтями и клыками.
Вкус оказался премерзкий, но оборотень только глубже вгрызся в старые кости, из которых было собрано чудовище, и принялся крошить их когтями. Тело нежити рассыпалось под лапами Диего, но кусочки тут же с шелестом собирались обратно. Тварь попыталась вонзить когти в спину медведя, но не тут-то было. Оборотень извернулся и откусил костяннику палец. Нежить яростно зашипела, отбросила Уикхема в сторону и вцепилась всеми лапами в полукупол.
От удара об стену в глазах у Диего на миг потемнело и зазвенело в черепе. Он упал на пол, но тут же вскочил и с места прыгнул на извивающееся кубло щупалец с пальцами. Под весом огромного медведя они рассыпались на кусочки, и Уикхем принялся кататься по полу в надежде передавить их в пыль.
Но куски человеческих костей собирались обратно слишком быстро. Они вихрем закрутились вокруг оборотня и принялись сплетаться в клетку с шипами внутри. Некоторые так и остались пальцами с когтями – они целили Диего в морду, стремясь выколоть глаза.
Медведь с ревом выломился из клетки, развернулся на скользком полу и снова прыгнул, вонзил когти в лапу, что уже нависла над дырой в центре недоделанного купола, который к тому же стал оседать на глазах. Диего заревел, но мальчишка едва ли смог бы понять, что от него нужно. Он наверняка лежал в обмороке от страха.
Лапа вдруг рассеялась на мелкие осколки, и Диего упал, но осколки тут же свились в огромное гибкое щупальце. Оно оплело оборотня и принялось стискивать кольца, словно змея, чтобы раздавить. Уикхем захрипел, засучил лапами, вцепился клыками в мелькнувший перед мордой кусок костяной плоти.
– In Ignis!
Огненная клякса пронеслась мимо морды медведя и расплескалась по щупальцу. Оно дернулось, и оборотень смог разорвать хватку. Он приземлился на пол на все четыре лапы и обернулся. У лестницы стоял Шарль Мируэ, сжимал в кулаке очки и пристально смотрел на костянника.
Следующий удар пришелся оборотню в бок. Диего врезался в стену полукупола, проломил ее и проехался по полу. Ребра заныли, но выдержали. Мируэ бросился к Уикхему и, к изумлению последнего, даже попытался поднять его на лапы. Правда, юноша смог приподнять только голову оборотня, который сам перекатился на бок и встал.
Нежить же тоже решила сменить подход к задаче и отползла от дверей – по крайней мере, ее морда исчезла из проема. Снаружи донесся шорох, скрип, а затем – скрежет. Стены колокольни издали слабый хруст, по одной побежала трещина.
«Она ползет по стенам!» – Диего вскочил на задние лапы и задрал морду вверх, к дыре в крыше.
– Она лезет туда, – прошептал Шарль.
В ту же секунду в дыре показалась узкая белая морда с алыми глазами. Она сунулась в провал, подергалась туда-сюда, расширяя его для собственного удобства, и принялась неспешно заползать внутрь. Безгубая длинная пасть приоткрылась, обнажив ряды длинных клыков.
Оборотень попятился, подталкивая Шарля к стене, чтобы закрыть его от шести лап твари, которые пока что были заняты – она цеплялась ими за стены, чтобы не упасть. Колокольня пошатывалась, и у Диего мелькнула мысль схватить мальчишку и кинуться к двери, пока их не погребло под завалом.
– Смотри! – вдруг прошипел Мируэ, ткнул Уикхема кулаком под лопатку и показал на что-то красное, мелькающее за хаотичными переплетениями ребер монстра, похожими на прихотливый кованый узор.
Оборотень вытянул шею, присмотрелся и принюхался. Скелетная вонь забивала ему обоняние, но он разглядел пульсирующий ярко-алый огонь внутри нежити. Он заливал ее глаза и вспыхивал на острых зубцах спинного гребня. И все же, несмотря на цвет, в нем было что-то мертвенное.
«Я раздеру ему грудь, – нацарапал Уикхем на полу. – Брось туда огонь».
На лице Шарля появилось сомнение, но костянник не предоставил им время для дискуссий. Он наконец сполз достаточно низко и выбросил вперед две лапы из шести.
– Scutum! – воскликнул Мируэ и машинально выставил перед собой руки. Удар обеих лап пришелся в кривой щит, который прогнулся под их давлением.
Уикхем дернул юношу вбок, а сам вспрыгнул на лапы нежити и полез по ним вверх, к ее груди.
– In Ignis! – крикнул Шарль и запустил огненной кляксой куда-то вбок, отвлекая внимание нежити.
Ее голова машинально дернулась в ту же сторону, куда полетел огонь. Может, она и впрямь его боится?
«Эх, надо было его еще и Razor научить!» – подумал Диего, уворачиваясь от когтистых лап костянника. Неплохо было бы их укоротить…
Но наконец он оказался под грудью монстра. Там, в клетке ребер, пульсировал огонь – искра с той стороны, и от этого ощущения у медведя шерсть встала дыбом. Он зарычал, чтобы заглушить накативший страх, и прыгнул.
Диего врезался в грудь нежити всем своим весом и проломил ей несколько костей. Тварь издала странный клекот и извернулась, словно хотела взглянуть, кто же посмел подобраться к ней так близко. Оборотень запустил обе лапы в пролом и рванул изо всех сил. Нежить взвыла и ринулась вверх, к дыре в крыше, а Уикхем повис на ребрах монстра, вцепился в них изо всех сил и принялся пинками задних лап проламывать грудную клетку снизу. В глаза ему светил огонь с той стороны, и Диего не выдержал и зажмурился.
– Scutum! – раздалось снизу; нежить ударилась головой в щит, заполнивший дыру, через которую она хотела вырваться. Костянник испустил яростный визг, извернулся и бросился вниз, распахнув пасть, прямо на Шарля Мируэ.
– Диего, прочь! – закричал юноша.
Уикхем со страхом разжал передние лапы, оттолкнулся задними и буквально вцарапался на бок нежити.
– In Ignis!
Визг монстра столкнулся в воздухе с ревом пламени. Диего обдало таким жаром, что он превратился бы в подгорелое рагу, если б не был оборотнем. Затрещали и задымились кости, распространяя отвратительный горелый запах. Нежить дернулась, заскулила, заскребла лапами по стенам, медленно сползая вниз.
– Диего, прыгай! – завопил Шарль.
Уикхем разжал лапы и не столько прыгнул, сколько сорвался с бока нежити. Он кое-как сумел перевернуться в полете, так что упал не на спину, а на бок, перекатился, вскочил и тут же отпрянул как можно дальше. Монстр кашлянул; в его груди чернела обугленная дыра, где угасал огонек с той стороны. Когда последняя искра рассеялась, алые глаза нежити погасли, и она рухнула на пол.
Диего в последний миг успел забросить Мируэ себе на спину и вылетел из колокольни, как ядро из пушки, оставив на дверном проеме клочья шерсти.
– Все? – спросил Шарль. – Закончилось?
Диего напряженно втянул носом воздух, чихнул и заскреб морду лапой. Вокруг сильно воняло старыми костями и разрытой могилой, но запаха той стороны он больше не чуял. Хотя кто знает, что еще таится в руинах Эдмура…
Из дверей колокольни выкатился длинный узкий череп. Оборотень осторожно подошел, тронул его когтем. Череп, как и весь монстр, был собран из множества костных осколков. Уикхема несколько беспокоило, что нежить не распадается, и он решил, что лучше поскорее покинуть это негостеприимное место.
Он подошел к юноше и повернулся к нему боком. Мируэ помедлил и нерешительно погладил медвежий бок.
– Спасибо.
Диего поурчал и мотнул головой, намекая, что ему нужно сесть верхом.
– Все твои вещи остались там и поэтому ты не можешь превратиться обратно, да?
«Грустно, конечно, ботинки были отличные… Куда?!»
Шарль направился к колокольне, с опаской обошел череп и уже поставил ногу на ступеньку, когда оборотень ухватил его зубами за ворот плаща (его же собственного плаща, на минуточку!).
– Я достану их, я осторожно и ничего не буду трогать!
Диего оттащил баронского сына от дверей, ткнул лапой в сторону дороги и нацарапал когтем в снегу:
«Нужно уходить. Сядь ко мне на спину. Так быстрее».
– Но ты же не лошадь! Разве тебе, ну… не обидно возить на себе кого-то?
Уикхем фыркнул. Многие годы он катал на спине сестру и ничего дурного в этом не видел. Особенно когда хочется побыстрее унести ноги из малоприятного места.
– Ладно, как скажешь. Ои-и-ей-й-й! – Мируэ покачнулся и ухватился за медведя. – Что-то я устал, и голова кружится.
«Надо было предупредить его насчет истощения сил», – забеспокоился Диего. Парнишка вскарабкался к нему на спину и растянулся на ней, как на матрасе, зарывшись в густую черную шерсть.
– Тепло! – заявил он. – Мягко, как на перине!
«Ладно, если упадет, я его подниму», – решил оборотень и рысью припустил прочь от колокольни, принюхиваясь на бегу. Пока никто из неживых обитателей Эдмура к ним не приближался, но Уикхем чуял, что они здесь.
Он выскочил на дорогу, вернувшись по их собственным следам, и припустил изо всех сил. Но не успел он пробежать и четверти мили, как впереди раздался громкий стук копыт, и ноздри медведя защекотал резкий запах коней и живых людей. Они мчались ему навстречу.
– Всадники! – крикнул ему в ухо Мируэ; Диего дернул головой и заворчал. Как только эти наставники молодежи не глохнут через пару лет работы?
Из-за поворота дороги вырвались трое всадников. Впереди, на крупном сером коне, скакал рослый мужчина с молотом за плечом – по стали вились голубоватые узоры рун и геронов. Диего узнал и молот, и его владельца, испустил радостное подвывание и устремился навстречу агентам Бюро. Но те почему-то не обрадовались и выхватили револьверы. К счастью, расстояние между ними быстро сокращалось, и мужчина, возглавлявший отряд, натянул узду и гаркнул:
– Эй, тихо, вы двое! Это Уикхем, наш рекрут!
«Слава богу!» – подумал оборотень.
– Это медведь, сэр, – не без робости возразил один из агентов.
– Я вижу, сынок. С ним такое бывает.
Он спешился и пошел навстречу Уикхему.
– Кто это? – шепотом спросил Шарль. – Почему мы не бежим? Ты его знаешь?
Диего кивнул. Он сел и, когда мужчина приблизился, подал ему лапу. Тот церемонно ее пожал. Мируэ держался за спиной медведя.
Говорили, что агент Двайер был когда-то полицейским и служил под началом шефа, пока тот возглавлял отдел по особо тяжким преступлениям блэкуитской полиции. Время от времени бывший полицейский появлялся в замке и наставлял рекрутов в тонкостях организации облав и слежек. Хотя Уикхем не знал, как этот человек – самый огромный из всех, кого он видел, – мог незаметно красться за преступником. Ну, разве что за слепым…
– Что ты тут делаешь, сынок? Это ты послал сигнал на пост?
Медведь кивнул.
– Как тебя занесло в Эдмур? И кто это там отирается за твоей спиной?
– О чем он говорит?! – гневно прошипел Мируэ. – Я ничего не понимаю!
Диего запоздало вспомнил, что сын барона не знает риадского. Он успокаивающе погладил его по плечу и вывел в снегу:
«Я должен доставить его к миледи. Ее личный приказ».
– Эге. – Двайер поскреб бороду. – Миледи, значит. Ну ладно. А в Эдмуре вы оба что забыли?
Диего в меру своих художественных способностей изобразил колокольню, нежить и чиркнул когтем ей по горлу.
– Костянник? – удивленно воскликнул Двайер. – Вы вдвоем уработали костянника? Ты и мальчик?
Агенты зашептались. Уикхем несколько сконфуженно кивнул. Двайер протяжно присвистнул и внимательнее оглядел Шарля. Тот гордо вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на агента внизу вверх.
– Ладно, раз миледи велела – исполним в лучшем виде. Следуйте за нами. До поста два часа на рысях.
– К вам миледи, сэр, – сообщил Бреннону секретарь.
Натан с затаенным облегчением отложил отчеты о том, как ничего не происходит около известных провалов на ту сторону. Маргарет вошла, опустилась в кресло, дождалась, пока юный Романте выйдет, и сказала:
– Дядя, мы бы хотели с тобой поговорить.
– Ладно, – осторожно ответил Натан. – Давай. А кто именно?
– Мы трое.
– Одновременно?!
– Нет. Говорить будет Энджел.
Она прикрыла глаза и, уронив голову, на секунду обмякла в кресле. Комиссар встревоженно ждал. Он все еще не мог спокойно это переносить и в глубине души очень хотел, чтобы Редферны наконец куда-нибудь выселились.
Пегги шевельнулась и открыла глаза. Ее поза изменилась, как и выражение лица, и взгляд, который она устремила на Бреннона.
– Мы были в Ла Мадрине, – сказал Энджел. – Вы же уже прочли?
– Да. – Чтение было намного увлекательнее, чем сегодняшние отчеты, и вызвало у Бреннона смутное желание отправить к месту событий отряд консультантов и агентов, несмотря на уверения Редфернов, что там все в порядке. – Там явно что-то нечисто.
– Имело место образование трещины на ту сторону, хотя и неглубокой. Но как вы уже поняли, нас занимает не она, а ее текущее состояние. Она фактически заморожена.
– А такого не может быть?
– Общепринятой является практика закрытия трещин, расколов и провалов с помощью жертвоприношения. Я отдавал предпочтение куполу. – Энджел скупо улыбнулся. – Пока отец Бартоломео с сообщниками его не расколол. Однако, возможно, мы слишком плохо о них думали.
Натан удивился. Он не знал, что о бартолемитах можно думать слишком плохо.
– Мы задавались вопросом, какой идиот додумался открывать провал на ту сторону. Но что, если отец Бартоломео считал, будто у него есть средство его запечатать?
– Без того, чтобы швырять туда кого-нибудь из подельников в качестве жертвы?
– Да. Тем более что это ему бы не удалось – никому, кроме вивене, не под силу даже дышать рядом. А метод, о котором я говорю, можно применить, гм… дистанционно.
Пегги замолчала, и выражение ее лица стало отсутствующим. Так бывало, когда трое внутри устраивали дискуссию.
– А Джеймс и Маргарет с вами согласны?
– Мы еще обсуждаем этот вопрос. Но суть его в том, что брат Бартоломео мог завладеть заклятием Гидеона…
– Еще одним?! – простонал Натан. – Да сколько ж их всего?!
– Никто не знает. Наследие Гидеона было в основном утрачено, и только малые его осколки маги крайне редко находят среди древних текстов. Более поздние списки почти всегда несут в себе ошибки, отчего заклятия не работают или приводят к непредсказуемым и разрушительным последствиям. Но если отцу Братоломео попал в руки манускрипт или отрывок из трактата возрастом не менее двух тысяч лет, то там мог быть правильный текст.
– И что же это за заклятие?
– Ключ. По тем описаниям, которые мы нашли в библиотеке, Ключ Гидеона мог или открывать порталы в иные миры, или запечатывать провалы на ту сторону. А поскольку я никогда раньше не видел того, что мы обнаружили в Ла Мадрине, но читал похожие описания, то я склоняюсь к мысли, что Ключ все же запечатывает провалы. Так что отец Бартоломео вполне мог рассчитывать, что после раскола купола над Лигантой он сумеет запечатать провал.
– Это возможно? – быстро спросил Натан, но тут же задавил глупую надежду, что Валентина однажды освободится.
– Я не думаю, – ответил Энджел. – Провал на Лиганте был слишком велик. Но тем не менее если я найду Ключ Гидеона, то я хотя бы смогу разработать на его основе нечто, способное помочь вашей супруге. По крайней мере, попытаюсь.
– Однако, – сказал экс-комиссар, когда справился с собой, – такое заклятие бартолемиты должны хранить как зеницу ока. Вероятно, никто, кроме Вальенте, даже не знает о его существовании.
– Да. Поэтому юный Уикхем очень кстати отгрыз для нас его руку.
Экс-комиссар предпочел бы не вспоминать о таком подвиге рекрута – не этому он их учит, черт подери! Но что уж теперь…
– А что, его рука разве еще не разложилась?
– Отчего же? Мы держим ее в кубе нетающего льда, так что она в полной безопасности, в отличие от ее предыдущего владельца.
– Вы действительно готовы потратить столько времени на поиски Ключа и рискнуть, сунувшись в штаб-квартиру Ордена? – спросил после паузы Бреннон.
– Натан, – мягко сказал Энджел, – нет ничего, чего бы мы не сделали для вас и миссис Бреннон.
Комиссар смущенно покряхтел.
– Давайте пока погодим с этим. Сначала нужно уладить дело, ради которого Маргарет отправила рекрутов в Сен-Мар. Я еще не добрался до последнего рапорта, так что если вы кратко изложите… Что опять?
Секретарь вновь появился на пороге и доложил:
– Сир, прибыли агенты из наблюдательного пункта около Эдмура – мистер Двайер, с ним медведь и некий мальчик. Медведь, – бесстрастно продолжал Элио, – утверждает, что мальчика нужно немедленно доставить к миледи.
– О! – воскликнул Энджел. – Наконец-то!
У Натана сердце екнуло от того, каким знакомым, энергичным редферновским движением девушка вскочила на ноги, словно разжавшаяся пружина.
– Полагаю, им лучше сначала поесть и принять душ, чтобы согреться. Раз Уикхем явился сюда в образе медведя, да еще и из Эдмура, то что-то произошло непредвиденное. Им нужно восстановить силы, а потом вы сможете поговорить.
– Гм… – На лице Энджела отразилось нетерпение, он явно хотел наброситься на прибывших с вопросами тут же, но все-таки сдержал себя. – Ладно. Пусть их проводят в комнаты для агентов. Но, может, расспросим агента Двайера?
– Пожалуй. – Бреннон повернулся к секретарю. – Проводите агента сюда и распорядитесь насчет комнат и еды для рекрута и мальчика.
Маргарет ждала их с нетерпением. Наконец-то, после стольких усилий и препятствий! Она с трудом уговорила Энджела и Джеймса уступить место ей, чтобы не пугать мальчика с самого начала, хотя оба Редферна тоже изнывали от нетерпения.
Однако Диего Уикхем постучал в дверь ее кабинета лишь ближе к вечеру. Он вошел, держа руку на плече юноши, одетого в мужской костюм Дианы, который и то был ему велик. Мисс Шеридан едва заставила себя сначала взглянуть на рекрута и кивнула ему в знак приветствия.
– Миледи, – почтительно пророкотал оборотень, поклонился и подтолкнул мальчика, но тот только чуть склонил голову. – Это Шарль Мируэ.
Маргарет, Энджел и Джеймс впились в него взглядом. Девушка сразу поняла, что он один из них – хотя он был совсем не похож на Джеймса, Редферны всегда узнают друг друга. Мальчишка был слишком худ и невысок для своих восемнадцати, с узким бледным лицом и пушистыми вьющимися волосами. Единственное, что напоминало в нем Джеймса, – надменно сжатые губы, когда он пытался выглядеть храбрее, чем был на самом деле.
Впрочем, как доложил Двайер со слов Уикхема, Мируэ помог убить костянника, что весьма впечатляло.
«Кажется, – с некоторым разочарованием проворчал Джеймс, – он и впрямь нашей крови. Но что за спичка! Его можно сломать о колено! И он что же – незрячий?»
«Нет, – сказал Энджел. – Он видит мир не тем зрением, что есть у нас».
«Но видит же»
«Ну, – после некоторого колебания отвечал Энджел, – обычного зрения у него нет или почти нет, так что технически…»
Однако молчание затягивалось, и Маргарет протянула руку Шарлю со словами:
– Добро пожаловать в замок. Будьте как дома.
Юноша несмело коснулся пальцами ее ладони и тут же отдернул руку.
– Благодарю, – сказала Маргарет Уикхему. – Вы отлично справились. Отдыхайте.
– Я не могу, миледи. – Рекрут покачал головой. – Моя сестра сейчас у бартолемитов, и я не знаю, что с ней. Я бы хотел вернуться за ней немедленно.
Шарль сильно вздрогнул и схватил его за локоть.
– Ты меня здесь бросишь?!
– Ну, право же, – со смешком заметила мисс Шеридан, – вы ведь не в разбойничьем логове.
– А где?
– В штаб-квартире Бюро-64. Разве мистер Уикхем вам не рассказывал?
– Немного…
– Мы очень обязаны вам, – продолжала Маргарет, глядя на оборотня так, что тот покраснел. – Мы лично сделаем все, чтобы вернуть мисс Уикхем целой и невредимой. Но сначала мы побеседуем с Шарлем Мируэ наедине.
На физиономии рекрута отразилось некоторое сомнение, а юноша вцепился в его локоть пальцами, как когтями.
– Со мной месье Мируэ будет в полной безопасности, – уверила Уикхема Маргарет. – Вы же не думаете, в самом деле, что я посылала вас за ним, чтобы причинить ему вред?
– Не уходи, – одними губами сказал юноша.
Оборотень аккуратно, чтобы не сломать, разжал его пальцы, пробормотал: «Я буду за дверью», – и вышел. Шарль отступил как можно дальше от мисс Шеридан – а она вдруг вспомнила, что всего на два года старше его. Если, конечно, метрики верны, потому что юноша, испуганный и еще больше побледневший, выглядел едва ли на пятнадцать или шестнадцать лет.
– Кто вы? – спросил он.
– Маргарет Шеридан.
– Вы глава Бюро? – недоверчиво уточнил Шарль.
– Вас что-то в этом смущает?
– Но вы же… женщина!
«Проницательный парень, – заметил Джеймс. – Но мой внук явно пренебрегал воспитанием моего правнука. Что за манеры!»
– Снимите их. – Маргарет указала на очки на лице юноши. – Взгляните на меня и скажите, останутся ли у вас после этого сомнения.
Мируэ прикрыл глаза, стянул с носа очки, набрал в грудь воздуху, как перед нырком, и посмотрел на девушку. У него вырвался сдавленный вопль, и юноша, шарахнувшись к двери, ударился об нее всем телом.
– Диего!
– Не кричите, – невозмутимо произнесла Маргарет. – В моем кабинете действует Circulus Silentii, так что вас никто не услышит.
– О… вы… – прошептал Мируэ. – Боже, ну и гадость!
– Да вы отлично воспитаны, – хмыкнула она и поднялась. Юноша вжался в дверь. – Я одержима двумя духами, – любезно сообщила ему мисс Шеридан, – причем с моего полного согласия и горячего одобрения. Один из них – ваш прадедушка.
– Чего?! – взвизгнул мальчишка. – Как он у вас там оказался?!
– Ваш прадед – Джеймс Редферн, отец незаконнорожденного ребенка, которого усыновили барон и баронесса Сен-Мар. Я принадлежу к другой ветви рода Редферн, так что мы с вами – в определенном смысле родственники, хоть и дальние.
Шарль прикрыл глаза рукой и сквозь щель между пальцами рассматривал Маргарет как нечто настолько мерзкое, что невольно приковывает взгляд. Рот юноши кривился в гримасе отвращения.
– Это… это у вас…
– Это последствия. – Маргарет провела кончиком ногтя по подлокотнику кресла и спустила с дерева тонкую стружку. – Бывает, если постоять рядом с провалом на ту сторону.
– Вы поэтому приказали меня похитить? Потому что мой прадед…
– Нет. Уж точно не ради семейного воссоединения. Вы обладаете редким даром – Истинным Взором, настолько сильным, что он может даровать вам провидение. Один Бог знает, как о вашем существовании узнали бартолемиты – но они готовы на все, чтобы вас заполучить. Они сожгли заживо несколько десятков человек на заводе и в конторе вашего отца в Виллере только потому, что он отказывался отдать вас Ордену.
Шарль несколько раз глотнул ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и сполз по двери.
– Motus[35], – шепнула мисс Шеридан. По полу скользнул стул – прямо под юношу, который упал на него, запустил руки в волосы и замер, скрючившись на сиденье.
– Вот почему я отправила за вами рекрутов Бюро. Здесь вы в безопасности, но, если вы вернетесь к отцу или отправитесь в любое другое место, – бартолемиты рано или поздно придут за вами и убьют всех людей, которые будут рядом. Даже если они вовсе вас не знают.
Шарль поднял голову и посмотрел на нее. Маргарет знала: он видит, что она не лжет; впрочем, она не смогла бы обмануть его, даже если бы захотела.
– И что же, – глухо буркнул юноша, – вы запрете меня здесь в башне, как мой отец?
– Нет. Я могу предложить вам кое-что получше: научиться давать им отпор. Не оставаться беззащитной жертвенной овцой – что может быть лучше?
– Откуда вам знать!
– Я была на месте овцы, – суховато сказала Маргарет. Энджел ласково коснулся ее сознания. – Мне не очень понравилось.
– Но я не хочу быть как вы!
– О, надеюсь, вам этого не удастся. Однако, несмотря на мой отвратительный вид, я сама могу защитить и себя, и тех, кто мне дорог. Я – главное оружие Бюро. – Мисс Шеридан улыбнулась, и Мируэ побледнел. – Бартолемиты боятся меня больше, чем своего главу, – и у них есть немало поводов для этого.
– Почему вы этим гордитесь?!
– А почему я не должна?
«Маргарет, вы его запугиваете, – сказал Джеймс. – Он того гляди выпрыгнет в окно».
– Бюро – безопасное прибежище для таких, как вы, – помягче продолжала мисс Шеридан. – Здесь никто не будет звать вас уродом, бояться или презирать. Вам не придется подавлять свои способности – напротив, если вы научитесь ими управлять, они спасут множество людей. Вам не нужно будет всю жизнь прятаться в башне, и мир, который вы видите в истинном свете, может оказаться не таким уж неприглядным местом.
– Вы сможете меня научить? Управлять этим? – Он провел рукой перед лицом.
– Да.
– Просто так? – недоверчиво спросил Шарль.
– Нет, вам придется заплатить. Нам нужны ваши плоть и кровь.
Юноша вскочил, как подброшенный пружиной.
– Не бойтесь, – с усмешкой сказала Маргарет, – взнос совсем невелик. Даже не фунт. Мне потребуется не больше унции.
– Прямо сейчас?!
– Нет. Прямо сейчас мы займемся Дианой Уикхем. Так что у вас будет время подумать. – Она позвонила в колокольчик, и в дверь несмело заглянул Диего. Шарль тут же бросился к нему, как детеныш – к медведю. – Проводите мистера Мируэ в его комнаты и посматривайте за ним до моего возвращения.
– Но миледи, моя сестра…
– За ней отправимся мы. Мы дали вам слово, – проронила Маргарет. – Мы никогда не забираем его обратно.
Оборотень поклонился и поспешно отступил за дверь, подталкивая перед собой Шарля.
Наступила ночь, когда Джен добралась до цели. Цель эта таилась в глубине баронских лесов: как ведьма и предполагала, бартолемиты не рискнули открывать портал и до убежища добирались по старинке, на санях, запряженных водяной лошадкой.
«Когда-нибудь люди научатся скрывать следы порталов», – подумала Джен; она была уверена, что лучшие умы Ордена уже сейчас изо всех сил бьются над этой задачей, и даже не сомневалась, чем в первую очередь займется Редферн, когда миледи наконец переселит его в отдельное тело.
Ведьма присела на корточки над еле видимым следом саней в снегу. Братолемиты не стали подниматься в воздух – видимо, опасались, что даже с заклятием невидимости агенты Бюро их заметят. Поэтому водяная лошадка проскользила под пологом леса так, что сани не касались поверхности земли; но от движения легкий снег разметало в стороны. След вел в самую чащобу, куда ни барон, ни его егеря, ни крестьяне не совались годами. Двое телохранителей Сен-Мара, которые нашли след, переминались поодаль и тоже особого желания ломиться в чащу не выказывали.
– Благодарю, – объявила им Джен. – Дальше я сам. Возвращайтесь к барону.
Ни лицах людей отразилось явное облегчение, но один все же спросил:
– Желаете, чтобы мы подождали вас, месье?
– Не нужно. Я доберусь до замка самостоятельно.
На этом телохранители и удалились, а Джен повернулась к густой чащобе и некоторое время пристально вглядывалась в кромешную тьму. Даже для ее зрения темнота была довольно-таки непроницаемой. Однако ведьминское чутье, нюх и слух подсказывали, что неприятных сюрпризов вроде неупокоенной нежити впереди нет. Только стая волков кружила неподалеку, но их ведьма не опасалась.
Она ступила под сень леса, осторожно двигаясь вдоль слабого следа, чтобы не разрушить его. Водяная лошадка тянула сани не по прямой, а чуть отклоняясь на восток, к местам, где лес становился заболоченным и под кронами скрывалась трясина. Но как говорил барон, когда-то там бывали лесники и, может, остались одна или две сторожки.
«Вполне подходящее место для логова, – подумала Джен. – И портал сюда черта с два откроешь без риска вмазаться в дерево».
Собственно, потому миледи и отправила ее сюда – чтобы получить точный ориентир.
По крайней мере в вопросе сторожки барон не обманул. Потратив пару часов, ведьма все-таки добралась до края замерзшего зимой болота. Над ним нависали густые кроны деревьев, еще больше поникшие под весом снега, а на самом краю болотистого берега стояла низкая покосившаяся сторожка. Из-под тяжелой крыши виднелось крошечное окошко, похожее на единственный глаз циклопа.
Джен остановилась. Между ней и сторожкой протянулась тонкая черта защитного контура. Здесь же витали чары невидимости и заклятия, сбивающие с пути. На ведьму они не действовали, но она отметила старания бартолемитов.
Девушка залегла в кустах, достала из сумки подзорную трубу и наушник. Соединив первое со вторым, она пробормотала заклинание активации и приложила трубу к глазу.
В сторожке обретались шесть человек: Диана Уикхем, опутанная парализующими чарами и с браслетом, сковывающим магию, на руке, искомый тип, который сбивал с пути истинного студентов, и еще четверо мужчин. Они с жадностью смотрели на Диану, и ничего хорошего для девушки эти взгляды не предвещали.
– Ну же, сеньорита, давайте попробуем еще раз, – увещевающе сказал тип. – Уверен, что у вас получится.
– Я не знаю, где они, – ответила Диана. – У вас же есть амулет правды, почему вы все никак не поверите?
– Потому что не уверен, не научили ли вас его обманывать.
– Я уже сто раз говорила, что это невозможно, – устало произнесла мисс Уикхем. – Могу еще в сто первый повторить.
– Тем не менее вы утверждали ранее, что ваши амулеты настроены на прыжок к Эдмуру. Но мы не смогли отследить вашего брата и мальчика в этом месте.
– Ну, так старайтесь получше, – буркнула Диана. – При чем тут я, если дело в вашей криворукости?
– Дай-ка ее нам, Карло, – попросил один из батолемитов. – Мы ее разговорим… заодно и погреемся!
Карло, он же доктор Анастазия, смерил подчиненного холодным взглядом и повернулся к девушке.
– Я не допущу ничего подобного, – уверил он ее, – но вы же понимаете, мисс, что экселенс будет допрашивать вас намного суровее? Я бы не хотел, чтобы это произошло. Пусть ваш брат и не знал, кто я, когда спасал мне жизнь, но я все же считаю себя до некоторой степени ему обязанным.
– Слушай, Карло…
Анастазия щелкнул пальцами, и его сообщник с хрипом схватился за горло.
– К девушке никто не прикоснется, – добродушно сказал Анастазия. – Иначе я лишу вас не только голоса, ясно?
«Интересный тип», – подумала Джен, надела на палец кольцо-амулет и достала из сумки большое белое полотенце. Пора было приступать к воплощению в жизнь коварного плана. Люди почему-то очень любили всякие планы – вместо того, чтобы попросту сжечь всех недоносков. Эх…
Ведьма отломила ветку подлиннее, привязала к ней полотенце и наступила на защитный контур. В окне сторожки заметался огонек; Джен замахала веткой с полотенцем и закричала:
– Переговоры! Давайте поговорим! Я не причиню вам вреда!
Огонек погас. После долгой, томительной паузы дверь приоткрылась, и из сторожки вышел Карлос Анастазия. В одной руке он держал револьвер, над другой покачивался огненный шар.
– Кто здесь?
– Джен Рейден, ведьма.
– О! – восхищенно воскликнул Карлос. – Та самая?
– Та самая. Я пришла для обмена. Отпустите девушку, а я останусь вместо нее.
– Это изумительное предложение, но, боюсь, мы не можем его принять.
Джен задумалась. Она не ожидала, что переговоры зайдут в тупик так быстро.
– Ну, вы подумайте. Таких, как я, больше нет.
– Мы ничуть не сомневаемся в вашей исключительности, – уверил ее Карлос как-его-там, – но нам нужна именно эта девушка, так что мы вынуждены отказаться.
Ведьма коснулась кольца на пальце, чтобы миледи ее нашла, и спросила:
– Вы отказываетесь принять только меня?
– Ну, если вы пришлете к нам юного Шарля Мируэ, сына барона, то обмен состоится немедленно. Уверяю вас, что мисс Уикхем цела и невредима.
– Но если мы предложим вам не Шарля Мируэ, а кого-то такого же ценного?
– Например, кого?
– Ну, скажем, миледи?
– К-кого? – с запинкой повторил Карлос, и через секунду, когда он наконец понял, его глаза расширились от ужаса.
Портал открылся прямо над крышей сторожки, и на пологий скат спрыгнула высокая женщина, окруженная кольцами Цепи, будто спрут – щупальцами. Она соскользнула по скату на землю, словно по сугробу, уклонилась от огненного шара, который метнул в нее Карлос, и первым ударом Цепи сбила его с ног, а вторым – сорвала с дома крышу.
Бартолемиты встретили миледи воплями, полными страха, и нестройным залпом из заклятий и выстрелов. Кольца Цепи сомкнулись, закрыв мисс Шеридан как кокон. А затем, когда залп стих, кокон упал к ногам миледи, свился кольцами – и тут же длинный хвост Цепи выстрелил вперед, нырнул в сторожку через стену и вскоре взмыл ввысь, крепко сжимая мисс Уикхем.
Одновременно второй хвост ударил по стене домика, и она тут же рухнула. Один бартолемит остался лежать, придавленный обломками дерева, но трое других, к их чести, попытались оказать сопротивление. Один открыл стрельбу из револьвера, другой прикрыл остатки сторожки защитным куполом, а третий запустил в мисс Шеридан целый залп мелких шаровых молний.
Миледи опустила Диану Уикхем около ведьмы, выставила между собой и пулями щит и отмахнулась от молний Цепью. Они расцветили прозрачные звенья Цепи золотыми, белыми и бледно-зелеными переливами, но никакого вреда не причинили. Следующим ударом мисс Шеридан проломила защитный купол, сгребла всех трех бартолемитов и стиснула кольцами Цепи, как удав. Послышалось несколько задыхающихся криков, и все трое безвольно повисли в хватке миледи.
Карло Анастазия решил не рисковать единственной жизнью и бросился прочь, прикрываясь щитом, но миледи не собиралась отпускать главную добычу. Кольца Цепи распластались вокруг нее, круша деревья, взбивая в пену болотную жижу и сбрасывая наземь шапки снега.
В этом искусственном снегопаде сверкающие, словно алмазные, звенья Цепи опутали бартолемита по рукам и ногам, проволокли обратно к руинам сторожки и приложили оземь так, что Джен усомнилась в том, довезет ли пленного до замка живым.
– Миледи! – крикнула она.
Мисс Шеридан обернулась к ведьме, сложила бартолемитов на берегу болота и спросила:
– Отчего же вы не освобождаете нашего рекрута, Джен? Она заслуживает наилучшего обращения с нашей стороны за блестяще выполненную миссию!