25 февраля 1866 года

Цепь Гидеона – одно из заклятий чародея Гидеона, жившего в Фессандрее в начале нашей эры (точные даты жизни не установлены). После применения заклятие сливается с телом чародея. Если чародею удается выжить, вероятность чего крайне низка, то он пожизненно становится носителем Цепи и приобретает довольно разрушительные способности. Заклятие относится к числу малоисследованных. Применение категорически запрещено, все записи подлежат изъятию и передаче в архив Бюро, секция 16.

Из «Справочника редкостей», 1871,

3-я редакция, только для агентов Бюро

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

– Итак, у нас есть три направления для расследования, – сказала Диана.

– М-да? Это какие же? – мрачно буркнул Диего, не видевший ни одного.

– Во-первых, нужно отследить чары. – Его сестра постучала пальцем по мешочку с осколками камня. – Во-вторых, добраться до кабинета и лаборатории барона, в-третьих, пообщаться с его сыном, раз уж он изъявил желание поговорить.

– Ничего из этого не выйдет! – фыркнул оборотень. – Даже если мы выследим чародея, который сбросил на барона скалу, для поимки негодяя нам придется покинуть Сен-Мар, а это противоречит нашей миссии. Барон вряд ли согласится показать нам свои магические сокровища, и уж тем более мы не сможем уговорить его отказаться от магии. А что до бесед с его сыном из башни – как ты себе вообще это представляешь? Он будет кидать в нас камни с вопросами, а мы в него – камни с ответами?

– Ой, Диг, ну не занудничай. Вечно ты видишь все в мрачном свете.

– А что, есть какой-то другой?

Мисс Уикхем сердито засопела.

– Я предлагаю не отвлекаться на ерунду, забраться в донжон этой же ночью и забрать то, за чем нас послали.

– То, за чем нас послали, – холодно сказала Диана, – может и не согласиться с нами идти. Он сын барона, в конце концов, с чего бы ему радостно бежать за нами неизвестно куда?

– Барон держит его в башне, как пленника…

– И что? Может, парня все устраивает. В конце концов, мы же не знаем, – девушка с некоторым смущением кашлянула, – какой он. Если ты понимаешь, о чем я. Вдруг ему просто не под силу выйти из башни?

Диего еще больше помрачнел. Магия иногда творила с людьми очень странные вещи. Миледи, например… Он тут же встряхнул головой. Нечего об этом думать.

– Словом, я считаю, нужно сначала попробовать поговорить с ним, – сказала Диана. – Растолковать хотя бы, кто мы такие, а то он считает меня какой-то рабовладелицей.

– Я уверен, что он спускался к нам, когда барон привел нас в донжон. Так что внутри башни он способен перемещаться.

– Вот и славненько. У нас есть время до вечера, так что иди и потолкуй по душам с этим Анастазией, а я пока займусь нашими камешками.

– Но зачем? – воскликнул Диего. – Почему ты так хочешь помочь барону?

– Потому что он заплатит нам кучу денег.

– Но у нас есть деньги!

– Не у нас, а у нашего отца и у Бюро, которые выплачивает нам некоторое содержание. Пора уже зарабатывать самим.

– Но… но… ты же понимаешь, что мы и так, по сути, собираемся его обокрасть?

Диана поджала губы:

– Я уверена, что это ради его же блага. Сколько времени, по-твоему, бартолемиты будут терпеть отказы Сен-Мара, прежде чем Вальенте решит открутить ему голову?

– С этим я не спорю, хотя вряд ли барон скажет нам спасибо за похищение сына…

– Которого он держит в башне, как украденную принцессу. Не спорь, Диг. В конце концов, чем тебе так не нравятся деньги? Это же отличная штука!

Диего сдался. Любовь сестры к звонкой монете и шуршащей банкноте ему всегда была непонятна, к тому же он сомневался, что барон заплатит им даже ломаный грош, когда они украдут его сына. Но спорить с Дианой насчет финансовых вопросов было бесполезно – она могла в уме высчитывать сложные проценты по ренте или вкладу и довела до нервной икоты уже не одного банковского клерка. К тому же именно Диана занималась снабжением их маленького отряда. Наверное, деньги действительно ей нужны.

Словом, за неимением аргументов Диего прикончил завтрак и покинул их номер. Уже по привычке обнюхал двери номера Анастазии, установил, что хозяина внутри нет (где он шляется целыми днями?), и спустился в общий зал. Месье Арно при его появлении поднялся и почтительно поклонился. Оборотень вежливо обменялся с ним несколькими дежурными фразами насчет погоды и поинтересовался, не видел ли месье, куда ушел профессор Анастазия.

– А он и не возвращался, – огорошил Уикхема управляющий. – Со вчерашнего вечера отсутствует. Хорошо, что за номер заплатил вперед на две недели.

Диего озадаченно нахмурился. Хотя снаружи уже начало теплеть, погода еще не особо располагала ко сну под кустом, на свежем воздухе. Уикхем поблагодарил месье Арно, вышел на крыльцо и хорошенько принюхался.

Уловить один старый запах из тысяч, распространяемых людьми, скотиной, кухней, землей и снегом, – задача не из простых, так что Диего некоторое время слонялся кругами около гостиницы, вызывая подозрительные взгляды и перешептывания со стороны других постояльцев и жителей деревни. Но наконец след был взят – и оборотень, громко сопя, устремился по еле уловимой нити человеческого запаха с примесью аромата магии.

Профессор Анастазия сначала шел по главной и единственной дороге, выбрался на широкий тракт, пересек его и углубился в дебри леса. Двигался профессор совершенно бесцельно, хоть и почти по прямой – но Диего не помнил на картах ничего, что могло бы увлечь доктора философии в этом направлении. А потом, прямо посреди леса, след оборвался. Осталась только озоновая вонь от портала.

Уикхем смотрел в полном бессилии на место, где профессор открыл портал. Без помощи сестры Диего не смог бы проследовать за Анастазией и выяснить, куда тот потащился: оборотни почти неуязвимы для магии, но и колдовать способны с большим трудом. Так что Диего покрутился вокруг этого места, издал низкий разочарованный рык, пнул трухлявый пень рядом и двинулся было обратно к деревне, как вдруг волосы у него на загривке встали дыбом.

Озоновая вонь резко усилилась, воздух как будто сгустился, и в нем замелькали искры магического тока. Оборотень нырнул в самые густые кусты неподалеку и затаился, припал к земле, как медведь. Ровно над той же точкой, где был открыт первый портал, появился второй, и из него выпрыгнул профессор Анастазия – свежий, бодрый, благоухающий одеколоном так, у Диего заслезились глаза и забился нос. Профессор закрыл портал щелчком пальцев, что явно говорило о немалом опыте в таких делах, и, насвистывая, зашагал к Сен-Мару.

Диего, восстав из-под куста, как древний призрак, молча преградил ему путь. Анастазия с криком отпрыгнул и сунул руку в карман плаща. Там, судя по очертаниям, лежал короткоствольный пистолет.

– Утречко, – мрачно изрек Диего, окидывая этого субъекта долгим взглядом.

– Вы зачем так ко мне подкрадываетесь? – спросил профессор; голос его дрожал весьма убедительно. – Я же могу и испугаться!

– Не можете. Вы и не такое видели. И пистолет бросьте.

– С чего вы взяли…

На этом у Диего лопнуло терпение, и он от души взревел, демонстрируя Анастазии медвежий оскал. Доктор философии дико заорал и шарахнулся в сторону, причем его физиономию так перекосило от страха, что Уикхем на миг усомнился во всем увиденном и унюханном. Ну не будет же так вопить при виде оборотня человек, бегающий по порталам туда-сюда?

– Б-боже… б-б-боже… что это у вас т-т-т-там?! – пролепетал профессор.

Рука его запуталась в кармане плаща, а потому пистолет он выудил не с первой попытки. Дуло выписывало такие кренделя, что Диего заботливо оружие изъял – пока Анастазия не прострелил себе что-нибудь жизненно важное.

– Я оборотень, – сказал Уикхем. – Вы должны знать, что это такое.

– Это болезнь? – опасливо спросил Анастазия и тут же ужаснулся: – Заразная?!

– Нет, – буркнул Диего. – Истинное оборотничество при укусе не передается. Это же не малярия, черт подери!

– Но откуда же мне знать… я такое вижу в первый и, надеюсь, последний раз в жизни!

– Да хватит уже. Я знаю, что вы колдуете. Знаю, понимаете? Нюх оборотня нельзя обмануть.

– И давно это у вас?

– С рождения.

– То есть вы всегда верили, что колдовство реально?

– При чем тут вера? От вас разит озоном, поскольку вы только что вышли из портала.

Анастазия тихонько вздохнул и пробормотал:

– Я очень сочувствую вашему отцу. Это состояние, видимо, плохо влияет на ваш мозг.

– Я вам сейчас руку откушу, – предупредил Диего.

На миг на лице Анастазии мелькнуло холодное, безжалостное выражение – но исчезло так быстро, что оборотень даже не понял, действительно ли он его видел. Профессор опустился на пень, который ранее пнул Диего, устало вздохнул и сказал:

– Ну ладно. Допустим – допустим на минутку! – что вы правы. Я практикую магию. Ну и что?

Уикхем смешался. А ведь и в самом деле… дальше-то что? Обличать человека в том, что он бартолемит, было глупо: если это правда, то зачем выдавать то, что знаешь, а если неправда – то разговор тем более получится бессмысленным.

– Ну… гхм… как бы… где вы всему этому научились?

– Чего только не узнаешь, перекапывая тонны книг в библиотеке, – невозмутимо отвечал Анастазия. – И все же – какое вам до этого дело? Вы что, из магической полиции? Этим колдовством нельзя заниматься без лицензии?

«Хорошо бы, – подумал Диего и спросил:

– Что вы тут делаете?

– Отдыхаю.

– В лесу?

– Дышу свежим воздухом.

– Вы только что вышли из портала.

– Если мы допускаем, что магия существует, то почему бы мне не провести некоторое – и довольно приятное, должен заметить, – время в Виллере?

– А я бы допустил, что вы прибыли к барону Сен-Мару для того, чтобы обменяться опытом – как один нелегальный практикант с другим. Или, может, даже украсть у него что-нибудь ценное и полезное.

Несколько секунд Анастазия смотрел на Диего, а потом улыбнулся. Улыбка у профессора была чертовски располагающая.

– Хотя ваши подозрения оскорбительны, я все же буду снисходителен к вашему юному возрасту и отвечу. Нет, я не собираюсь ничего красть. Однако деятельность барона и впрямь привлекла мое внимание. Я нахожу очень странным такой успех во всех делах, за которые он берется, при том, что Сен-Мар отнюдь не производит впечатления исключительной гениальности. К тому же я заметил некоторые удивительные совпадения и невероятно удачные стечения обстоятельств, которые возникали вокруг барона ни с того ни с сего.

– Ах вот оно что, – пробормотал Диего. Ему этот аргумент не показался особо убедительным. Конечно, барон использовал в своих делах и магию, и способности сына – а кто бы удержался от соблазна на его месте? Но дела Сен-Мара пошли в гору задолго до того, как он стал баловаться колдовством, – и до того, как у его сына проявились способности. По крайней мере, миледи считала, что они у мальчика дали о себе знать не раньше тринадцати-четырнадцати лет.

Но, может, она ошибалась?

– А вы, в вашей магической полиции, считаете, что магия не должна быть доступна для всех? – вдруг спросил Анастазия.

– Нет, конечно, – ответил Уикхем. – Представьте, какие будут последствия.

Профессор поразмыслил, пожал плечами и поднялся с пенька:

– Никаких особо ужасных последствий я не представляю. Да, наш барон далек от честной конкуренции, и, между нами, мне кажется, он извел нескольких соперников магией – но в целом что такого ужасного произойдет?

– Появление разного рода чудищ от неаккуратного обращения с магией как минимум.

– Чудища есть и сейчас, а так у людей был бы шанс от них отбиться. Правда, тогда отпадет необходимость в вашей полиции, а этого-то вы как раз не можете допустить, верно? – со смехом сказал доктор.

– Верно, – холодно согласился оборотень. – Фаренца – прекрасный тому пример.

– А, Фаренца, – пробормотал Анастазия. – Значит, в том, что произошло, вы вините неких неосторожных пользователей магии и колдовства?

– Злонамеренных, – поправил его Диего. – Тех, кто получил доступ к знаниям и попытался использовать их для личного блага, попутно убив десятки тысяч ни в чем не повинных людей.

– Ну, будет вам, не весь же город они уничтожили.

– Однако они изо всех сил пытались.

Профессор замолчал, покусывая ус. Они вдвоем шли обратно к деревне, словно пара друзей, прогуливающихся в хорошую погоду; хотя Диего мог только гадать, не готовит ли Анастазия какую-нибудь чародейскую пакость. Верить в это не хотелось – доктор философии был ему довольно симпатичен, несмотря на упорное отрицание очевидного.

– Но все же, как профессор и преподаватель я не могу одобрять ограничения доступа к знанию, чем бы это ограничение ни оправдывали. Знания, как и истина, должны принадлежать всем.

– Звучит хорошо, – согласился Диего. – Но только в теории. На практике обычно какая-то чертовщина выходит.

– Это потому, что нет обучения! Вот вас же кто-то научил есть ножом и вилкой, а не втыкать их в глаз сотрапезнику? Так и тут – главное научить, объяснить, что опасно, а что нет.

Оборотень громко фыркнул.

– Что, считаете это глупым идеализмом? – спросил Анастазия.

– Да. Среди людей слишком много безответственных дебилов, которые если чему и научатся, так только тому, как причинять вред другим. А многие с радостью занимаются этим и просто по зову сердца.

– Я знаю, есть люди, которые получают удовольствие от причинения зла, и вовсе не отрицаю полезность некоторого, гм… присмотра. Но ведь другим будет проще обороняться от них, если они окажутся вооружены теми же умениями и знаниями!

– Так и как же вы собираетесь отделять первых от вторых? – Диего хмыкнул. – Я уверен, что от знания философии никто не пострадает, неважно – дурак ли ваш студент или шибко умный. А вот от знания, как правильно поднимать мертвецов или вызывать тварей иного мира, – пострадают слишком многие.

– То есть у нас принципиальные разногласия, – с улыбкой заключил Анастазия. – Однако дебаты всегда интереснее драки, ведь в споре рождается истина, а?

– В споре рождается потеря времени и повод махать кулаками. Но если вам приятней думать так – то что ж. Пока вы не открываете порталы в миры, полные демонов, у меня к вам нет вопросов.

Профессор расхохотался, хотя Диего не понял, что его так насмешило.

– На этом предлагаю разойтись, – сказал Анастазия, отсмеявшись. – Хотя я могу угостить вас пивом – а вы вернете мне пистолет. Как вы на это смотрите?

– Если темным – то почему бы и нет, – решил оборотень. Заодно можно проверить, не попытается ли доктор подмешать ему какое-нибудь зелье.

* * *

– Я выследил профессора и поговорил с ним! – выпалил Диего, едва захлопнув дверь.

– Поздравляю, – отрешенно сказала Диана. – Надеюсь, ты весело провел время.

– Что-то не так? – тут же встревожился оборотень. – Проблемы с камешками?

– Да не то что бы… Ладно, рассказывай, что ты выяснил, может, от этого будет больше пользы.

Уикхем тут же выложил ей все, что узнал и о чем говорил с профессором. Философский диспут Диану не заинтересовал, но она несколько раз попросила повторить то, что говорил Анастазия до этого, и глубоко задумалась.

– Тебе не кажется странным, – наконец произнесла девушка, – что он не спросил обо мне?

– В смысле?

– Обычно люди, едва узнав, что ты оборотень, тут же спрашивают, оборачиваюсь ли я. Даже шеф задал этот вопрос папе. А профессор – нет. Может, он, конечно, уже забыл о моем существовании, а может… – Она замолчала, нахмурилась и наконец процедила: – Если он бартолемит, то и так знает.

– Тогда почему он не попытался нас убить?

– Потому что, как мне кажется, не все бартолемиты настолько полоумные фанатики, чтобы убивать налево и направо. Ну, вообще, – мисс Уикхем хмыкнула, – он явно пытается завлечь тебя в их ряды.

– С чего ты взяла?!

– А к чему бы ему вести эти бесконечные разговоры о том, можно ли учить магии всех кого попало? Ладно, это все шелуха. – Девушка встала и принялась одеваться. – Пойдем к тому дереву, у которого ты нашел портал. Нужно же как-то двигать наше расследование.

– А что насчет осколков?

– Ну-у-у, я несколько разочарована. То есть это остатки амулета, на который действительно было наложено разрушающее заклятие, так что подозрения барона насчет причины падения скалы оправданны. А вот насчет всего остального – увы. Я пыталась ухватить след заклятия, но он ведет только на ту гору, где была засада на Сен-Мара. А ты ничего магического там не унюхал.

– Могу сходить и понюхать еще раз.

– Не стоит. Думаю, наш наемный убийца весьма предусмотрительно залез и слез с горы без помощи магии, так что если не найдем свидетелей восхождения и спуска, то ничего о нем не узнаем.

– Меня это немного удивляет, – признался Диего, подавая сестре оружие. – Кусок скалы столкнули магией, но больше никаких следов чародейства – они или он даже согреться не пытались!

– Ну так если бартолемиты знали, что Бюро пошлет сюда нас, то позаботились не оставлять магических следов.

– Но вообще, если бы не наша миссия, сведения о которой попали к бартолемитам, то я бы подумал, что заказчик убийства просто дал исполнителю, не владеющему магией, амулет, и пояснил, как его использовать.

– Тоже может быть, – кивнула Диана. – Вот теперь понимаешь, зачем нам искать убийц барона? Если в Ордене кто-то в шутку или всерьез намерен впутывать в наши дела простых смертных, то Бюро следует об этом знать.

Риада, замок Редферн

Натан в последний раз провел тряпочкой с полировочным составом по топору и поймал солнечный блик острым как бритва лезвием. Топор, подарок Лонгсдейла, был Бреннону очень дорог – а уж как лихо сносил головы нежити! Поэтому глава Бюро всюду возил топор с собой, холил и лелеял, словно любимое дитя.

Бреннон дал псу понюхать лезвие. После тщательной инспекции и одобрительного урчания со стороны Кусача он надел на топор кожаный чехол и повесил оружие на специальную стойку, которую ему подарили Маргарет и Редферны. Он уже засел за новую гору бумаг, которую выгрузил на его стол секретарь (у него теперь был свой секретарь, о господи!), придвинул к себе чашку с кофе, и тут Кусач повернул голову к двери. Через секунду в нее постучался секретарь Бреннона. Бывший комиссар уже узнавал этот короткий трехкратный стук.

– Да?

Юноша вошел. Кардинал буквально от сердца оторвал это сокровище и неустанно напоминал Натану, на какую жертву ради него пошел. К сожалению, его преосвященство никак не мог оставить молодого человека себе, потому что юный Элио Романте[28] наотрез отказался отрекаться от веры предков-джилахов и переходить в католичество. Зато к восемнадцати годам он блестяще освоил боевые заклятия и стрельбу из всего, что можно было зарядить. Бреннон несколько раз безуспешно пытался вернуть кардиналу подарок, потому что юное создание с бесстрастным взглядом матерого убийцы его скорее пугало, чем радовало своим присутствием.

– Что вам? – спросил Бреннон.

– Прибыл его высокопреосвященство, – сказал юноша. – У него есть некие срочные новости, которые он счел необходимым сообщить вам лично.

«Ага!» – встрепенулся глава Бюро. Наконец-то они нащупали ниточку!

– Проводите его сюда и распорядитесь накрыть стол.

– Хорошо, сир.

Вообще, Бреннон с радостью свалил на юного секретаря все заботы по сервировке стола, потому что кардинал был гурманом и тонким ценителем вин, чего Натан о себе сказать не мог. Он пытался взять уроки у Энджела Редферна, чтобы не позориться, но понял, что не сможет освоить эту науку дальше закусок к пиву.

Бреннон встретил кардинала в приемной и проводил к столу, который Романте накрыл в эркере в кабинете. Его преосвященство, разумеется, привез гостинец – завернутый в промасленную бумагу кусок ветчины, который немедленно перешел в распоряжение Кусача. Некоторое время двое мужчин с умилением наблюдали, как песик ест, а затем наконец устроились в креслах и перешли к насущным вопросам.

– Вот досье, которые вас интересовали. – Его преосвященство передал Натану папку. – Мои братья присматривают за генералом Челлини, однако ни в чем подозрительном он пока замечен не был – ни в отношении религиозной или политической неблагонадежности, ни… – Саварелли кашлянул, – по нашей части. Сын его, однако, ведет более бурный образ жизни.

Бреннон принялся листать досье. Генерал Челлини за пятьдесят восемь лет успел соорудить семерых детей – где уж тут углядеть за всеми, особенно за младшими! Одного из них, Паоло, генерал сдал на обучение в области юриспруденции – однако никакими успехами юноша не блистал, и Натан не хотел бы, чтоб его дело представлял в суде юрист, трижды заваливший экзамен по основам уголовного права. Зато парень постоянно торчал на лекциях по экономике и общественным наукам, где, видимо, и набрался социалистических идей.

– А что у нас по портрету подозреваемого, некоего Чезаре Флорентино?

– Имя украдено у достопочтенного галантерейщика, – ответил кардинал, смакуя вино; Бреннон так рано не пил: он проживал день с помощью чая и кофе, а целительную порцию пива или виски принимал вечером.

– Галантерейщик точно ни при чем? Даже не родственник?

– Нет. Он действительно чудом спасся из Фаренцы, однако не подходит ни по возрасту, ни по описанию. К тому же он прочно осел в Романте, а не ездит по университетам.

– Так этот тип, псевдо-Чезаре, посетил не один университет?

– Мои братья, присматривающие за студентами, писали мне, что похожего человека видели в университетах Элемины, Риццо и Аквинеи. Таким образом, можно заключить, что он путешествует по северу Илары.

– За границу с Мейстрией заглядывает?

– Этого сказать не могу, нужно списаться с братьями из Мейстрии. Но там наша работа затруднена. – Его преосвященство поморщился. – Воинствующая светская республика.

– Которой управляют упертые бараны, – буркнул Бреннон. – Мы так и не открыли там отделение. Ладно, а что насчет идеек, которые он распространяет среди студентов?

– То же самое, о чем говорил молодой Паоло. В свете событий в Фаренце материалистическое миропо-нимание изрядно пошатнулось, так что этот человек без труда находит готовую внимать аудиторию.

– Причем окучивает именно молодняк, да еще и прикармливает тех, кто горит идеями борьбы с общественной несправедливостью. Похоже, что Орден вербует себе бойцов и намерен брать не качеством, а количеством.

Кардинал обеспокоенно пошевелился в кресле.

– Должен признаться, что меня это несколько тревожит. Я предпочел бы не раскрывать все это такому большому числу людей.

– Я предпочел бы, – процедил Бреннон, – чтобы агент Ордена не внушал им, будто бы с помощью магии можно добиться всеобщего равенства. Это же молодняк с головами, набитыми идеями насчет их превосходства над всеми, кому больше двадцати пяти. Что будет, если эти полуобученные щенки начнут бросаться на ни в чем не повинных людей?

– Мало хорошего, – согласился Саварелли. – А ваша слежка за юным Челлини дала плоды?

– Да. Он сразу же вернулся в университет, где наслушался этих бредней в кружке социалистов. – Бывший комиссар придвинул к себе стопку бумаг, поворошил и достал нужный лист. – Аквинейский университет, факультет юриспруденции. Парень снимает квартирку напротив университета, однако в последние дни практически никуда не выходит, кроме кабака на первом этаже того же дома, где пропивает отцовские деньги. Паоло всего дважды посещал университет за это время и оба раза ходил не на лекции, а в этот свой кружок. Также рядом с парнем были замечены две подозрительные личности, правда, в контакт пока не вступали. Хотите, – вдруг спросил Натан, – тряхнуть стариной и лично поучаствовать в дознании?

– О, право же… у меня немало дел… ведьма, опять же, без присмотра, дрессирует рекрутов… однако, однако… – Саварелли мечтательно вздохнул. – Ну, разве что на пару часов.

– Отлично! Надеюсь, вы не против моей компании?

– Что вы!

– Тогда не будем задерживаться. – Натан поднялся, взял топор, и Кусач, который мирно дремал у камина, переваривая ветчину, тут же вскочил и завилял хвостом. – Уж конечно, без тебя, приятель, мы тоже не обойдемся.

* * *

Паоло Челлини, пошатываясь, брел домой, иногда держась за ограду кладбища, где были похоронены разные достойные и знатные люди, имевшие достаточно денег и влияния, чтобы покоиться в центре города, напротив ратуши и университета, рядом с красивым собором. Народу на площадях и улицах Аквинеи уже почти не было – наступила ночь, так что Паоло шел один, если не считать пары темных силуэтов, которые следовали за ним на некотором расстоянии и которые юноша не замечал благодаря принятым внутрь трем или четырем бутылкам крепленого. Бреннон сразу указал кардиналу на этих двоих и прошептал:

– У вас есть при себе оружие?

– У меня есть Слово Божие, – с достоинством отвечал Саварелли. – И кастет.

– Ладно, – проворчал Натан и снял чехол с топора. Лезвие молочно блеснуло в свете фонаря. – У меня с собой еще пара револьверов.

Кусач задрал морду, деловито принюхался и, обратив взор в сторону кладбищенской ограды, приглушенно зарычал. Бреннон тоже почуял в дуновении ночного ветерка с кладбища запах некромантии.

– Они подошли к вопросу серьезно, – пробормотал он. – Неужели парень знает больше того, что я из него вытянул?

Паоло остановился, ухватившись за высокий белый столбик, между которыми поднимались кованые чугунные решетки. Судя по всему, юношу нещадно тошнило – и уже через секунду Бреннон убедился в своей правоте. После приступа рвоты юный Челлини привалился спиной к решетке и утер пот со лба. Возлияния явно не шли ему на пользу. Но зато он наконец услышал очень тихие шаги тех двоих, кто проследовал его, вздрогнул, повернулся на звук и крикнул во тьму:

– Кто вы такие?! Чего вам нужно от меня?!

– Возврата небольшой ссуды, которую мы предоставили вам для нашего дельца, – негромко ответил один из двоих мужчин.

– Дельца, которое вы провалили, – добавил второй.

– Ссуды? Какой еще… а, черт вас побери, да подавитесь своим деньгами! – Паоло нетвердой рукой выпутал из кармана бумажник и швырнул к ногам его преследователей. – Забирайте все!

– Кое-какие долги платят не деньгами, – с презрением произнес первый мужчина. – Вы, кажется, были излишне болтливы при встрече с тем человеком.

– С каким еще… о господи, с тем бандитом? Я ничего ему не сказал!

– Даже если и так, то не удержали от этого ваших товарищей, – заметил второй. – Видимо, из-за вас в Ла Мадрине появилась та, кого мы там не ждали.

– Тише, – недовольно оборвал его первый. – Слишком много слов.

– Да я вообще понятия не имею, о чем вы! Забирайте чертовы деньги и проваливайте!

– Вы невежливы. – Над ладонью первого мужчины появился тускло светящийся зеленый шар; Паоло выпучил глаза и вжался спиной в решетку.

– Кусач! – негромко сказал Бреннон, и пес одним прыжком перемахнул ограду кладбища.

– Вы уверены? – спросил кардинал.

– Да.

– Ай-яй, такие уважаемые люди, – посетовал Саварелли и надел на пальцы кастет, посверкивающий искрами магии. – Грешно тревожить их покой богомерзкой некромагией.

Бреннон коротко свистнул, привлекая внимание к своей персоне, сунул в зубы сигару и неспешно направился к адептам Ордена, которые, едва его увидев, тут же попятились от жертвы. Почему-то он почти всегда внушал им страх – хотя и не владел магией так, как Маргарет или любой из консультантов. Он предпочитал топор.

– Добрый вечер, сеньоры. Нарушаем?

– In ignis! – крикнул второй из адептов.

Натан поднял кулак, и заклятие, ударившись о щит, что создавало кольцо Редферна, рассыпалось огненными искрами. Номер два метнулся было в сторону, но перед ним из ночной тьмы возник Саварелли и без промедления наградил мощным хуком в челюсть, не снимая кастета. Раздался крик, хруст сломанной кости и выбитых зубов; силой удара адепта отшвырнуло к ограде.

– О боже мой! – пролепетал Паоло, стремительно трезвея. Трезвость вернулась к нему настолько, что он отцепился от ограды и попытался дать деру.

– Сидеть! – сказал Бреннон, схватил юнца за шкирку и бросил обратно к ограде. За ней уже показались темные согбенные тени. Они, пошатываясь, двигались к добыче – живым по ту сторону решетки.

– Вы можете сдаться, – обратился к адептам Натан и выпустил клуб ароматного дыма. – Либо оказать сопротивление и пережить несколько крайне неприятных минут.

Однако некромант слишком верил в свое могущество – даже оставшись один против двоих. Впрочем, он явно не считал, что был в одиночестве – он издал пронзительный свист, и ранее уважаемые, а ныне покойные люди заковыляли вдвое быстрее. Некромант повернулся с насмешливой улыбкой к Бреннону, уже хотел даже что-то сказать, как вдруг за оградой вспыхнуло огненное зарево, и пылающий пес с громким ревом врезался в толпу мертвецов.

– О господи боже мой! – завопил Паоло так, что у Натана заложило левое ухо.

Глава Бюро поморщился, взмахнул топором и бросился к чародею, оставив юношу под присмотром кардинала.

Некромант запустил в Бреннона пару искрящих шаровых молний, но Натан отбил их топором, снес несколько мертвых рук, которые успели высунуться сквозь ограду, и врубился лезвием в щит, который поспешно воздвиг над собой адепт Ордена. Заговоренное оружие соскользнуло со щита, но тут пришел на помощь его преосвященство. Он крикнул что-то на латыни, и по щиту пробежала трещина. Бреннон тут же вбил в нее топор, развалил щит на две части и полоснул чародея топором над коленом, лишив его возможности ходить, однако не возможности ползти, чем некромант и занялся, шипя от боли.

За оградой буйствовал Кусач, разрывая мертвецов в клочья, тылы прикрывал Саварелли, так что Натан, ни о чем не беспокоясь, неспешно шел за ползущим магом.

– Мы все еще можем решить наши вопросы мирно, – предложил Бреннон. – Небольшая беседа и…

– Тебе не взять меня живым! – прохрипел некромант, и в этот же миг Бреннон врезал ему обухом топора по физиономии.

Чародей распластался по мостовой и обмяк. Из разжавшихся пальцев выкатился пузырек с ядом.

– Свяжите-ка эту сладкую парочку, – попросил кардинала Натан и прищурился на непотребство, творившееся за кладбищенской оградой. – А я немного помогу Кусачу. – Он отбросил сигару, схватился за верхнюю арку ограды и легко перемахнул через нее. Топор в руке был как пушинка.

Эх, все же в превращении, которому его подверг Редферн, имелись и свои преимущества!

Натан врубился в то, что осталось от толпы мертвецов, снося головы и раскраивая черепа. Рубить нежити конечности – дело, конечно, забавное, но бесполезное: для того, чтобы упокоить ожившего мертвеца, нужно лишить его головы. Несколько минут Бреннон развлекался как мог – нечасто ему удавалось теперь скрасить свои рабочие будни. Однако мертвые на кладбище слишком быстро закончились – последнего загрыз Кусач и с рычанием повернулся к ограде. За ней полдюжины упырей окружили кардинала и юного Челлини.

Натан снова перескочил ограду. Кусач последовал за ним. Едва комиссар успел вонзить топор в башку одного упыря, а пес – свалить двоих, как над улицей прогремели три выстрела. Меткий стрелок всадил три пули-«архангела» точно в лбы упырей.

Экс-комиссар оперся на топор и обвел взглядом улицу, усеянную останками мертвечины. Под фонарем стоял его секретарь с парой револьверов в руках. Взор юноши был строг, бесстрастен и неуловимо напоминал взгляд строгой няньки, когда она смотрит на воспитанника, который совершил нечто, выходящее за рамки обычной тупости.

– Сир, я бы попросил вас больше не покидать кабинет, не уведомляя меня о том, куда вы направляетесь.

– Чего?

– Миледи будет крайне недовольна, если с вами что-то случится, сир, – бесстрастно ответил Романте. – Как и остальные сотрудники Бюро, я полагаю.

Натан заморгал.

– У вас будут какие-либо распоряжения относительно этого, сир? – Юный джилах указал дулом револьвера на двух адептов, которых Саварелли связал какими-то чарами.

– Э… да. Доставьте их в замок, в камеру для допросов.

– Живыми, сир?

– Конечно, черт побери!

– Хорошо, сир, – с ноткой разочарования ответил секретарь. – Когда вы намерены вернуться в замок?

– Скоро! – рявкнул Бреннон. Еще чего не хватало, чтобы какой-то сопляк указывал ему, когда можно выходить из кабинета и с какой целью!

– Если вам требуется защита на это время…

– У меня есть пес!

Кусач превратился из пылающего монстра в огромного пса и завилял хвостом, умильно глядя на Бреннона снизу вверх. Романте кротко вздохнул и направился к двум телам, а глава Бюро – к юному Челлини, но тот с воплем отшатнулся.

– Ну что, как вам жизнь, полная магии? – поинтересовался Бреннон.

Юноша посмотрел на мертвецов и сглотнул, подавляя рвотный позыв.

– Что это… кто это… кто эти люди?

– Вот эти усопшие или те, кто обещали вам всемогущество магии, если вы ограбите мертвый город? Милейшие господа, верно?

Паоло провел дрожащей рукой по лбу.

– Но что мне делать? Я… то есть я имею в виду… я же не могу пойти в полицию, да? – жалобно выдавил он.

– Не стоит. К тому же этих господ мы заберем с собой, а мертвые упокоены и больше не встанут. – Бреннон взял Паоло за локоть жестом, отточенным за десятилетия задержаний. – Вы тоже пойдете с нами.

– Нет! Я не хочу! Пустите!

– Так-то вы точно будете в безопасности. Заодно ответите мне на пару вопросов, которые я упустил в прошлый раз.

Эсмерана, Ла Мадрина, столица провинции Орельяна

Маргарет уютно устроилась с большой чашкой шоколада в эркере в своем гостиничном номере. На колени она набросила плед, а на нем разложила увесистую церковную метрику, которую прислал ей кардинал. Длинная закладка из красного шелка отмечала то место, откуда были варварски вырваны листы. Мисс Шеридан открыла книгу и провела пальцем по узкому лохматому краю, оставшемуся от листов.

Его преосвященство надеялся, что у нее в запасе есть какие-нибудь заклинания на такой случай, но Маргарет собиралась воспользоваться совершенно другим методом. А именно – допросом причастного к делу лица.

– Джеймс? – позвала она.

«Да», – настороженно отозвался он, глядя через ее глаза на книгу.

– Вы уже догадались, что это?

«Да. Ее прислал кардинал из Эмильетты».

– Помнится, вы говорили, что в молодости путешествовали по северу Илары.

«Да».

«И оставили там следы своего пребывания, – сухо сказал Энджел. – В виде младенца, рожденного примерно в начале века».

«Я не мог на ней жениться! – огрызнулся Джеймс. – И не мог привезти ребенка или тем более девушку в наш замок!»

«Насчет этого вы правы. Им совершенно нечего было делать в этом вертепе».

«Но я посылал ей деньги!»

«Прелестно, – фыркнул Энджел. – Произвели на свет еще одного Редферна – и думали, что за деньги вам это сойдет с рук!»

«Да откуда я мог знать!»

Обстановка накалялась, и Маргарет поспешила призвать Энджела к порядку:

– Вы тоже кое-кого произвели, иначе я бы тут не сидела. Вернемся к сути. Напомните-ка, что стало с матерью и ребенком?

«Она получала от меня содержание первые полгода после рождения сына. Затем кое-кто, – ядовито подчеркнул Джеймс, – снова вернулся в лоно семьи и сделал из меня консультанта, так что я не знаю, что происходило с ними после 1801 года. Но едва ли этот кое-кто взял на себя содержание девушки и моего ребенка, не так ли, Энджел?»

Тот только раздраженно промолчал.

– Как мы видим, – сказала Маргарет, – священники, которые вели записи, отмечали красным рождения, золотым свадьбы, черным похороны и так далее. А вот эти синие метки касаются подкидышей – младенцев, которых матери оставляли у порога церкви. Так что убийство священника, который в силу возраста вполне мог лично найти вашего сына, вполне обретает смысл.

Несколько секунд Редферны переваривали услышанное. Джеймс все еще кипел, хотя больше от стыда, чем от гнева; наконец Энджел заметил:

«Бартолемиты вырвали несколько страниц. Не только ту, где была предполагаемая запись о подкидыше. И я уже догадываюсь почему».

– Потому что синим священники отмечали еще и записи об усыновлении подкидышей, что и сделали барон де Сен-Мар с супругой, – сказала мисс Шеридан. – Вот только я все еще не могу понять, зачем бартолемитам записи об усыновлении. Чем нынешнему барону может навредить то, что его отец был усыновлен?

«Смотря что рассматривать как вред. Во-первых, то будет урон репутации барона – не забывайте, речь идет об одном из знатнейших и древнейших родов юга, и Сен-Мар очень гордится, я бы даже сказал, кичится своим происхождением».

– Мне этого не понять, – покачала головой мисс Шеридан. – Но допустим, урон репутации. И что?

«Барон стоит во главе местной аристократии и сразу же лишится позиции лидера».

«Ну да, – с насмешкой добавил Джеймс. – Откуда им знать, насколько безродным был этот подкидыш».

«А кроме того, у барона Сен-Мара, который усыновил ребенка, насколько я помню, был брат. И его дети теперь смогут опротестовать наследование приемышем имений и денег старого барона. Таков один из древних законов Эксавеля – приемные дети, как и их потомки, не наследуют прежде живых кровных родственников».

– Какая-то дикость, – поморщилась Маргарет.

«Почему дикость? Представьте, какой это куш, – сказал Джеймс. – Именно поэтому барон и отправился за усыновлением в другую страну и тщательно это все скрывал. Уверен, что мой внук скорее удавится, чем позволит просочиться хоть капле этих сведений в мир».

«Шантаж, в общем, старая добрая тактика, – заключил Энджел. – В обмен на выписку из книги и молчание бартолемиты потребуют у барона его бастарда».

– Но пока не потребовали. Интересно почему, – нахмурилась Маргарет и тут же вздохнула. Господи, ну почему все так сложно, почему все время какие-то препятствия!

Энджел ласково коснулся ее, и девушка закрыла глаза. Она так хотела наконец притронуться к нему по-настоящему! Она так скучала… Энджел обнял ее, но она хотела настоящих объятий, она хотела взять его за руку, увидеть его глаза, его лицо, поцеловать – не мысленно, а просто так, как все люди целуют тех, кого любят…

«Маргарет, – мягко сказал Джеймс, – вам же не обязательно отказываться. Я могу подождать».

«Нет, – ответил Энджел, – это несправедливо. Если вы можете подождать, то подожду и я».

Джеймс деликатно отстранился от них. Какое-то смутное ощущение побеспокоило Маргарет, и бывший консультант тут же насторожился. Как и любые чародеи, они защищали даже свои временные жилища, и сейчас снаружи происходило что-то, задевающее тончайшие нити чар, которыми Энджел окружил отель.

«К гостинице приближаются бартолемиты, шесть штук, – сказал Джеймс. – Маргарет, если вы передадите мне контроль, я разберусь».

– Я могу…

«Если вам нужно побыть вдвоем», – добавил Джеймс, и мисс Шеридан сдалась.

Как всегда, ее сознание на миг помутилось, а потом в тело вселился новый жилец. Девушка прильнула к Энджелу; реальность ускользнула, оставив их наедине, там, где мир не мог их потревожить: душам не нужны слова, чтобы разделить чувства на двоих.

Джеймс, затаив свою горечь, сбросил шаль, застегнул вокруг тонкой талии ремень, к которому крепились две кобуры с револьверами «Мур» и «Мяу» (черт подери!), и надел широкополую шляпу, потому что, несмотря на зиму, в Ла Мадрине сияло солнце. Он быстро спустился по лестнице, пересек зал, двор и вошел в конюшню, где Файза приветствовала его веселым ржанием.

Джеймс потрепал прекрасное создание по холке, оседлал, взнуздал и вывел на улицу. Там, убедившись, что его увидели, он вскочил в седло, чем изрядно шокировал окружающих – поскольку Маргарет была одета в широкие шаровары, скрытые юбкой с разрезом, который распахнулся, как только Джеймс оказался в седле. А к такому разврату эсмеранская общественность была не готова. Под возмущенные возгласы Джеймс пустил кобылку галопом и помчался по улицам прочь от отеля. Он направлялся к пустырю около дороги, что вела к островку тафиров. В конце концов, обычные люди не должны пострадать.

Файза, которой прискучила конюшня, неслась как маленький вихрь, и Джеймс сдернул шляпу, подставив лицо ветру. Бартолемиты погнались за ним без раздумий – хотя Джеймс с гордостью отметил, что их уже шестеро. Видимо, глава Ордена все больше и больше уважал мисс Шеридан как противника, чему определенно способствовало откусывание руки.

Файза промчалась мимо скромных ремесленных кварталов и вырвалась на пустынную в этот час дорогу – кто же из разумных эсмеранцев куда-то направится в разгар полуденной жары. За спиной Джеймса слышался грохот копыт и вился шлейф пыли, которые поднимали шестеро всадников, безуспешно пытающихся догнать тафирскую кобылку.

– Давай, детка! – крикнул Редферн, вздрогнув от звука девичьего голоса. Никак к этому не привыкнуть!

На дорогу впереди бросала тень купа чахлых деревьев, едва выживающих под солнцем Ла Мадрины и соленым ветром с моря. Джеймс направил Файзу туда, спрыгнул наземь, накинул узду на ветку дерева и очертил лошадку защитным кругом. А потом прислонился к дереву и надел шляпу, чтобы солнце не светило в глаза, пока он подкарауливал бартолемитов. Цепь слабо зазвенела в висках в предвкушении драки.

Адепты Ордена не заставили себя ждать – шестеро всадников окружили Джеймса и даже не удосужились спешиться. Впрочем, это могла быть и разумная предосторожность – если та, кого они называли «миледи», окажется слишком не в настроении, чтобы брать пленных.

– С того, кто тронет лошадь, я живьем сдеру шкуру, – сказал Джеймс; Цепь невидимыми кольцами свилась вокруг. – А теперь, господа, атакуйте. – Он оскалился. – Можете даже не по одному!

* * *

– Где это мы? – прошептала мисс Уикхем.

«Вот почему нужно сначала проводить разведку, а потом уже лезть в чужие порталы», – с досадой подумал Диего и принюхался. Не видно было ни зги: даже оборотень в полной темноте едва различал очертания каких-то коробов или ящиков. Пахло сушеными травами, фруктами и ягодами, и этот крепкий, густой аромат почти полностью забивал человеческий запах. Однако люди тут были – и притом совсем недавно.

– Похоже на склад, – пробормотал Уикхем. – Здесь ящики с сушеными фруктами. Может, мы в подсобке магазина?

– Никого нет, – разочарованно фыркнула Диана. – Ну что, я дам свет?

Диего вытащил револьвер одной рукой, на другой выпустил когти и сказал:

– Давай.

– Lumia!

К потолку взмыл светящийся золотистый шарик и озарил нежным светом тесный склад, забитый коробками. Ни единого следа человеческого присутствия – кроме запаха людей и озоновой вони магии. Диего насторожил уши.

– Слышишь? – спросил он. – Это похоже на звуки порта.

– Ладно. Пойдем посмотрим, куда это нас занесло.

Выбраться из склада с помощью магии не составило особого труда, причем мало кто обратил на них внимание: вокруг кипела жизнь, одни корабли выгружались, другие загружались, так что до Уикхемов никому не было дела.

– Да это же Виллер! – вскричала Диана. – Это виллерский порт!

– Да, – сказал Диего, прочитав табличку над дверью склада. – А это здание и товары в нем принадлежат компании «Моррель и сыновья».

Девушка несколько растерянно уставилась на табличку.

– Конкуренты барона, – добавил Диего. – Хотя, может, и совпадение.

– А может, и нет. Ты запомнил запахи?

– Смутно. Там слишком сильно воняло фруктами.

– Ладно, все равно надо с чего-то начинать. Давай выберемся отсюда к набережной и там возьмем кеб, или что у них тут вместо них, и попросим отвезти нас в контору «Моррель и сыновья». А там посмотрим.

По крайней мере, первая часть плана мисс Уикхем прошла как по маслу: извозчик доставил их в респектабельный квартал, где располагались конторы богатых торговцев, судовладельцев и прочих уважаемых горожан, дающих работу тем, кто не был столь уважаем. По дороге к «Моррелю и сыновьям» Уикхемы миновали контору Сен-Мара, которая отличалась от конкурентов тем, что щеголяла баронской короной на вывеске.

К некоторому удивлению оборотня, несмотря на то, что был полдень и рабочий день еще в самом разгаре, владелец конторы стоял у двери, нарядно одетый и в компании двух молодых людей, весьма на него похожих. Одному было около двадцати пяти, другому – едва двадцать. Диана взяла брата под руку и направилась к Моррелям, делая вид, что прогуливается. Диего принюхивался, изо всех сил напрягая обоняние. От семейства Моррелей смердело одеколонами, но именно благодаря этому Уикхем смог уловить запах, который показался ему похожим на один из тех, что витали на складе.

– Ну? – нетерпеливо выдохнула Диана.

– Один похож. Но я не уверен.

– Чей?

– Вон того. Самого молодого. Надушился какой-то дрянью, и вроде бы так же пованивало на складе.

– Давай еще раз!

– Поздно, – сказал Диего: к дверям конторы подкатил экипаж, и Моррели стали забираться внутрь по старшинству. Однако самый юный почему-то не стал садиться. Он поднялся на подножку, что-то сказал отцу и старшему брату, после чего спрыгнул наземь и, помахивая тросточкой, направился к Променаду – большому красивому бульвару неподалеку от набережной. Дверца экипажа захлопнулась, и он покатил в другую сторону, к кварталу богатых особняков.

Брат с сестрой переглянулись.

– Я не уверен, – повторил оборотень.

– Ну, так пойдем за ним, понюхаешь снова, – постановила мисс Уикхем и решительно направилась следом за юным Моррелем. Невысокий щуплый юноша мог быстро затеряться в толпе, и Диего ускорил шаг, так что сестре пришлось бежать рядом с ним чуть ли не вприпрыжку.

На Променаде юный Моррель обменялся приветствиями и поклонами с несколькими знакомыми, однако не остановился для светской беседы, а проследовал к наемным фиакрам и забрался в один из них, крикнув извозчику: «К портовым складам!»

– К складам! – Диана вцепилась в руку оборотня и поволокла его за собой. – Какого черта он сначала уехал оттуда, а теперь рвется обратно?!

– Ну, похоже, у них было семейное торжество, и он не мог…

Но девушку уже не интересовало бормотание брата. Она прыгнула на подножку первого попавшегося фиакра и велела:

– Гони вон за тем экипажем! Живо!

Извозчик лениво обернулся, уже готовый сказать какую-нибудь дерзость, встретился взглядом с Диего, сглотнул и поспешно стегнул коней.

Первый фиакр ехал не очень быстро, так что Уикхемы могли не опасаться, что потеряют его из виду. Едва ли Моррелю вообще приходило в голову, что за ним могут следить. Он добрался до портовых складов, спрыгнул на землю и зашагал вглубь этого лабиринта – уверенно, как человек, который много раз здесь был, и как щеголеватый юноша, которого настолько хорошо знают местные, что он может не опасаться за часы, шляпу и целостность лица.

Здесь уже требовалось проявить и осторожность, и быстроту. Уикхемы следовали за Моррелем, стараясь не привлекать внимания, насколько это возможно в порту для юной красивой девушки и громилы ростом выше шести футов. Но, к счастью, рабочая суета после полудня только увеличилась, и мало кто оборачивался им вслед.

Моррель остановился перед складом, над дверью которого висела табличка с именем Сен-Мара и баронской короной. Юноша с неприятной улыбкой посмотрел на склад конкурента, а потом подошел, достал из кармана химический карандаш и начертал на стене простенький герон. Когда Моррель скрылся за углом, чтобы проделать то же самое на другой стене, Диана ринулась вперед, взглянула на рисунок и прошипела:

– Малолетний урод! Это же неугасимый огонь! Проклятие!

Диего все понял с полуслова. Оставив сестру обезвреживать герон, он устремился за Моррелем, благо тот едва закончил свое черное дело у второй стены и направился было к третьей, когда за его спиной бесшумно вырос оборотень. Щенок успел обернуться – и только: оскалив медвежьи клыки, Диего вырвал у него из руки карандаш и отвесил юнцу крепкий удар в живот, под дых. Моррель слабо вскрикнул и согнулся пополам, забыв как дышать. Оборотень сгреб его в охапку, закинул на плечо и обернулся. Диана уже покончила с первым героном и спешила к ним, чтобы стереть второй.

– Вы кто?.. – просипел юноша, безуспешно брыкаясь в хватке Уикхема. – Вы что… Не троньте меня!

– Мы вас еще и не трогали, – уверила его Диана, забормотала заклятие и сотворила очищающий знак над героном. Рисунок осыпался наземь, точно пепел. Мисс Уикхем повернулась к Диего, который все еще держал юного Морреля на плече, как ягненка, и проговорила: – А теперь, месье, будьте добры рассказать нам, кто научил вас плохому… – Вдруг девушка осеклась и уставилась куда-то за спину оборотня. Ее глаза расширились. – О боже, – прошептала она. – Еще один!

Диего повернулся и увидел столб дыма, подсвеченный всполохами пламени, который поднимался над верфями. В этот же миг дальше, над предместьями Виллера, к небу протянулся еще один густой черный столб, а третий заклубился над центром города.

– Какого черта… – прошептал Уикхем.

Диана, побледнев от гнева, вырвала из его рук Морреля, отвесила ему затрещину и впечатала спиной в стену склада так, что ребра хрустнули; юнец заскулил.

– Ты, никчемный безмозглый недоносок! – прошипела Диана. Моррель слабо дернулся. – Что еще вы пожгли? Отвечай!

– Я не стану! – вякнул сын арматора.

– Не станешь? – с внезапной холодностью переспросила Диана. – Ладно. Держи его крепче.

Она швырнула юношу оборотню. Диего обхватил Морреля обеими руками, а мисс Уикхем коротко шепнула в ладонь заклинание – и тут же, без предупреждения, ткнула огненный шар прямо в лицо юноше.

– Не надо! Не трогайте меня! Пожалуйста!

– Что, вблизи уже не так нравится?

– Пустите меня! Вы… вы не можете…

– Отвечай, что еще вы подожгли!

– Верфь! – взвизгнул Моррель. – Верфь Сен-Мара! И фабрику! И еще контору!

– Ублюдки… – выдохнула Диана. – Там же люди!..

– Кто вам приказал? – спросил Диего.

– Неважно, – оборвала его мисс Уикхем, погасила шар и бросила на Морреля парализующие чары. Он тут же повис на руках Диего, как тряпка, и жалобно застонал. – Позже узнаем кто, когда допросим. Сейчас важнее успеть. – Она взглянула на столбы дыма и пламени. – Беги к верфи, а я открою портал в предместья на фабрику. Потом встретимся у конторы Сен-Мара.

* * *

Диего мчался по лабиринту складов, забросив Морреля на плечи. Щенок все еще ухитрялся что-то негодующе мычать, но оборотню было плевать – герон неугасимого огня потому и назывался неугасимым, что затушить это пламя было не под силу пожарным. И едва ли Анастазия научил молодых идиотов тому, как ограничивать действие герона.

Дым, гарь, крики и рев пламени привели Уикхема прямо к цели – верфи, где пылали два корабля Сен-Мара. Даже оборотень отпрянул от такого жара, прикрывая рукой лицо. К доку успела добраться местная пожарная бригада, к ней присоединились матросы, рабочие, грузчики – все, кто мог заливать огонь водой, но он пожирал ее, словно масло, и поднимался только выше. Языки пламени уже танцевали на мачтах. Одна со скрипом и треском рухнула на палубу и проломила ее до ватерлинии.

Диего бросил Морреля на бухту[29] веревок и ринулся к огромным огненным цветам. Уикхем хоть и был не особо хорошо в магии, все же знал заклятия и надеялся, что сумеет обезвредить герон, пока… хотя для людей, работавших на кораблях, все равно уже поздно. Они сгорели в таком пламени почти мгновенно.

В суете, дыме и адском жаре от бушующего пожара никто не обращал внимания на огромного мужчину, который ломился к огню, словно безумный самоубийца. Диего взбежал по остаткам обугленных мостков как можно ближе к пылающим остовам кораблей, собрал воедино, как его учили, волю, желание, воображение и крикнул:

– Ignis, mori![30]

Огонь чуть дрогнул, затрепетал языками, словно живой, но и не подумал гаснуть. Рот, горло и легкие Уикхема наполнила удушливая гарь.

– Ignis, mori! – в отчаянии взревел он. – Ignis, mori!

Пламя изогнулось над ним, будто змея, обдало жаром лицо, осыпало искрами… и вдруг застыло, а потом стало медленно отползать. Диего судорожно закашлялся от дыма и снова прохрипел:

– Ignis… mori…

Жар стал чуть слабее. Диего даже успел обрадоваться, хотел еще раз выкрикнуть заклятие – но тут мимо него неспешно прошел человек в черном. Из-под шляпы странно блеснули темные глаза, будто подсвеченные слабым светом костра угли. Человек шел, не кашляя, не задыхаясь, прямо в огонь – перескочил с мостков на осевшую под весом мачты палубу и двинулся вперед, к носу корабля. Пламя отступало перед ним, втягивало жадные языки и стекало вниз, оставляя за собой почерневшие мачты, похожие на скелет, обугленные доски палубы и оголившиеся ребра бортов. Оборотень, завороженный этой безмолвной прогулкой, которую сопровождал лишь треск огня, невольно последовал за человеком в черном. Диего больше не чуял запаха, потому что обоняние отшибло, но уже понимал, кто это. Он знал только об одной, кому это было под силу когда-то…

Женщина в черном мужском платье прошла по кораблю от носа до кормы, и когда последние язычки пламени исчезли, повинуясь ее воле, легко перепрыгнула на палубу соседнего судна. Там огонь коснулся ее одежды и рук, но тут же отпрянул. Она же вдруг протянула к нему ладонь и погладила вьющиеся языки пламени – они облизали ее пальцы и рассыпались искрами. Диего уловил тихий вздох.

Она все так же молча зашагала по второму кораблю – перед ней катился огненный отлив, как вода в океане, обнажающая песок и камни по воле луны. Диего шел за женщиной до самого носа, где виднелись остатки носовой фигуры. Огонь скатился по ней и угас в соленой, маслянисто блестящей воде верфи. Женщина медленно провела рукой по лицу, пробормотала:

– Да, кое-что еще могу. – И провернулась к Диего: – Где твоя сестра, Уикхем?

– На фабрике, в предместьях.

Ведьма перевела взгляд на редеющий и медленно бледнеющий столб дыма. Второй такой же рассеивался там, где горела контора Сен-Мара.

– Девчонка с делом справилась, – удовлетворенно сказала мисс Рейден. – А ты оплошал. Впрочем, оборотни и магия… – Она хмыкнула. – Где вы уговорились встретиться?

– У конторы. Но она… мы вряд ли успеем…

– Я уже успела. Открыла портал прямо от нее сюда. Через него и вернемся. Ты что-то нес?

– Подозреваемого.

– А! Недурно. А где он?

– Я оставил его там. – Диего неопределенно махнул рукой в сторону причала. – Он не убежит. Диана связала его заклятием.

– Орать может?

– Нет.

– Отлично. Иди забери. Жду тебя у портала. Отсюда прямо и направо.

Мисс Рейден спрыгнула с останков корабля на причал и направилась к узкому тупичку между двумя складами с почерневшей от гари вывеской. Диего поспешил к Моррелю. Теперь, когда пожар был потушен, оборотня терзала тревога за сестру. Неугасимый огонь – это не шутка, в нем может погибнуть даже опытный чародей, если позволит пламени перекинуться на тело или одежду.

Моррель, которого он снова взвалил на плечи, уже смирился со своей судьбой и только слабо замычал, когда Уикхем быстрым шагом двинулся не к воротам, а в глубь верфей.

* * *

Они нашли Диану сидящей перед конторой Сен-Мара на некогда красивой зеленой скамейке. Сейчас краска почернела, вздулась, пошла пузырями и хлопьями. Девушка, уронив голову на руки, вся в черной копоти и пепле, сидела неподвижно, и только ее плечи слабо подрагивали.

Диего с невнятным хриплым возгласом бросил Морреля в руки ведьме, кинулся к сестре и прижал ее к себе. Диана вцепилась в его плащ, уткнулась лбом в грудь оборотня и, всхлипнув, прошептала:

– Сколько людей! Сколько людей…

Диего погладил ее по плечам и коснулся губами волос, посеревших от пепла – она где-то потеряла шляпку. Вокруг них сновали жандармы, пожарные, врачи, все еще раздавались крики и плач пострадавших и тех, кто уже понял, что их родные не вернутся домой. Ни на мужчину, который обнимал девушку, ни на ведьму с Моррелем никто не даже не взглянул; разве что быстро подбежал молодой человек с повязкой санитара, но мисс Рейден коротко бросила ему пару слов, он кивнул и исчез.

– Ну, полно, – наконец сказала ведьма с грубоватым сочувствием. – Ты сделала все что могла.

Диана, услышав знакомый голос, дернулась как подстреленная и чуть не вырвалась из объятий Диего. Оборотень мягко ее удержал.

– О, мисс! – Девушка вспыхнула и поспешно утерла слезы, размазав копоть по щекам и ладоням. – Простите! Я должна была… это я должна была догадаться! Мне нужно было успеть!

– Кто же мог знать, – мрачно буркнула наставница, – что бартолемиты так быстро вернутся к любимому занятию. Ну да ладно. Здесь мы уже сделали все, что следовало. К тому же мне изрядно надоело держать этого молодого человека, который пока что не приносит нам никакой пользы. Идите за мной.

Ведьма быстро направилась в сторону, противоположную Променаду. Уикхемы поспешили за ней. В толпе они ничем не выделялись среди прочих пострадавших, так что без помех добрались до тесной улочки, застроенной домами еще в XVI веке. Там находилась гостиница с историей в три столетия; хозяин стоял на пороге и с тревогой вглядывался и вслушивался в происходящее. Увидев мисс Рейден с друзьями, он поспешил раздать приказания слугам насчет еды, воды, вина, а когда Диего полез в карман за кошельком, замахал руками, поморщился и с возгласом «Не надо, не надо!» скрылся в кухне, откуда тут же донесся яростный грохот кастрюлек и сковород.

Ведьма, Уикхемы и Моррель поднялись на второй этаж, в номер, который сняла мисс Рейден. Слуги тут же принесли туда горячего супа, воды, льда, вина, хрустящего хлеба, сыра и множество полотенец. Один из слуг спросил о враче, но Диего ответил, что им помощь не требуется.

– Ну что ж, приступим, – деловито сказала ведьма, когда суета наконец улеглась. – Circulus silentii![31]

После этого никто не услышал бы из их комнаты ни звука. Затем Диана сняла с Морреля заклятие немоты, и он тут же огласил помещение отчаянным воплем:

– Помогите! Помогите! Спасите меня! Бандиты! Убийцы!

– О нет, это почетное звание принадлежит не нам, – холодно сказала ведьма, и Моррель заткнулся. – Ты не стал убийцей только благодаря ей. – Она кивнула на Диану. – А вот твои приятели, о которых ты нам сейчас расскажешь, уже наработали на виселицу… А! Или у вас тут убийц гильотинируют?

Юноша побледнел.

– Я вам ничего не скажу!

– Ладно, – пожала плечами мисс Рейден. – Я все равно проголодалась.

Она схватила юношу за руку и сломала ему палец. Моррель испустил дикий крик боли, а ведьма, наклонившись к нему, жадно ее впитала. Диана невольно придвинулась к Диего.

– Сюда придут! – простонал юноша. – Услышат меня и придут!

– Никто не придет. Твой бартолемит разве не рассказывал вам о чарах тишины?

Моррель слабо всхлипнул.

– Продолжим. – Ведьма взялась за второй палец, и сын почтенного арматора громко взвыл.

– Кто твои сообщники? – быстро спросил Диего.

– Каспар Дельмас, Ги де ла Ро, Люк Криспен!

– Кто вас этому всему научил?

– Я не знаю, – прошептал Моррель и тут же закричал: – Я правда не знаю! Не трогайте меня!

– Ну, хоть описать его ты сможешь?

– Высокий худой черноволосый мужчина, он говорил с иларским акцентом, он познакомился с нами в кружке…

– В каком еще кружке? – недоуменно нахмурился Уикхем.

– В кружке, где мы изучали труды ученых социалистов. Я не знаю, как он там оказался, ему на вид тридцать или тридцать пять, и шрам тут. – Моррель дернул рукой, но показать не смог из-за пут и сказал: – Через левую щеку, старый, бледный.

– Как от удара саблей, – пробормотала ведьма, и Диего понял, что ей этот тип тоже знаком. – И что же он вам рассказывал?

– О, ну… сначала мы говорили о различии идей Жюстена и Сен-Виктора…

– Праматерь! – поморщилась мисс Рейден. – Давай без этих подробностей. Сумасшедшие нас не интересуют.

– Он сказал, что Жюстен был еще и мистиком, и показал… – Моррель сглотнул. – Ну, показал кое-что. А потом некоторых пригласил к себе.

– В чем состоял ваш план? – вдруг спросила Диана. – Убить побольше людей барона?

– Н-ну… нет, он говорил, что это ради того, чтобы устрашить богачей и показать народу, как можно с ними бороться.

– А ты относишь себя к богачам? – полюбопытствовала ведьма. – Потому что для народа у тебя слишком холеные ручки и слишком дорогой сюртук.

Моррель покраснел.

– Ладно. Где этот ваш народный благодетель?

– Не знаю. Мы встречались в условных местах, когда он присылал нам сообщения.

– Где они?

– Мы всегда их сжигали.

– Ладно. Сейчас мисс вернет подвижность твоей руке, и ты напишешь нам адреса, где можно найти твоих приятелей.

– А потом? – пролепетал юноша.

– Потом пойдешь со мной.

– Нет!

– Как будто тебя кто-то спрашивает. Дай ему бумагу и карандаш, – велела оборотню мисс Рейден. – Пусть пишет.

– А вы? – спросила Диана. – Как вы здесь оказались?

– Меня прислал шеф, поглядеть на местный университет. У шефа есть подозрения, что адепты урода из Фаренцы принялись окучивать неокрепшие умы молодняка. Умы! – фыркнула ведьма. – Было бы о чем говорить. Социализм, тьфу!

– Вы останетесь?

– Нет. Я доставлю щенка к шефу, а вы возвращайтесь в деревню. Делайте что поручено. К тому же барона, видимо, теперь нужно еще и охранять.

Брат с сестрой переглянулись.

– Мы видели этого человека, – сказал Диего. – Он все это время находился в деревне. Он назвал себя Карл Анастазия, говорил, что доктор философии. Но он не пытался причинить вред ни нам, ни барону.

– Я бы не полагалась так на его добродушие. Напишите подробный рапорт, пришлите миледи и не затягивайте с делом. Чем скорее вы оттуда уберетесь – тем лучше.

* * *

Портал, открытый ведьмой, доставил Уикхемов к замку барона. То ли мисс Рейден на что-то намекала, то ли это вышло случайно, но брат с сестрой оказались прямо у донжона, и Диего даже показалось, что кто-то следил за ними сквозь ставни.

В имении Сен-Мара царила такая суета, что Уикхемов даже не сразу заметили. Они столкнулись с бароном нос к носу, когда тот стремительно шел к своей карете, окруженный телохранителями и мрачный как туча. За ними следовали взмыленные, несмотря на зимний морозец, гонцы – пока агент и рекруты Бюро боролись с пожарами, к владельцу кораблей, склада и конторы уже долетели плохие новости.

– Вы! – коротко гаркнул барон, когда Диана и ее брат заступили ему дорогу; затем он окинул рекрутов внимательным взглядом и помягче спросил: – Откуда вы в таком виде?

– Оттуда, куда вы направляетесь, – ответила девушка. – Хотя я бы не советовала.

– Это еще почему?

– Прежде чем вы уедете, мы должны сказать вам несколько слов по делу, для которого вы нас наняли, – произнес Диего.

Сен-Мар жестом велел слугам ждать и повернул к дому, на ходу бросив встревоженный взгляд на донжон.

Барон сам провел гостей к своему кабинету, оставил охрану за дверью и тщательно ее запер. Диана опустилась в кресло и, не дожидаясь вопросов со стороны нанимателя, коротко изложила все, что ему следовало знать. Сен-Мар слушал, не перебивая, а когда девушка закончила, сказал:

– Я уже знаю, чьих рук это дело. С полчаса назад я обнаружил, что на моем столе появилось письмо, которое само по себе сгорело через несколько минут после того, как я взял его в руки. Так что вам остается лишь поверить мне на слово.

– Что в нем было?

– Угрозы. Мне грозили потерей имущества, если я не соглашусь на требования, и обещали, что имущество – это только начало. – Барон грозно фыркнул: – Начало! Похоже, они считают, что я ставлю свою жизнь ниже своих кораблей и товаров!

– Однако вы наняли телохранителей и нас, – заметил Уикхем, – что осложнило задачу тех, кто пытался вас убить.

– Так что они покусились на источник дохода, – мрачно сказала Диана, которую любая мысль о потере денег приводила в крайне угнетенное расположение духа.

– За кого вы меня принимаете? – холодно ответил барон. – За торгаша вроде Моррелей? Люди, которые погибли в пожарах, служили мне и были под моей защитой! И я заставлю тех, кто их убил, поплатиться за преступление!

– О? Ну ладно, попробуйте. Но, может, вы наконец нам скажете, чего от вас требуют эти люди? – устало спросила мисс Уикхем.

Сен-Мар осекся, отступил, глаза его забегали, и он как-то сдавленно пробормотал:

– Мне нужно подумать над этим вопросом.

После чего он устремился к двери, на ходу бросив:

– Я предоставляю в ваше распоряжение лучшие комнаты в доме. Пошлите за вашими вещами в гостиницу. – И с этим скрылся за дверью.

Диана проводила его почти безразличным взглядом и, опустив голову на руку, прикрыла ладонью глаза.

Диего положил руку ей на плечо.

– Даже такая гнида понимает, что там погибли десятки людей, – прошептала девушка. – А этим – все равно!

Оборотень обнял ее, и она снова уткнулась лицом ему в грудь и всхлипнула.

– Ты не виновата, – тихо сказал Диего. – Никто не смог бы успеть.

– Но я должна была!

– Даже ведьме не удалось их спасти.

– Да потому что она и не пыталась!

– Это несправедливо, – сказал Диего. – Ты же знаешь, что она однажды сделала.

– Ох, да. – Диана отстранилась и вытерла щеки манжетой. – Что-то я расклеилась. Пойдем в комнаты. Мне нужна ванна и сон на несколько часов. Надеюсь, барон пробудет в городе допоздна, потому что у нас по плану сегодня еще одна встреча.

Она тихонько высморкалась, а Диего наконец вспомнил, что им назначил свидание загадочный узник в башне – предмет отчаянных поползновений бартолемитов и главное сокровище Сен-Мара, которое им следовало по приказу миледи выкрасть и доставить в штаб-квартиру Бюро.

* * *

Наступила полночь. Уикхемы, прикрывшись завесой невидимости, выскользнули из покоев для гостей, где их разместили по приказу барона, и тихонько прокрались к лестнице. Сам барон все еще не вернулся из Виллера; что же до гостевых покоев, то их охраняла недреманная стража, и это навело Диего на мысли о том, что под гостеприимством скрывался обычный арест.

Трое вооруженных слуг старательно таращили глаза в темноту, глядя сквозь брата и сестру, которые быстро спускались в бальную залу, чтобы выбраться из дома через большие окна, которые смотрели в сад. В бальной зале было темно, хоть человеческий глаз выколи, но оборотню вполне хватало света луны, который сочился между тяжелыми темными портьерами, закрывающими окна в пол. Диего взял сестру за руку, провел по зале к ближайшему окну и отодвинул портьеру. Девушка шепнула отмыкающее заклинание, и они вышли в сад.

По той же дорожке, по какой вел их барон во время праздника, Уикхемы добрались до донжона и обнаружили перед ним еще шестерых стражников. Число телохранителей Сан-Мара росло не по дням, а по часам.

Но он полагался не только на людей и ружья. Диего принюхался и уловил озоновый запах магии. Диана прочла несколько заклинаний и указала ему на синеватую полосу в снегу, окольцовывающую башню.

– Подстраховался, – шепнула девушка.

– Сможешь ее убрать?

Мисс Уикхем присела на корточки и некоторое время рылась в поясной сумке с амулетами и инструментами. Наконец девушка вытащила из нее пакетик с порошком, заклинанием пробудила герон на пакетике и аккуратно высыпала содержимое поверх синей полосы. Она несколько раз мигнула и погасла.

– Протискивайся осторожно, – велела брату Диана. Она проскользнула над обезвреженным участком защитной полосы с легкостью облачка. Диего, пыхтя, постарался ужаться как можно сильнее и боком перешагнул через порошок.

– Отлично. – Диана деловито огляделась. – Охрану мы не потревожили. Молнией нас тоже не поразило, значит, барон еще не так далеко продвинулся в магии. Но что дальше?

– Наверное, ждать, – предположил Диего.

– Ждать? – приуныла девушка. – А долго? Давай кинем в ставень камушком!

– В какой именно ставень? Мы же не знаем, где комнаты мальчика.

– Вот будет прекрасно, если он спит и десятый сон видит, забыв о нашей встрече, – проворчала мисс Уикхем. – Ну, давай хотя бы в башню зайдем! Мне не нравится торчать у них на виду даже под завесой.

Однако над защитой двери донжона Сен-Мар постарался куда сильнее, чем над линией на земле. Диана, высунув от усердия кончик языка, безуспешно шуршала в зачарованном замке то одним инструментом, то другим, пока Диего наконец не предложил:

– Давай я ее просто выбью.

– А вдруг там что-то взрывоопасное?

– Ну и что? Ладно, хочешь, перекинусь для большей безопасности?

Девушка недовольно нахмурилась, и тут в лоб оборотня ударил мелкий кусочек черепицы. Уикхем поднял голову и толкнул Диану в плечо: за ставнями второго этажа мелькал белый огонек.

– Вот вам и призрак королевы! – прошептала девушка.

Огонек несколько раз качнулся направо. Уикхемы переглянулись, и Диего сделал несколько шагов вправо от двери. Огонек закивал и то же скользнул вправо.

Обойдя донжон, брат с сестрой обнаружили узкую маленькую дверь, наполовину заколоченную. Под стрельчатым сводом виднелось забранное решеткой оконце. Здесь никакой магией не пахло.

Через несколько минут ожидания чуткий слух оборотня уловил за дверью еле слышные шаги. Под ставнем, что закрывал оконце за решеткой, мелькнул узкий луч света, а затем клацнула щеколда. Кто-то открыл ставень, и за решеткой, похожей на медовые соты, показалось лицо – точнее, верхняя его часть: падающие на высокий лоб темные кудри и плотно завязанные шелковым шарфом глаза.

– Э… доброй ночи, – пробормотала Диана, несколько опешив. – Как поживаете?

– Где медведь? – после короткой паузы отрывисто спросил баронский сын; голос у него был хрипловатый, но совсем юный. Диего по этому голосу дал бы ему не больше семнадцати-восемнадцати лет.

– Я здесь, – сказал оборотень и шагнул к двери.

Юноша повернул к нему голову, и у Диего возникло странное чувство, будто тот смотрит на него прямо сквозь платок.

– Надо же, – прошептал юноша. – Надо же! Никогда таких не видел… Кто ты такой? Кто твоя хозяйка?

– Я – Диана Уикхем, – представилась достойная дочь профессора. – Я не хозяйка Диего, я его сестра, и мы…

– Лжешь! – оборвал ее сын барона. – Он – не родня тебе по крови. Ничего общего, – тихо добавил юноша и снова завороженно уставился на Диего. Оборотня уже начало это смущать, и он отступил за спину Дианы.

– Мой отец усыновил Диего, так что он – мой брат не по крови, но по семье.

– У-сы-но-вил? – по слогам повторил молодой человек, до крайности удивленный этим фактом. – Какого черта профессор усыновляет говорящих медведей? Ты, – закрытые платком глаза обратились к оборотню, – что ты такое? Не человек, не полностью зверь, еще и говорящий!

– Во-первых, – суховато сказала Диана, – давайте-ка вести себя повежливей. Мой брат – оборотень. Один из последних своего племени.

– Оборотень! – восторженно прошептал юноша. – Такой страшный! Настоящий!

– Во-вторых, он не животное, чтобы обсуждать его в таком тоне. В-третьих, а вы кто, собственно говоря, такой?

– Шарль Мируэ… а вы что, разве не знаете?

– Ваш почтенный батюшка не соблаговолил вас представить.

– Странно, – пробормотал юноша. – Я-то думал… Нет, конечно, он не станет так делать! Тьфу, что это была за глупость! Не стоило и надеяться…

– Почему ваш отец прячет вас в башне? – спросила Диана, но парень ее, кажется, не услышал. Он о чем-то глубоко задумался, опустив голову и нахмурив брови.

– Разве мой отец позвал вас не для того, чтобы… меня вылечить? – наконец с запинкой спросил он.

– Вылечить? – мягко переспросила Диана. – От чего?

Юноша поднял руку и коснулся тонким пальцем своих глаз.

– От этого, – хрипло сказал он. – Я всегда просил его только об одном. Чтобы он нашел того, что вылечит меня от этого. Но он-то никогда не захочет, – с горечью добавил молодой человек

– Вылечить? Но вы не больны.

– А если я попрошу? Вы сможете?

– Но зачем? У вас особый, уникальный дар…

– Дар?! – гневно зашипел Мируэ. – Дар! Да пошли вы к черту! Такие же, как он!

Он захлопнул ставень, и Диего услышал, как юноша быстро взбегает по лестнице.

– Погодите! – крикнул оборотень и осторожно стукнул кулаком в дверь, чтобы случайно не выбить. – У нас нет лекарства, но мы способны помочь!

Шаги Мируэ замерли, а потом он, помедлив, спустился и буркнул:

– Помочь? Чем это?

– От вашей особенности нет лекарства, как и от моей, – сказал Уикхем, – но ее остроту можно уменьшить. Если вы откроете, я дам вам очки.

– Очки? – разочарованно повторил юноша. – Придурок! На что они мне? И я без стекол вижу столько, что ты бы от этого просто рехнулся!

– Я знаю. Это не просто стекла с дужками.

Протекла долгая минута, прежде чем Мируэ приоткрыл ставень и высунул в него руку. Диего достал из-за пазухи футляр с очками и вложил в узкую худую ладонь. Шарль развязал шарф, и он соскользнул на его плечи. Веки юноши были плотно закрыты, но он явно рассматривал футляр.

– И правда, – прошептал сын барона. – Особенные!

Он достал из футляра очки с круглыми светло-фиолетовыми стеклами, надел и поднял взгляд на Уикхемов. Глаза у него были большие, светло-карие, миндалевидные, как у девушки, с двумя золотистыми кольцами вокруг зрачка и радужки, и казались незрячими.

– Ну как? – спросил Диего.

– Намного лучше! – воскликнул Мируэ, вертя головой, как любопытный воробей. Он взглянул на Диану и покраснел; хотя видно это было только по алой краске, залившей лоб и скулы, потому что все остальное до сих пор скрывалось за дверью, забитой досками.

– Так вот, – выдохнул Мируэ, – вот как видят мир нормальные люди!

Он снова уставился на оборотня с жадным любопытством, так что даже глаза расширились.

– Ты ничего, – наконец изрек юноша. – Не такой страшный, как без них, – немного разочарованно добавил он, постучав пальцем по дужке, и тут же спросил: – А ты сильный?

Диего усмехнулся в усы:

– Да.

– Можешь выломать дверь?

– Нанести урон имуществу вашего батюшки?

Шарль громко фыркнул:

– Можно подумать, его это разорит! Я хочу выйти, а он зачем-то заколдовал дверь и выставил там охрану.

– А вы выходили раньше?

– Редко, – поколебавшись, ответил юноша. – Из-за моего этого, – он моргнул, – я не могу долго находиться там.

– Там?

– Снаружи. Я вижу, – он прерывисто выдохнул, – я вижу разное…

– Вы видите мир в истинном свете, – сказала Диана. – Ваш дар так и называется – Истинный Взор.

– Это хуже всего, – пробормотал Мируэ. – Видеть все, всегда, и я не могу прекратить! Я бы душу продал, чтобы избавиться от этого!

– Ну нет, зачем такие радикальные решения… Что это там? – Диана повернула голову в сторону парадного входа. Диего напряженно втянул ноздрями воздух. В ночном безветрии он уловил усилившийся запах магии. Сразу же за запахом последовал звук падения нескольких тел. Раздался слабый вскрик, и сразу же – треск магического тока и чей-то сдавленный вопль.

– В башне чужие! – изумленно воскликнул Мируэ.

– В башне бартолемиты! – зарычала Диана. – Диг, вышибай!

Оборотень вырвал дверь из проема и отшвырнул в сторону. За дверью оказался долговязый, тощий, как доска, юнец лет восемнадцати на вид, такой бледный, словно ни разу в жизни не выходил наружу. Он с криком отшатнулся от Уикхема и уперся спиной в старую лестницу. От нее до порога было едва три шага, и Диего услышал, как за стеной мечутся люди, с грохотом разбрасывая мебель.

– Не подходи! – крикнул Мируэ, выхватив из-за пояса длинный кухонный нож. Диего вырвал оружие из руки щенка, подхватил его и взвалил на плечо.

– Пусти! Пусти меня, скотина!

Стена под лестницей содрогнулась и пошла трещинами. Уикхем выскочил наружу за секунду до того, как стена лопнула, словно мыльный пузырь.

– Scutem![32] – крикнула Диана.

Невидимый щит прикрыл их от града осколков, а над проломом в стене прогремел знакомый Уикхемам голос:

– Вы что делаете, идиоты?! Мальчишку велено доставить живым!

В оседающей каменной пыли и хлопьях известки появились три человека, но четвертый растолкал их, бросился к пролому, вскинул руку, в которой вспыхнул огненный шар, – и замер. Перед Уикхемами стоял доктор Анастазия, но почему-то вместо того, чтобы метнуть шар, он застыл, пристально глядя на Диего.

– Отдайте мальчика, – тихо сказал профессор, но оборотень отступил, крепче прижав к себе мальчишку, который извивался в его руках, как змея, тщетно пытаясь вырваться.

– Чего вы ждете?! – крикнул из-за его спины бартолемит. – Убейте их!

– Сами убивайте, – ответил Анастазия, погасил шар и отступил, скрестив руки на груди.

– Беги отсюда! – яростно зашипела Диана. – И щенка с собой забери!

– Но… как же… а ты?!

– Отвлеку их на себя!

– Но я…

– Ты вернешься за мной. Диг, беги! – Она повернулась к щиту, который уже задрожал под градом заклятий со стороны бартолемитов, вскинула руки и развела их в стороны. Между ее ладонями вспыхнула огненная дуга. Мируэ от изумления даже перестал брыкаться. Оборотень сделал шаг назад, другой, третий, развернулся и опрометью бросился прочь от дома.

Риада, замок Редферн

Маргарет пригубила чай и открыла еще одно досье на кандидата в рекруты. Сегодня ей не очень хотелось этим заниматься, но предстояло одно неприятное дело – точнее, еще один допрос, и она хотела оттянуть этот момент. Энджел, который уже почуял неладное, с неестественным энтузиазмом читал досье через ее глаза; Джеймс после подвига в Ла Мадрине отправился вздремнуть и до сих пор спал с чувством выполненного долга. Пойманных бартолемитов мисс Шеридан передала в руки ведьмы и более не волновалась об их судьбе. Еще никому не удавалось утаить что-либо от Джен, когда она была голодна.

Наконец стук в дверь прервал интереснейшее чтение; Маргарет с удовольствием захлопнула папку, щелкнула пальцами, и дверь отворилась.

– Шеф уже говорил вам, чтоб вы такого не делали, – недовольно сказала ведьма. – Вдруг это не я?

– Ну да, вдруг это прокравшийся в замок бартолемит. Он-то точно будет стучать.

– Шеф просит вас спуститься в тюремный блок.

– Пленные рассказали что-то важное? – оживилась Маргарет; Энджел принялся расталкивать Джеймса.

– Нет, эти пока все еще рассказывают. Я их основательно разговорила. – Джен сыто облизнулась. – Немного отощала, пока была в Виллере, добывая щенка, на которого шеф и просит вас взглянуть. Там есть еще один – говорит, перспективный.

Мисс Шеридан поднялась, накинула жакет и в сопровождении Джен направилась в тюремный блок. Ведьма за минувшие почти два года прониклась к ней некоторым почтением – хотя довольно часто смотрела на нее, как кошка, которая видит призраков. Маргарет от этого было неуютно – ей казалось, что ведьма различает души Редфернов.

Дядя поджидал их в кабинете над допросными. На столе стояло большое зеркало. В нем отражалась камера на двоих – на одной койке съежился белокурый молодой человек в хорошем костюме, который, однако, пребывал в полном беспорядке; на другой сидел юноша с темными вьющимися волосами и черными глазами, с любопытством разглядывающий соседа по камере.

– Добрый день, дядя, – сказала мисс Шеридан и потрепала по ушам Кусача, который радостно устремился ей навстречу, размахивая хвостом-бубликом. – Ты звал?

– Да. Присаживайся, посмотришь на театр.

– Театр?

Бреннон замялся.

– Так мы во время оно, когда я еще служил в полиции, называли подсаживание одного уголовника в камеру к другому, чтобы разговорить обоих, – быстро пробормотал он.

Маргарет улыбнулась. Дядюшка по привычке волновался насчет того, что можно, а что нельзя слышать юной леди.

– Кто это?

– Беленький – мальчишка из Виллера, – пояснила Джен. – Некий Флоран Моррель. Черненький – Паоло Челлини, пойман в Иларе после попытки пролезть к Фаренце.

«Отважная душа», – заметил Энджел.

«Малолетний идиот, – добавил Джеймс и тут же обеспокоенно спросил: – Надеюсь, никто из них нам не родственник?»

«Не похоже. О втором мальчике упоминал дядя, а вот первый… впрочем, сейчас узнаем».

– Кто вы? – спросил Паоло Челлини по-иларски.

Моррель приподнял голову от подушки и сделал знак, что не понимает. Паоло, подумав, повторил вопрос на латыни. Бывший комиссар возмущенно засопел и зашарил в кармане в поисках булавки-переводчика.

– Я Флоран Моррель, – сказал белокурый молодой человек и тоже сел. – А вы?

– Паоло Челлини. Как вы здесь оказались?

– Меня притащило сюда какое-то ужасное существо, – пожаловался Моррель. – Кажется, оно женского пола… я не уверен. Я ни в чем не уверен! – в отчаянии крикнул он и сжал голову руками. – Я хочу отсюда выйти! Боже мой, я здесь умру! Я не хочу умирать!

– Ну-ну. – Паоло осторожно похлопал его по плечу. – Не убьют же нас прямо завтра.

От этих слов Моррель задрожал всем телом и забился в угол койки.

– То есть я хотел сказать, что мне никто не угрожал убийством. А вам угрожали?

– Я не помню, – пролепетал Моррель. – Столько ужасных событий…

– Ага, конечно, – фыркнула ведьма. – Несчастная жертва обстоятельств!

– Откуда вы?

– Из Виллера. Это в Мейстрии. Меня похитили прямо с улицы!

– Правда? – удивленно спросил Челлини. – Странно… я-то тут оказался по довольно весомому поводу.

– Вы преступник? – с опаской осведомился Моррель.

– Вероятно, я стал им, сам того не зная.

– Как это?

– Сложно объяснить. Вы учились в университете?

– Я учусь, на факультете экономических наук. А вы?

– В Аквинейском, кажется, на юриста. Я не уверен, решение принимал отец. Неважно. – Глаза Паоло мрачно вспыхнули. – Кого вообще волнуют эти юридические бредни? Там я познакомился с настоящими, стоящими людьми… по крайней мере, мне так казалось, – с горечью заметил юноша. Моррель смотрел на него с некоторым беспокойством. – Мы устроили кружок, где изучали труды ученых и философов, обсуждали справедливое переустройство общества… Тьфу!

Моррель встревоженно заерзал на койке.

– А потом однажды в кружок пришел один человек, – продолжал Паоло. – В университете Аквинеи принимают вольнослушателей за небольшую плату, и этот мужчина пришел на лекцию профессора Морелли, посвященную идеям утопистов. Мы еще удивились, что этот человек делает на лекции – ему было лет тридцать пять на вид… а потом он оказался и на собрании кружка, которое вел профессор Морелли.

– О боже… – прошептал сын торговца. – Не может быть! А когда это было?

– Полгода назад, может, больше. Не помню. Он сначала только слушал, потом стал задавать вопросы, и мы тогда подумали, до чего же они верные, черт возьми! Легко болтать о всеобщем благе, а как его получить, если большинство людей бессильны перед продажной армией, полицией и богачами?!

– Отлично звучит из уст сынка иларского генерала из семейства, которое уже сто лет безуспешно пытается разориться, – проворчал бывший комиссар.

Редферны зафыркали.

– И вот однажды он сказал…

– Простите! – вырвалось у Морреля. – Простите, но этот человек – это был высокий худощавый, но сильный мужчина, с черными длинными волосами, черноглазый, смуглый, как цыган, со шрамом слева на щеке? – Юноша провел пальцем по лицу, показывая шрам.

Челлини подпрыгнул:

– Да! Да! Именно этот! Откуда вы знаете?!

– Он посещал наши кружки в университете Святого Иеронима, в Виллере, где я учусь… учился… меня наверняка теперь отчислят, а отец… о господи, что же будет, когда он узнает!

– Его звали Чезаре Флорентино? – прервал стенания Морреля Паоло.

– Что? Нет, конечно, что за странное имя! Он назвался Жаком Ренье. Хотя говорил с каким-то акцентом, – припомнил Моррель.

– Все то же самое, – прошептал Челлини. – Они были правы, черт! А я… да мы все – какие же мы идиоты!

Он закрыл лицо руками, запустив пальцы в волосы.

– Сэр, помните доклад Уикхемов? – спросила Джен. – В деревне около замка ошивается тип, крайне похожий на этого по описанию. И тот парень, которого подослали к нам, когда кардинал подбирал рекрутов, тоже описывал этого человека и даже пытался припомнить имя, но не смог. Хотя я старалась!

«Имя нам могут дать те, кто напал на нас в Ла Мадрине», – сказал Джеймс, и Маргарет тут же донесла эту мысль до дяди и ведьмы.

– Будем надеяться, – кивнул Бреннон. – Это весьма деятельная личность, как я погляжу, и, должно быть, не последнее лицо в Ордене.

– Послушайте… – Моррель осторожно коснулся плеча Паоло и тут же пугливо отпрянул, когда тот вскинул голову. – А этот человек просил вас, ну… что-то сделать? – Бледное лицо юноши при этом залила краска.

– Да, и я даже не удивлен, что вы догадались. Слышали о Фаренце?

– Да кто же не слышал, боже мой!

– Ну так вот.

– Что – вот?

– Как? Он с вами о ней не разговаривал? – недоуменно спросил Паоло.

– Нет, только упомянул пару раз.

– Повезло, – мрачно буркнул Челлини. – Потому что он уговорил нас отправиться в эти проклятые руины, чтобы добыть там волшебные книги и инструменты. На подходе к городу нас и повязали эти, кто бы они ни были.

– И с тех пор вы здесь? – сочувственно вздохнул Моррель.

– Нет. Меня отпустили. Только чтобы я сыграл роль наживки!

– Дядя, – со смехом сказала Маргарет. – Как ты мог?

– Ну а что делать? Не могу я же один все время этим заниматься. К тому же за мальчишкой следили.

– В Аквинее мне никто не поверил, – с горечью продолжал Паоло. – А потом те же люди, к числу которых принадлежал этот Флорентино, попытались меня убить.

Моррель охнул.

– Те, кто охранял подступы к Фаренце, спасли меня, и вот я здесь. Высокий рыжий мужчина с топором и огромной собакой, какой-то толстяк в рясе и странный парень. Вы их знаете?

– Нет, никогда не видел. Меня схватили трое – огромный здоровяк, девушка, очень красивая блондинка, и еще одна… одно… жуткая тварь!

«Невероятно точное описание объекта», – сухо заметил Энджел. Он так и не смог свыкнуться с присутствием в Бюро ведьмы.

– Но почему они вас схватили?

– О… э… ну… трудно объяснить.

– Да ладно. Не бойтесь, уж я-то вам точно поверю.

– Ну, видите ли, у нас были несколько, м-м-м, более приземленные цели. Жак Ренье назвал нам имя одного человека, довольно богатого, из числа угнетателей…

– Конкурент папаши Морреля, по странному совпадению, – хмыкнул Бреннон.

– И, в общем, ну, нам как бы предложили, то есть он сам, наверное, привел нас к мнению… он, в общем, научил нас одной в-в-вещи… заклин-н-н-нанию, такому, которое делает огонь, и мы… в общем, кое-что подожгли, и вот за попыткой это сделать меня поймали, – торопливо закончил Флоран.

– И что же вы подожгли? – помолчав, спросил Паоло.

– Я пытался поджечь склад. Уверен, там никого не было, – быстро добавил Моррель.

Глаза Челлини сузились.

– Уверены? А ваши товарищи?

– Кажется, они отправились к фабрике и еще куда-то.

– Ночью?

– Нет, днем.

Челлини отшвырнул от себя Морреля, вскочил и заколотил кулаком в дверь с криком:

– Эй вы! Откройте! Дайте мне другую камеру! Я не хочу с ним сидеть!

– Спущусь-ка к нашим заключенным, – решил Бреннон.

– Составить тебе компанию?

– Не нужно. Они и так достаточно напуганы. – Бывший комиссар свистнул Кусачу, и пес потрусил следом за ним.

Едва за дядей Натаном закрылась дверь, Джен повернулась к Маргарет и напряженно спросила:

– Вы читали мой отчет о Виллере?

– Да.

– Я смогла справиться с огнем, – сказала ведьма. – Я не смогла его поглотить, но заставила погаснуть. Это же значит… значит, что я смогу вернуть все, что было?

– Этого я не знаю, – мягко ответила Маргарет.

– А те двое? Они знают?

Мисс Шеридан обратила мысленный взгляд на Редфернов.

«Гм… сложно ответить, – произнес Джеймс после некоторого раздумья. – Колдуны и ведьмы постоянно тратят свою силу – и потому нуждаются в питании, чтобы ее восполнить. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них сделал то же, что она. Высшие силы, черт их побери, должны были даровать ей душу за это!»

«Она потратила почти все и едва не умерла, – сказал Энджел. – Прошло уже два года, и раз силы к ней не вернулись… впрочем, если вы хотите, я могу поискать в библиотеке что-нибудь на сей счет. В конце концов, о ведьмах и колдунах известно очень мало, так что я бы не стал полностью исключать вероятности некоторого восстановления».

Выслушав ответ, Джен горестно пробормотала:

– Душа! Зачем мне душа, что в ней такого ценного, если я не могу зажечь даже спичку?

* * *

К тому времени, когда Натан в компании Кусача достиг тюремного этажа, у двери камеры, где заперли студентов, уже собрались несколько агентов и пара рекрутов. При появлении Бреннона они почтительно расступились, а дежурный агент открыл дверь.

– Вы почему так шумите? – осведомился Натан.

– Я не хочу с ним сидеть! Переведите меня в другую камеру!

– Вы думаете, черт побери, что у нас тут отель и вы можете выбирать себе номер?

– Я не хочу находиться в одной камере с убийцей!

– Я не убийца! – крикнул Моррель.

– Но вы изо всех сил пытались им стать, – заметил Бреннон. – И только благодаря нашим агентам вам не удалось. Как видите, даже мародер, который хотел разграбить мертвый город, не хочет дышать с вами одним воздухом.

– Я не мародер, – процедил Паоло.

Моррель покраснел, потом побледнел.

– Что же вы со мной сделаете? Убьете?

– Нет, зачем же? Как только минует опасность, мы передадим вас в руки мейстрийского правосудия вместе с доказательствами, что это вы устроили поджог склада, фабрики и конторы вашего конкурента – барона Сен-Мара.

На лице Челлини отразилось глубочайшее презрение, и он брезгливо отступил подальше от Морреля. Флоран же стал совершенно белым и пролепетал:

– Как это – передадите? Но меня же будут судить, меня посадят в тюрьму или даже казнят! О господи, я не хочу на гильотину!

– Это уж решать вашему суду, – флегматично отвечал Бреннон, глядя, как Кусач благодушно нюхает ботинок Паоло, чуть покачивая хвостом.

– Но я не хочу!

– Ну, об этом раньше надо было думать, когда вы решили сжечь предприятия вашего конкурента вместе с его работниками. Впрочем, у вас может быть и другая возможность ответить за то, что вы сделали. Мы отправим вас к барону…

– Нет! – пронзительно взвыл Моррель. – Пожалуйста, только не это!

– А, видимо, вы кое-что знаете о том, как барон ценит обычаи седой старины и что он сделает с тем, кто посягнул на его добро.

Юноша упал на койку и расплакался.

– Вы просто хотите меня убить, а сами не пачкаться!

– Не вам рассуждать о том, кто и в чем не хочет пачкаться, – сказал бывший комиссар. – Вы, как я вижу, очень цените свою жизнь – и раз уж вы торгаш, то вы можете ее выкупить. Но долг ваш велик, и отдавать вы его будете долго.

– Я согласен!

– Хорошо. Мы заключим договор, и когда его срок истечет – лет, наверное, через двадцать или двадцать пять, – вы будете свободны, и ваш долг будет считаться уплаченным. Но если вы оступитесь снова, если вы вздумаете отказать нам, когда мы будем обращаться к вам с небольшими просьбами…

– Никогда! – клятвенно заверил его юноша.

– До «никогда» вы не доживете, это очень долго, – хмыкнул Бреннон. – Я пришлю к вам юриста, и после всех формальностей вы отправитесь домой, получив строгие инструкции насчет того, что говорить родным и жандармам.

– И вы его так отпустите?! – воскликнул Паоло.

– Мы его не отпустим. Не в ближайшие двадцать пять лет.

Бывший комиссар свистнул псу и повернулся к выходу, как вдруг Челлини выпалил:

– Я хочу стать одним из вас!

Натан взглянул на молодого человека с некоторым интересом. Тот выглядел весьма решительно, хотя явно не понимал, о чем просит, – впрочем, трусом Челлини не был, как они уже успели убедиться. Но был ли он подходящим для рекрута?

– Право же, ваши жизненные устремления меняются так быстро, что я не успеваю за вашими порывами, – сказал Бреннон. – Еще недавно вы едва не присоединились к тем, кто сжигает людей ради забавы, а теперь…

– Испытайте меня! – пылко воскликнул Паоло. – Вы же как-то испытываете тех, кто вам служит?

– Мне никто не служит. Наша общая цель – служение. Подходите ли вы для этого – вот в чем вопрос.

– Конечно, подхожу!

– Самоуверенно, – хмыкнул Бреннон и потрепал пса по макушке. – Я дам вам время подумать, готовы ли вы стать одним из нас, чтобы прожить очень короткую жизнь, без семьи, без детей, без права на то, что есть у самого последнего нищего, – потому что едва ли вы умрете мирно и в своей постели. А, да! Переведите юношу в другую камеру и принесите ему пару книг, – велел дежурному экс-комиссар.

– Устав, сэр?

– Нет, дайте ему «Классификацию нежити», первые два тома. Вполне увлекательное чтиво, – уверил юношу Натан. – Вам очень понравится, особенно картинки.

* * *

– Дядя, не обязательно вербовать в рекруты всех, кого видишь, – с улыбкой сказала Маргарет.

– Ничего, парень вполне неплох, – проворчал Натан. – Лучше взять его под крыло, чтобы из него вышел толк, а не очередной адепт Ордена.

– Кстати об Ордене и его адептах. – Джен нахмурилась. – Это что такое было? Зачем они полощут мозги тупой молодежи?

– Видимо, бартолемиты решили взять не качеством, а количеством, – ответила Маргарет. – Они делают из тех, кого мы должны защищать, наших врагов. А что будет с Бюро, если мы начнем уничтожать обычных людей, которых обучили двум-трем заклинаниям?

– Я уже написал кардиналу и фройляйн Эттингер. Они проверяют, не появлялись ли такие же вербовщики в других университетах.

– Но даже если мы узнаем, что появлялись, – то что тогда? – спросила ведьма.

– Я уже думаю над этим, – процедил Натан. Ловко же бартолемиты нацелились на самую податливую цель! И как умело использовали! – Возможно, придется теснее сотрудничать с церковью или властями, чтобы не допускать проникновения таких проповедников.

– Хорошо, а что с этим, которого мы уже выявили? Мы уже знаем, кто он?

– Этого человека видели несколько людей из Фаренцы, – сказала Джен. – Они приходили к кардиналу, чтобы податься в рекруты. Братья инквизиторы по поручению его преосвященства опросили кандидатов, и эти люди вполне точно его описали. Но мы все еще не знаем ни его имени, ни положения в Ордене.

– Уикхемы пишут в отчете, что этот человек сейчас находится в Сен-Маре, – добавила Маргарет; между бровей племянницы пролегла напряженная морщинка. – Нам это не нравится. Мы пытались отвлечь бартолемитов от Сен-Мара на себя, но Вальенте не купился.

– Ну, хотя бы польза от этого тоже была, – заметил Бреннон. – Кое-что мы о нем все же узнали. Тем не менее рекрутам нужна помощь. Джен, отправишься к ним сегодня же. Бартолемиты уже поняли, что мы вмешались в их затею в Виллере, и я опасаюсь, как бы они не перешли к решительным действиям в Сен-Маре.

– Хорошо, сэр. Могу заодно забрать Морреля.

– Отлично. Если понадобится – дай нам знать, я вышлю отряд агентов. Сдается мне, что дело в Сен-Маре может стать весьма жарким.