Отцом-основателем Ордена является отец Бартоломео, инквизитор, обладавший способностью, известной как «Истинный Взор». /не упоминать/ Отец Бартоломео и его сообщники хотели открыть самый мощный провал на ту сторону на нашем континенте, поскольку они полагали, что смогут черпать оттуда силу. После казни отца Бартоломео, которую провел наш руководитель Н. Бреннон, /заменить на «После его смерти»/ руководство созданным им Орденом взял на себя Педро де Вальенте.
Кэррин О’Хара,
«История становления Бюро: 50 лет борьбы»,
издание 1914 года, пособие для рекрутов
(часть уцелевшего варианта рукописи с правками, внесенными отделом цензуры)
– У меня чуть не перегорели все амулеты правды! – пожаловалась Диана, уплетая обильный завтрак, который им прислал месье Арно. – Никого невозможно толком допросить, все врут!
– Барон нам солгал насчет обстоятельств покушений?
– Нет, как раз тут свидетели подтверждают его байки. Но стоит нам сойти с протоптанной бароном дорожки, как все свидетели жмутся, мнутся и выдают отборнейшую ложь.
– А о чем ты их спрашивала?
– Пыталась выведать, что находится в старой башне и не занимается ли Сен-Мар чем-нибудь странным вроде заклинаний, варки зелий или еще чего в таком духе.
– Может, ты неправильно спрашивала?
– Все, как нас учили и как рассказал мистер Бройд, – надулась девушка. – Ты тоже как-то не особо преуспел со своим Анастазией. Хотя если бы я увидела, как он шастает по моему месту преступления с полихейлосом, я бы его мигом за горло взяла.
– Мне кажется, нужно проявлять разумную осторожность, – буркнул Диего, задетый ее словами. – Что, если он бартолемит и свистнет своих на подмогу?
– Давно бы уже свистнул. Думаешь, Вальенте не рассказал своему агенту, кто отгрыз ему руку в поезде?
Не то что бы Диего этим гордился, хотя миледи была очень довольна трофеем. Но если Анастазия из бартолемитов, то его поведение для Уикхема было полной загадкой.
– Он просто пудрит тебе мозги своими профессорскими манерами, – заявила Диана. – Вот подпусти меня к нему – я из него живо вытрясу правду!
– Ага. Или он из тебя. Предоставь Анастазию мне. Что там сказал барон насчет свободного входа на территорию его поместья?
– Всегда пожалуйста, – пожала плечами мисс Уикхем. – Можем пойти хоть сейчас. А что, у тебя есть идея?
– Есть. От барона разит магией, но я не уверен, что он практикует где-то в глуши, в пещерах или посреди леса. Думаю, что смогу вынюхать, где находится его кабинет, или лаборатория, или, на худой конец, хранилище этих цацек.
Когда они не без труда разделались с завтраком от месье Арно, который, видимо, приготовил его из расчета на дивизию солдат, и покинули свой номер, Уикхем подошел к двери профессора Анастазии и принюхался. Самого профессора в номере не было, а просачивающиеся наружу запахи ни о чем магическом не говорили. Анастазия сытно позавтракал рагу из кролика, закусил маринованными артишоками, выпил медового чаю – и ушел куда-то по своим делам. Интересно, по каким…
– Ты не думаешь, что это профессор мог скинуть на барона камень?
– Не вижу у него мотива, – покачал головой Диего.
– Мотив! – фыркнула Диана. – Да эта баронская светлость перетрогала всех женщин в округе! Я бы не удивилась, если бы наш доктор философии решил отомстить за честь жены, сестры или дочери. И, заметь, как ученый и преподаватель он имеет доступ к самым крупным библиотекам на континенте.
– Вот поэтому я против того, чтобы ты ходила в поместье барона одна, – хмуро сказал Диего.
– Пока он ничего лишнего себе не позволял. Не волнуйся так за меня.
– Не могу.
– Ну, сегодня-то мы туда вместе идем. – Диана встала на цыпочки и успокаивающе похлопала его по плечу. – Не бойся, Диг. Все будет в порядке.
Внизу, как всегда, сидел за столом месье Арно и зорко следил за порядком в общем зале. Диего подошел к управляющему, поздоровался, поблагодарил за завтрак и как бы напоследок спросил:
– Скажите, а доктор Анастазия приехал один или с компанией? Может, он тут ведет исследования?
– О нет, молодой человек, почтенный доктор прибыл сюда на отпуск. Он один снимает у меня номер вот уже вторую неделю. А почему вы интересуетесь?
– Мой отец – профессор истории. Исследования доктора Анастазии могут быть для него интересны, но мне не хотелось бы тревожить доктора расспросами.
– Уверяю вас, если бы с ними были студенты или помощники, то мимо нас они бы не прошли. У нас лучшая гостиница в округе, – гордо сказал месье Арно. – Где же им еще селиться, как не у нас?
– Вы бывали в башне? – вдруг вмешалась Диана.
– В какой башне? – наморщил лоб управляющий.
– В старой замковой башне в поместье его светлости.
– Нет, мадемуазель, что вы. Туда могут войти только его светлость с гостями.
– Какие мы неблагодарные, – заметила Диана, когда они вышли на крыльцо. – Барон к нам со всей душой, показал даже свою башню, а мы собираемся его обнести, как последние воры.
Диего хмыкнул в усы. И миледи, и шеф крайне неодобрительно относились к тому, что любые магические знания оказываются в руках у непосвященных, – так что вряд ли назвали бы это воровством. Скорее, изъятием потенциально опасного субъекта.
Прогулка к замку много времени не заняла, и как обещал барон, Уикхемов пропустили совершенно беспрепятственно. Слуга поспешил в новый замок с докладом о посетителях, а брат с сестрой направились к донжону, делая вид, что любуются зимним заснеженным садом. Диего напряженно принюхивался, но пока не улавливал ничего подозрительного.
Калитка в ограде у донжона была заперта. Диана с сожалением подергала замок, занесла было над ним руку, чтобы сотворить отпирающий знак, но оборотень толкнул ее под локоть и прошипел:
– Ты чего? Ну не на глазах же у толпы свидетелей!
Девушка обернулась. Слуги барона действительно пристально смотрели на них – хотя всего минуту назад мели двор и подновляли бордюры вокруг клумб. Мисс Уикхем со вздохом сожаления оставила замок в покое, и они с братом было двинулись к обиталищу Сен-Мара, как вдруг Диего в спину ударило что-то мелкое и увесистое. Оборотень вздрогнул, обернулся и увидел в снегу ямку. Он наклонился и подобрал кусок черепицы, завернутый в салфетку. Подняв голову, Диего оценил расстояние до окон на втором и третьем этажах донжона, напряг зрение – и ему показалось, будто за резными ставнями мелькнул огонек от свечи или лампы. Уикхем сунул кусочек черепицы в карман и кивнул сестре на крыльцо замка, где их уже поджидал лакей.
Сен-Мар принял брата и сестру в своем кабинете, как и в прошлый раз, – только теперь он был один. Телохранители остались за дверью.
– Ну что, как успехи? – спросил барон. Диана села в кресло перед его столом и высыпала из кожаного мешочка на столешницу камешки, которые нашел Диего.
– Вы отыскали осколки собачьей миски? – поднял бровь его светлость.
Девушка шепнула заклинание, провела рукой над камешками, и они, воспарив над столом, сложились в остаток герона. Глаза барона сверкнули.
– Что это за фокусы? – неубедительно возмутился он.
Мисс Уикхем поморщилась:
– Давайте обойдемся без спектаклей. Вы прекрасно знаете, что это, поскольку увешаны амулетами и заклятиями с ног до головы. – Она щелкнула пальцами, и камешки осыпались на стол. – Будете спорить или сразу перейдем к тому, кто вас этому научил?
Барон откинулся на спинку кресла, пристально глядя на Уикхемов. Диего уже подумывал, не показать ли ему клыки для пущей убедительности, как наконец его светлость спросил:
– А по какому праву вы задаете мне такие вопросы и таким тоном?
– Магия – это не игрушка, – сказал оборотень. – Если вы балуетесь с чарами, не удивляйтесь тому, что однажды за вами придут те, кто уже не играет ради забавы.
Рука барона скользнула под стол, где в тайном отделении лежали револьверы – Диего учуял запах пороха и оружейной смазки.
– Вы имеете в виду себя? – с насмешкой уточнил владетельный вельможа.
– Нет, – ответила Диана, – мы имеем в виду тех, кто дважды пытался вас убить. И, похоже, напугал вас достаточно, чтобы вы обзавелись телохранителями. Они, кстати, в курсе насчет ваших увлечений?
– Разумеется, нет. Но вы-то как догадались?
– Как и все профаны и дилетанты, – вздохнула Диана, удачно подражая миледи, – вы понятия не имеете о том, что чародеи могут не только узнать друг друга, но и выследить.
– Выследить? – с ноткой беспокойства уточнил барон.
– М-да. – Мисс Уикхем помахала мешочком, и камешки скользнули в него, как стая рыбок. – Благодаря остаткам этого амулета мы сможем отследить того, кто им воспользовался.
– Но это же касается и вас, – добавил Диего. – Если вы колдовали где-нибудь вне замка, то другой маг, наткнувшись на следы колдовства, сумеет вас обнаружить.
Сен-Мар с некоторой тревогой поглядел в окно, словно ожидал, что в него прямо сейчас влетит орава чародеев верхом на метлах.
– Отсюда у нас возникает вопрос, – продолжала мисс Уикхем. – Почему ваш недоброжелатель пустил в ход именно магию, не яд и не кинжал, и даже не попытался приложить вас кирпичом по темени?
Сен-Мар отвел взгляд от окна, соединил кончики пальцев и некоторое время молчал, покачивая руками и следя за игрой света на гранях драгоценных камней в перстнях. Два из пяти перстней были заколдованы.
– У меня возникли некоторые разногласия с людьми, о способностях которых я не подозревал, – наконец изрек барон. – Об этих способностях, я имею в виду. Я, гм… не придал значения некоторым словам и встречам.
– Знаете, – помолчав, сказала Диана, – нам всем будет проще, если мы все-таки начнем общаться без тонких намеков на неизвестные обстоятельства.
– К тому же амулет правды все равно нельзя обмануть, – добавил Диего.
На лицо барона набежала тень. Некоторое время он сидел, пронизывая тяжелым взором обоих рекрутов, но после общения с миледи взоры уже не оказывали на них особого воздействия.
– Ладно, – крайне недовольно сказал Сен-Мар. – Мое увлечение сверхъестественным и потусторонним началось довольно давно, около двенадцати лет назад. И должен сказать, что я достиг в этом успеха, так же, как и во всем, за что брался.
«Мило, скромно и о себе», – подумал Уикхем. Диана улыбнулась. Барон почему-то расценил это как поощрение и покровительственно улыбнулся в ответ.
– Я находил и покупал книги, амулеты, рецепты зелий и довольно быстро убедился в том, что почти ничего из этого не работает, то есть является банальным шарлатанством. Однако среди гор мусора попадались и настоящие жемчужины, и я бережно их собирал. Тем не менее я никогда не считал, что это может привлечь чье-то внимание… до недавнего времени.
Барон встал, налил себе вина и снова задержал взгляд на донжоне. Диего уже заметил, что новый замок был построен так, чтобы из всех окон фронтона был виден донжон.
«Любопытно». – Оборотень погладил в кармане кусочек черепицы. Скорей бы до него добраться.
– Месяц назад, когда я был по делам в Виллере, ко мне подошел некий человек. Он улучил момент, когда я инспектировал доки и следил за постройкой моего нового корабля, так что я решил, что это проситель из виллерских кораблестроителей, и согласился принять его в своем доме тем же вечером. И мне, можно сказать, предъявили ультиматум. Либо я сотрудничаю с некими людьми, которых представлял этот человек, либо пожалею об отказе. – Сен-Мар грозно фыркнул. – Я не имею привычки вести дела в подобной манере и выставил недоноска вон, однако он успел крикнуть что-то о двух неделях на раздумье. А потом началось.
– Как выглядел этот человек? – спросил Диего.
– В том-то и дело, – после секундного колебания ответил барон. – Я не помню.
Уикхемы переглянулись.
– Потом я много раз пытался его вспомнить, но ни единая деталь его внешности не удержалась в моей памяти. Я даже не уверен уже, что это был мужчина.
– Нам нужно осмотреть ваш кабинет и лабораторию, в которой вы практикуете, – сказал оборотень.
Барон возмущенно на него уставился.
– У вас в руках могла оказаться какая-нибудь вещь или книга, очень ценная для тех, кто вас преследует, – пояснила Диана. – Они не остановятся, пока не заполучат то, что им нужно.
– О… гм… но я не могу так сразу… мне нужно время, чтобы подумать.
– Хорошо. – Девушка пожала плечами и поднялась. – Думайте на здоровье, только не очень долго. В следующий раз при встрече с чародеем вам может и не повезти.
Увы, если это и проняло барона, то недостаточно сильно, чтобы он немедленно отвел их в свой кабинет. Сан-Мар позвонил, на звук колокольчика явился слуга и по знаку барона выпроводил рекрутов прочь. Уходя, Диего обернулся: его светлость, сложив руки за спиной, смотрел в окно, на донжон.
– Монсеньор распорядился предоставить вам экипаж, – сказал слуга.
– Спасибо, – мило улыбнулась Диана. – Мы бы хотели вернуться в гостиницу.
– Конечно, мадемуазель.
Диего был уверен, что такая щедрость вызвана тем, что барон велел подслушать их беседу, но если кучер и лакей грели уши у стенки, то к их полному разочарованию Диана заговорила на вейльском:
– Сдается мне, что Орден уже о чем-то догадывается насчет барона и его замка.
– Меня это тоже беспокоит, – кивнул оборотень. – Если барон не лгал… а он лгал, кстати?
– Местами недоговаривал, но в целом отвечал правдиво.
– Ну, так вот: если он не ошибся с датами, то получается, что Орден знал о нашей цели за месяц до того, как мы сюда прибыли.
Диана задумчиво помолчала, рисуя пальцем на стекле какой-то герон, а потом ответила:
– Мне все-таки не кажется, что им известна цель. Скорее, они узнали об интересе миледи к Сен-Мару и действовали на опережение. Если бы бартолемиты выяснили, что нам тут нужно, – в мире не нашлось бы силы, способной их остановить.
– Тем не менее я считаю, что нужно предупредить миледи и шефа. И ускориться с нашим заданием. – Диего достал из кармана кусок черепицы и бережно развернул салфетку. Внутри оказался клочок бумаги, на котором было написано всего несколько строк:
«Почему колдунья позволяет своему человеку-медведю разгуливать по улице? Что вам нужно в доме моего отца? Вы пришли за мной? Если да – приходите ночью к донжону, я хочу с вами поговорить».
– Какой вежливый, а главное – воспитанный мальчик, – пробормотал Диего, когда немного пришел в себя. – Как он догадался?
– А ты как думаешь? Тем самым способом.
– Но зачем он хочет с нами поговорить?
– Встретимся – и узнаем, – пожала плечами Диана. – Может, ему уже надоело сидеть в башне и он хочет наконец посмотреть мир.
Маргарет читала, что в ясную летнюю погоду с вершины Аль Амадора виден берег халифата. Но сейчас, в пасмурный февральский день, море вдали окутывала жемчужно-серая дымка. Однако, несмотря на хмурую погоду, в Ла Мадрине было тепло – намного теплее, чем в Блэкуите или даже на авентинской вилле.
Небольшой, уютный городок лежал между широким подножием Аль Амадора и пологим берегом моря. Темно-синие волны накатывали на бледно-золотистый песок, оставляя клочья пены и клубки водорослей. Слева от гавани находился скалистый плоский островок, на который вела дорога, тянущаяся по искусственному молу. В центре островка возвышалась белая мечеть – здесь жили уль-тафир, потомки подданных последнего эмира Орельяны.
Ла Мадрина была самым южным городом полуострова, а потому вокруг нее раскинулось множество вилл, где эсмеранская знать и богачи спасались от куда более суровых зим севера и центральных провинций. А поскольку знатные и богатые подданные короля желали пребывать в привычном комфорте, то городок процветал уже двести лет, предоставляя им все, что только можно пожелать.
В Ла Мадрине Маргарет разместилась в самом изысканном отеле, где сняла самые роскошные апартаменты. Кроме того, здесь можно было приобрести коней одной из самых редких и дорогих пород – тафирской. Мисс Шеридан сразу же с утра отправилась за лошадью, вид которой привел в восторг Редфернов. Они, как и подобает аристократам, превосходно разбирались в лошадях и всю дорогу от отеля и обратно бурно обсуждали бесчисленные достоинства некрупных, тонконогих и с виду изнеженных тафиров. Мисс Шеридан приглянулась серая в белых яблоках кобылка Файза – за дружелюбный нрав, выносливость, которую нахваливали Энджел и Джеймс, и полное равнодушие к магии, судя по тому, что лошадь и не подумала шарахнуться от Маргарет.
На этом мисс Шеридан решила, что привлекла достаточно внимания к своей персоне, и занялась наконец делом. Сначала она отправилась к Аль Амадору, привязала Файзу к дереву и поднялась по тропе на вершину горы. Там Маргарет полюбовалась видом, достала из сумки зачарованную подзорную трубу и осмотрела окрестности. С некоторым разочарованием девушка пришла к выводу, что около вилл вокруг города нет ни единого следа магической деятельности.
«Проедемся», – решила она.
«Вы обещали мне, что в этот раз в седле буду я», – торопливо напомнил Энджел.
Маргарет улыбнулась. Она не могла отказать им в удовольствии прокатиться верхом и охотно уступила место Джеймсу, когда они направлялись к Аль Амадору. Теперь пришла очередь Энджела.
– Куда мы направимся? – уточнил он, оказавшись в седле.
«По дороге, ведущей вдоль северного берега. Там должна быть асьенда семьи Вальенте», – пояснила Маргарет.
«Странно, что мы почти не нашли упоминаний об этой семье за последние двадцать лет, – заметил Джеймс. – Если на асьенде кто-то работает, то должны быть счета, договора с арендаторами, купля-продажа товаров… да хотя бы балы и приемы!»
– Либо там все-таки есть тайное логово чародея, – сказал Энджел, лучась удовольствием от верховой прогулки. – Либо что-то случилось, и после этого, вероятно, местные стали избегать владений Вальенте.
Дорога поднималась чуть в гору. Слева лежал берег моря, синего, как темный сапфир, справа начиналось плоскогорье, на котором раскинулись виллы и особняки богатеев. Погода, хоть и хмурилась, но была теплой и мягкой, о феврале напоминали лишь редкие порывы холодного ветра с моря. Файза шла бодрой, но плавной иноходью, как и большинство тафиров. То, что у нее на спине сидит женщина, окутанная магией, ничуть не волновало лошадку. Правда, как она воспримет Хосе…
«Может, приобрести здесь дом? – предложила Маргарет. – Очень удобное место, если мы хотим завязать отношения с халифатом».
«А еще тут отличный климат, еда и вино! – оживился Джеймс. – К тому же толпы знати и богачей, с которыми тоже неплохо было бы наладить связь. Вон там вилла с гербом премьер-министра».
Маргарет с интересом осмотрела роскошный белый особняк в античном стиле, окруженный пышным садом.
«Представительно. Но я бы выбрала что-нибудь поменьше. Тем более что премьера дядя уже обработал».
Дорога, по которой они двигались, тянулась вдоль возделанных земель и ухоженных садов для отдыха – с видом на море. Однако спустя два часа череда апельсиновых рощ, розовых кустов и олив вдруг прервалась длинной, высокой и колючей живой изгородью. Высотой футов восемь, со стороны одного участка изгородь была подстрижена, но со стороны другого разрослась так, словно ножницы и секатор садовника не касались ее лет двадцать.
– Терновник! – воскликнул Энджел и натянул узду. Файза послушно остановилась, хотя громко фыркнула и несколько раз повела ушами туда-сюда, словно пыталась уловить звук, указывающий на опасность.
«Ого! – встрепенулся Джеймс. – Экий бастион защиты от злых сил».
«Любопытно, – подумала Маргарет. – Давайте проедемся вдоль нее, посмотрим, где она заканчивается».
Энджел пустил Файзу неспешным шагом, и вскоре они обнаружили ровно такую же картину у соседней асьенды с другой стороны. Вдоль дороги заросли терновника тянулись сплошной стеной, без калитки или хотя бы намека на вход. Они разрослись так бурно, что вплотную подступили к невысокому обрыву, под которым лежала дорога. Поскольку здесь никто их не подстригал, то терновник поднялся так высоко, что нельзя было разглядеть ни находящийся за ним дом, ни сад.
«Похоже на то, что соседи отгородились от этого участка как могли», – заметила девушка. Энджел привстал на стременах и кивнул на соседнюю асьенду:
– Там виднеется три креста из белого дерева. Резьбой обращены к зарослям.
«Видишь, что вырезано?» – спросил Джеймс.
– Нет. Но могу предположить, что слова молитв, вероятно – изгоняющих диавола.
«Сюда бы нашего кардинала, то-то он бы обрадовался, – сказал Джеймс. – Его хлебом не корми – дай изгнать что-нибудь сатанинское. Ну что, пойдем посмотрим?»
Они в ожидании обратились к Маргарет. Им не нужны были слова, чтобы передавать свои чувства: оба Редферна тревожились за нее. Но поскольку другого тела у них не было, а покинуть это они могли лишь ненадолго и на очень малое расстояние, то решение было за Маргарет.
«Идем, – сказала она. – Только пристроим куда-нибудь Файзу».
К их радости, впереди дорогу пересекала река, впадающая в море. Над ней был выстроен мост, а рядом – коновязь, крытая терраса для путников и небольшой домик с кухней и комнатой для смотрителя. Видимо, прогулки по берегу моря пользовались большой популярностью, так что местные власти потратились на некоторое благоустройство, как и у дороги, ведущей к вершине Аль Амадора.
Смотрителем при мосте был бодрого вида старичок, куривший длинную, толстую и дешевую сигару, от которой разило так, что любая сущность, а не только сатанинская, могла бы умереть от одного запаха еще на подходе. При виде сеньоры, ведущей в поводу дорогую лошадь, старичок поднялся, снял широкополую шляпу, вытащил сигару изо рта и отвел руку подальше, а затем поклонился.
– Доброго дня, сеньор, – сказал Энджел. – Сколько стоит коновязь, тапас и глоток вина?
– Коновязь – один эсте за час, сеньорита. Какого вина желаете?
– Легкого белого, – со вздохом ответил Редферн, предпочитавший крепкое, красное и сухое, чего не скажешь о Маргарет. Но юная сеньорита, заказывающая такое, привлекала бы к себе еще больше внимания, чем сеньорита, разъезжающая одна берегом моря.
«Возьмите устриц, – сжалилась мисс Шеридан, не терпевшая в тарелке морских гадов. – Вы давно их не ели, а тут должны быть свежие».
Когда старичок принес вино, устриц, тарелку сыров и оливки, Энджел спросил:
– Что это за заросли там, перед асьендой у реки?
Смотритель торжественно перекрестился и ответил:
– Не стоит спрашивать об этом такой юной сеньорите. – С чем и удалился на кухню за порцией горячих тапас, которые подают в Орельяне зимой. Энджел проводил его полным досады взглядом.
«Съешьте ваши устрицы и уступите мне место», – сказала Маргарет.
– Зачем? Я лучше использую на нем заклинание…
«Не все проблемы нужно решать магией, – уверил родственника Джеймс. – Ну же, дядюшка передал Маргарет немало ценного опыта, который лежит без дела!»
Вообще, этот опыт из дяди Натана приходилось вытаскивать щипцами, поскольку он почему-то решил, что Маргарет намерена проводить дни и ночи в библиотеке, лабораториях и лишь изредка являть красоту и мощь магии (то есть себя) рекрутам. Поездку к Ла Мадрине он тоже не одобрил.
Энджел с большим удовольствием отведал устриц, сыры, оливки, признал белое вино неплохим и потеснился, уступая Маргарет контроль над телом. Со стороны это выглядело как секундный обморок, и потому смотритель, который вернулся с горячими тапас, обеспокоенно осведомился:
– Сеньорите дурно?
– Ах нет, все в порядке, благодарю, – ответила девушка с улыбкой. Улыбка ее совсем утратила то нежное обаяние, жертвами которого становились все мужчины от пятнадцати до восьмидесяти пяти; старичок вздрогнул и отступил.
– Присядьте, уважаемый, и побеседуем немного, – сказала мисс Шеридан.
– Да что вы, сеньорита, как можно…
– Беседовать? О, это совершенно нетрудно! Я, конечно, еще только учу эсмеранский, но надеюсь, что не наделаю грубых ошибок. Вот этот огромный куст, например, – как он называется? Тот, что растет вдоль реки между двумя асьендами?
– El Encerrando al diab… Endrino[26], – быстро исправился старик. – Терновник.
– А зачем вам его так много? Растите на продажу особо колючий сорт?
– Негоже об этом говорить, – буркнул смотритель. – Кем бы вы ни были. Ни вспоминать, ни называть.
– Давно это у вас там? – спросила Маргарет.
Старик долго пристально смотрел на нее и наконец пробормотал:
– Уже двадцать лет как.
– Так что ж вы не выкорчуете этот сорняк? Разве от него есть польза, кроме ягод?
– Ягоды и собираем, вино давим, варенье варим…
– И соседей травите?
Смотритель прикусил пышный ус. Некоторое время он молчал, разглядывая Маргарет исподлобья, а потом процедил:
– Слышали мы о вас кое-что.
– Обо мне? – подняла бровь мисс Шеридан.
– О таких, как вы. Оттуда приходите, – старик неопределенно махнул рукой, – с севера, из Илары, тьфу, провались это чертово место! – Он снова перекрестился.
– Если слышали, – сказала Маргарет, – то знаете, зачем мы приходим. Хотите, выкорчую ваш сорняк вместе с тем, от чего вы им отгораживаетесь?
– Да где уж вам! Семь священников там молились, один только и вернулся.
«Ну, если они молитвами пытались усмирить ту сторону, то туда этим идиотам и дорога!» – нетерпеливо воскликнул Энджел.
«Однако у кардинала весьма неплохо получилось. Может, этим не хватило веры», – заметил Джеймс.
«Веры! Пф-ф-ф!»
– Но, может, я буду получше ваших семерых священников, – со смешком произнесла Маргарет и на миг позволила Цепи проступить сквозь маску, скрывающую те шрамы, что остались после той стороны. – Откуда же вам знать, верно?
Проход в густых зарослях терновника Маргарет открыла заклинанием двери – рассказ старика убедил девушку в том, что не стоит разрушать защиту, которую жители возвели между собой и тем, что уничтожило асьенду Вальенте. Живая изгородь бросала густую тень на заросший дикими травами луг. Они поднимались Маргарет по пояс. Кусты превратились в непролазные заросли, кроны деревьев сомкнулись, как в настоящем лесу. Впереди белели руины большого дома.
Вокруг царила глубокая тишина, словно ни единой птицы и ни единого зверя не завелось в этой пуще. Даже трава и листва на кустарниках не шелестели, потому что изгородь защищала асьенду от ветра.
«Мы можем отделиться, – предложил Джеймс. – Осмотрим дом с трех сторон».
«Когда подберемся ближе», – решила Маргарет, пробормотала «Il volo»[27] и взлетела над травой.
Вероятно, когда-то луг делила на две части дорога, мощенная белым камнем, – с некоторой высоты еще можно было различить ее очертания и редкие белые проблески в траве. Эта дорога вела к дому в три этажа, с двумя флигелями и парой высоких башенок – для красоты, не для практической пользы. Вокруг дома был разбит фруктовый сад; Маргарет не сомневалась, что все плоды ядовиты, как и ягоды заклятого терновника, хотя сейчас, в феврале, не могла собрать образцы. Пусть каждое дерево можно было узнать – миндаль, апельсин, оливы, – но чувствовалось в них и некое искажение, знакомое каждому, кто видел ту сторону хотя бы раз.
«И все же не похоже на то, что здесь есть разлом, – заметил Энджел. – Иначе люди бы тут не остались, а если бы и остались – то земли вокруг стали бы отнюдь не такими плодородными».
«Я тоже не чувствую, – согласился Джеймс. – Однако что-то тут все же рвануло, да так, что никто не выжил».
«Кроме одного, – суховато сказал Энджел. – И я сейчас не о священнике».
По словам старика-смотрителя, однажды в доме вспыхнул пожар. Бледное, почти бесцветное пламя охватило дом, сад и пронеслось по лугам, как искра по луже керосина. Но странный пожар заполыхал с другой стороны асьенды, а потому, чтобы исследовать его источник, Маргарет нужно было обогнуть дом.
«Если старичок не ошибся и не перепутал, то вспышка произошла в части дома, где располагались спальни. В том числе спальни сыновей Луиса Вальенте».
«Откуда они только взяли такую опасную игрушку», – проворчал Джеймс.
Маргарет ощутила, что у Энджела мелькнула некая тревожная мысль, но он быстро ее скрыл.
Мисс Шеридан приземлилась у разбитых ступеней, ведущих к входу в дом. Двери давно выпали из проема, и их обломки затерялись среди травы, которой поросло крыльцо. Шипастые упругие стебли пробивались сквозь щели каменных плит и оплетали колонны, все еще поддерживающие фронтон с резьбой.
Такое буйство растительности на месте «пожара» никого из них не удивило: влияние той стороны часто выражалось в странной смеси разрушений и неприятного, извращенного изобилия: чрезмерно густые травы, спутанные кроны деревьев, кусты, похожие на клубки змей. В траве Маргарет нашла неестественно раздутые каштаны, в патине засохшего темного сока.
Девушка обошла двор и оказалась с той стороны, где полыхнуло пламя. Там все еще виднелись проплешины в растительности, а стены дома были покрыты вязкой копотью, словно и не прошло двадцати лет. Сквозь дыру в крыше высовывались ветви дерева, похожие на сухие черные руки.
Два десятка лет назад, если верить старику-смотрителю, отсюда удалось выбраться только одному священнику из семи – и он вытащил из дома самого младшего сына Луиса Вальенте, молодого Педро. Ему тогда было двадцать два. Почти сразу после этого священник исчез вместе с единственным выжившим из семьи Вальенте.
«Хорошо бы узнать у его преосвященства, не уезжал ли отец Бартоломео в Эсмерану примерно в те же годы», – подумала Маргарет. Старик не смог вспомнить ни имени, ни лица того священника, но у девушки почему-то не было сомнений насчет его личности.
Она окинула взглядом дом. Ей предстояло теперь войти внутрь, и мысль эта не то чтобы радовала. Однако вокруг дома не было ничего, кроме последствий – а причина их крылась внутри. Ну что ж…
«Мы можем выйти и осмотреться», – предложил Джеймс.
Маргарет вздрогнула. Ей никогда не нравилось, если им приходилось покидать ее, – потому что она всякий раз боялась, что они оставят ее навсегда. Связь была слишком тонка и хрупка, и ничто не могло бы восстановить ее, стоило ей прерваться.
– Не надо, – быстро ответила мисс Шеридан. – Я не чувствую в доме опасности.
«Ну, это как сказать, – пробормотал Энджел. – Мы не станем отдаляться от вас…»
– Не нужно. Не в таком месте.
Она ощутила их ласковое касание, и на миг ей почудилось, что оба стоят рядом. Маргарет отбросила иллюзию внешнего облика, чтобы не тратить силы, и поднялась по широким ступням на тенистую террасу, которая тянулась вдоль всего дома.
От жгучего летнего солнца ее защищали крыша и арки, некогда заполненные тонкой ажурной резьбой и тканью, натянутой между узкими восьмигранными колоннами, – наследие эмирской Орельяны. Мисс Шеридан с сожалением взглянула на остатки резьбы и шагнула в пустой дверной проем.
Тела семейства Вальенте остались в доме, как и тела всех, кто не успел убежать. Соседи побоялись входить в здание – да и едва ли смогли бы. Но Маргарет не чувствовала присутствия немертвых. Все покойники смирно лежали там, где застала их смерть.
«Странно, – подумала девушка. – Обычно живая мертвечина – первый признак раскола».
Комнаты тянулись анфиладой – вдоль всего дома, одна за другой. Дом был разделен на две половины темным коридором, который освещали лишь узкие высокие окна в каждом конце да иногда – световые колодцы на потолке. Посреди коридора лежал скелет в истлевшей одежде – по лохмотьям с трудом можно было узнать рясу. Осмотрев коридор, мисс Шеридан вернулась в гостиную и повернула налево – там, где через пролом в крыше тянуло к небу ветви черное сухое дерево.
Она нашла нужную комнату через несколько минут. Это была спальня, и «дерево» росло прямо из ее пола, распластав узловатые корни по всей комнате, так что кое-где они заползали на стены. Энджел и Джеймс заволновались – пока без слов, но Маргарет чувствовала, что Энджел почти готов высказать какую-то догадку – но почему-то пока молчал.
«Эта чертовщина не похожа на последствия провала, – наконец произнес Джеймс. – Я такого никогда не видел. А ты?»
«Н-нет… нет, лично – нет…»
«Читал об этом, что ли»
Энджел не ответил. Маргарет, чуть прищурившись, рассматривала «дерево». Его узкий ствол состоял из переплетения веток – часть была похожа на обсидиан, часть – на черное стекло, в котором то ли что-то струилось, то ли так странно преломлялся свет. Мисс Шеридан всего раз в жизни видела ту сторону – и сейчас в этом странном древе, словно в кривом зеркале, отражалось нечто похожее. И все же это нечто оставалось внутри.
Чем дольше и пристальнее Маргарет смотрела на дерево, тем сильнее искажались его пропорции. Пространство вокруг тоже плыло – но не плавилось так, как вокруг открытого провала. Ветви текли и не двигались, внутри них что-то скользило – и одновременно застывало, как мириады мушек в янтаре. Казалось, любая тонкая ветвь вот-вот переломится, и в мир потечет нечто действительно потустороннее – и при этом «кора» дерева оставляла впечатление непробиваемой брони.
«Я думаю, вам лучше уйти, – наконец сказал Энджел. – Даже Цепь не сможет защитить вас от всего».
– Но что это? – спросила девушка. – Оно проросло с той стороны?
«Не знаю. Не уверен. Но нам стоит убраться отсюда».
«Думаешь, кинется и схватит? – с сомнением спросил Джеймс. – Может, отпилить кусочек для…»
«И думать не смей! – гневно крикнул Энджел. – Оставьте эту дрянь здесь, не трогайте и поскорее покиньте дом».
– Мы собирались поставить купол над асьендой, – напомнила мисс Шеридан. – И должны это сделать. Хотя, конечно, результат несколько неожиданный… – Она обошла вокруг дерева, переступая через узловатые корни. – Я-то думала, здесь как минимум глубокая трещина, а тут это. Оно ведь даже ничего не испускает. Никаких эманаций той стороны. Все, что здесь есть, – это следы того, что произошло двадцать лет назад.
«Это, однако, не повод сразу трогать тут все руками, – строго сказал Энджел, и Маргарет тут же ощутила разочарование Джеймса. – Нарушать целостность этого, чем бы оно ни было, я вам категорически не рекомендую».
«Стареешь, – фыркнул Джеймс. – Раньше первым бы кинулся к дереву с пилой наперевес».
«Ничего подобного! Исследовательский раж без участия мозга никогда до добра не доводил. А думать, прежде чем делать, – это вообще полезно. Ты бы поразмыслил над этим на досуге».
«А на кой черт мы сюда тогда притащились? Тут нет нежити или нечисти, даже поохотиться толком не на что. Возьмем кусок образца, исследуем в лаборатории…»
«Маргарет!!» – в один голос взвыли оба Редферна, когда девушка протянула руку и коснулась кончика ветви. Раздался тихий звон, как от прикосновения металла к стеклу, – хотя, собственно, правая рука Маргарет и была металлической, но вот того, что дерево окажется на ощупь как янтарь, девушка не ожидала.
– Оно теплое, – сказала мисс Шеридан. – Как будто живое. И оно не злое. Просто там внутри… – Она наклонилась, прищурилась, разглядывая текучее и неподвижное нечто, заполняющее древо, и отпрянула. – Ох, господи! Как это…
«Я вам позже объясню, – мрачно буркнул Энджел. – Сейчас займемся куполом. И ради бога, не трогайте вы больше эту пакость!»