Следующие два дня девушка старается не покидать комнату. Она выходит только в ванную, а когда Мэттью уходит из дома, либо поздно ночью, Эби пробирается на кухню, чтобы окончательно не умереть с голода. Читая несколько книг подряд, одну за другой, она изо всех сил старается выбросить мысли о случившемся, но это тяжелее, чем она думала. Больше всего Эби злится на себя и свои глупые чувства. Она ругает себя каждый день, ругает за то, что посмела испытывать какие-либо чувства к Мэттью. Как она вообще могла рассчитывать на то, что он воспримет ее увлечение серьезно?

Как назло, погода за окном в очередной раз прекрасная, и Эби с тоской думает о пробежках, которые они с Мэттью устраивали каждое утро. Устроившись на подоконнике, она сонно смотрит в окно. Девушка ужасно спит и рано просыпается. Тревожные мысли не дают ей покоя. Под ее глазами залегли темные круги, и она вспоминает, как вчера Мэттью несколько раз подходил к ее двери вечером, но так и не постучал.

Шмыгнув носом от холода, Эби обнимает себя покрепче и наблюдает за птицей на ветке высокой сосны. Она смотрит за тем, как катер под брезентом качается на небольших волнах, а по воде бежит рябь от ветра. Эби слышит, как закрывается входная дверь, и, вытянув шею, она ищет глазами Мэттью. Когда мужчина появляется в поле ее зрения, Эба отмечает, что он выглядит серьезным и немного печальным. Она наблюдает за тем, как мужчина садится на пирсе, скрестив ноги, и закрывает глаза.

Она скучает по нему, и эта тоска неприятно скребет душу. Эби хочет, чтобы между ними все снова было нормально. Поэтому этой ночью она решила сделать первый шаг сама. Выждав, когда мужчина отправится на пробежку, Эби слезает с подоконника и, переодевшись, спускается вниз.

Открыв холодильник, она долго рассматривает полки. На этот раз, вместо того чтобы нахватать еды и вернуться в комнату, Эби достает продукты и включает плиту. Она обжаривает грибы, а затем – хлеб до золотистой хрустящей корочки. Отыскав в холодильнике сосиски, отправляет их на сковороду вместе с яйцами и красиво выкладывает все на тарелке. Девушка уже успевает накрыть на стол, когда хлопает входная дверь. Эби старается унять дрожь в руках и не выдавать волнения, делая непринужденный вид, пока раскладывает приборы на столе.

Мэттью осторожно входит в кухню. На нем нет футболки, он сжимает ее в руке, и Эби быстро оглядывает его тело, но тут же поднимает глаза. Поджав губы, она смотрит мужчине в глаза. Тот выглядит скорее обеспокоенным, чем удивленным. Сердце бешено стучит в груди, но Эби со спокойным, насколько это возможно, видом продолжает заниматься завтраком. Мэттью смотрит на Эби, затем на стол и снова на девушку. Она крутит свои пальцы от волнения, когда все же решает заговорить первой.

– Я подумала, что в этот раз у нас будет английский завтрак. – Эби нацепляет улыбку и нервно ждет ответной реакции, думая, что сейчас и вовсе потеряет сознание от ожидания.

– Я… – Мэттью будто бы приходит в себя и проводит рукой по волосам. – Я хотел бы принять душ. – Он прочищает горло, звуча растерянно.

– Я подожду. – Эби кивает и тут же отворачивается, делая вид, что чем-то занята у раковины.

Она ждет, когда шаги стихнут, и только потом поворачивается. Тяжело вздохнув, она бесшумно садится за стол и ждет. Ее ладони потеют от волнения.

Мэттью спускается к завтраку в чистой одежде. Его волосы еще влажные после душа, а лицо гладко выбрито. Это заставляет Эби почувствовать странный укол в сердце. Она старается наблюдать тайком, чтобы он не поймал ее на подглядывании. В конце концов девушка берет вилку и начинает есть без всякого аппетита.

Они не разговаривают. Эби не знает, что происходит в голове Мэттью, но тот выглядит тихим и немного обеспокоенным. Над ними нет темной тучи напряжения, но и комфортной эту тишина назвать нельзя.

– Грейс делает мне такой завтрак каждую пятницу, – негромко произносит Эби, стараясь разрядить обстановку и вырваться из собственных мыслей. Мэттью ничего не отвечает, и девушка с грустной улыбкой вспоминает о своей экономке. – Однажды она увидела, как я выкинула завтрак в мусорку. Я плохо себя чувствовала и не хотела обижать ее отказом, а в итоге она расстроилась еще больше, решив, что мне не нравится ее еда. – Эби тихонько посмеивается, разглядывая тарелку, но чувствует, что на самом деле готова разрыдаться.

– Самый вкусный завтрак мне подавали в Мексике, – вдруг говорит мужчина, и Эби поднимает блестящие от подступающих слез глаза. Она с неподдельным трепетом ждет, что мужчина скажет что-то еще. – Это были кукурузные лепешки и фасоль с острым соусом. – Мэттью поднимает взгляд, и их глаза наконец встречаются. Он мягко улыбается ей уголком губ. – Но этот определенно войдет в список лучших завтраков. Спасибо.

Она просто кивает, скрывая за равнодушием ураган эмоций. Он помогает ей убрать со стола, но посуду Эби решает помыть сама. Когда она выходит с кухни, Мэттью сидит на диване в гостиной. Девушка медлит некоторое время, но затем подходит к шкафу и выбирает новую книгу. Выбор останавливается на «Мемуарах дьявола», и, прижав к себе фолиант, Эби молча проходит мимо Мэттью и усаживается на другом конце дивана, поджав под себя ноги. Хоть мужчина и ничего не говорит, она замечает, что он смотрит. Делая вид, что ничего особенного не произошло, Эби открывает книгу и принимается за чтение.

Первые строки приходится перечитать несколько раз, потому что у девушки все плывет перед глазами. Языки смешиваются в ее голове, из-за того, что Эби читает на одном, но думает на другом, и в конце концов ее дыхание становится прерывистым. Но стоит Эби взять себя в руки и начать читать, как Мэттью тяжело вздыхает и закрывает свою книгу. Выглядывая из-за корешка, Эби думает, что сейчас он встанет и уйдет. Но мужчина закидывает ногу на ногу и смотрит на игры пламени в камине.

– Прости меня, – вдруг произносит он, и Эби решает, что ослышалась. Она часто моргает и удивленно смотрит на мужчину, опуская книгу. Мэттью еще раз вздыхает и, покачав головой, поворачивается к Эби. – Я был очень груб, мне не следовало так говорить с тобой.

Эби чувствует подкатывающую к горлу тошноту от жуткого волнения. Пальцы ее рук мгновенно холодеют, и она пытается собраться с мыслями, чтобы ответить.

– Нет, – все же произносит она едва слышно, – ты прав, я хотела этого, пусть и сделала неосознанно, но это было эгоистично с моей стороны. – Она вздыхает, убирая книгу, и отводит взгляд. – Прости, если я обидела тебя.

– Обидела меня? – Когда Эби смотрит на него, мужчина усмехается и качает головой. Он откидывается на спинку дивана, раскидывая руки по обе стороны от головы, и вздыхает снова. – Ты не обижала меня, jeune femme.

Старое прозвище ласкает слух и заставляет девушку дышать чуть чаще. Мэттью продолжает пристально изучать глазами камин.

– И я не считаю тебя ребенком, Эби. – Его слова заставляют ее сердце предательски екнуть. Она старается сохранять беспристрастный вид, едва сдерживая бурю внутри. – Но тебе не стоило влюбляться в меня. – Мэттью говорит мягко и ласково, без сожаления в голосе, и Эби это нравится. Жалость в его голосе добила бы ее окончательно.

Но сам факт того, что он говорит с ней об этом, заставляет голову Эби кружиться. Ей действительно становится плохо, будто паника накатывает неизбежным цунами. Она чувствует смущение и страх, потому что знает, что отрицать его слова нет смысла. У нее все написано на лице.

– И, как уже сказал, вероятно, это моя вина. – Эби следит за движениями его губ. Она знает, что будет дальше, и хочет, чтобы этот разговор скорее завершился. – Мы оба знаем, каким образом наши пути пересеклись, и я просто старался быть добрым к тебе, чего, кажется, мне не стоило делать.

Он делает паузу, и Эби отворачивается, тоже смотря на огонь. Она не знает, согласна ли с тем, что доброта и забота Мэттью были ошибкой. Стоило ли ему действительно вести себя с ней как с обычной жертвой похищения и превратить ее жизнь в сплошные муки?

– Но, чтобы ты знала… – Он вдруг поворачивается к ней, и Эби, вздрогнув, тоже смотрит на него. – Я вовсе не жалею об этом. – Его слова заставляют Эби подавиться воздухом. Девушка приоткрывает рот, но мужчина спешит добавить, прежде чем она успевает что-либо сказать: – Но я думаю, ты как никто должна понимать, что такому, как я, никогда не завести отношения и семью. Близкий и любимый человек – это в первую очередьслабость.

Эби крепко сжимает губы, громко втягивая носом воздух. Она со всей силы сжимает пальцы, надеясь, что эти неприятные ощущения отвлекут ее от боли глубоко в душе. Она понимает, о чем он говорит. Ее отец потерял свою жену, а теперь и единственную дочь похитили, чтобы навредить ему.

– Чтобы быть преданным своей цели, нужно задушить в себе все чувства. – Мэттью отворачивается и наклоняется вперед, скрещивая пальцы. Он снова смотрит в камин. – Забота о других делает уязвимым. А если ты будешь готов умереть за кого-то, – Эби задерживает дыхание, желая просто исчезнуть отсюда, – так и произойдет. Я не могу позволить кому-то стать моей слабостью, jeune femme.

Эби не находит ничего лучше, чем просто кивнуть, не повернув головы. Прижав к себе книгу, она понимает, что разговор окончен, и поднимается на дрожащих ногах. Ничего не отвечая, девушка медленно уходит, опасаясь вот-вот заплакать. Мэттью не зовет ее и не просит остаться. Гордо вскинув голову, Эби делает то, о чем сказал Мэттью: душит в себе обиду и разочарование. Эби думает об отце, о своих тете и дяде, о Грейс и Хэрри.

Повернувшись у подножья лестницы, она произносит сухо и, насколько это возможно, самоуверенно, прежде чем подняться:

– Ты прав. Я устала быть чьей-тослабостью.

* * *

Эби просыпается от стука в дверь. Открыв глаза, она не сразу понимает, что происходит. За окном уже вечереет, и Эби сонно трет глаза, сев на кровати. Она хмурится, переводя взгляд с окна на дверь, а затем свешивает ноги и вдруг кое-что осознает. Сердце учащает ритм, заставляя окончательно проснуться. Девушка поправляет на себе одежду, когда встает и неспешно подходит к двери. Тихо вздохнув, она размышляет, как ей вообще стоит смотреть на Мэттью в нынешней ситуации.

Все же, открыв дверь, Эби замирает. Она удивленно вертит головой, но на этаже никого нет. Эби уверена: ей не привиделось, в дверь действительно стучали. Возможно, Мэттью передумал с ней говорить и ушел. Эби закусывает губу и собирается закрыть дверь, но в самый последний момент замечает: на полу лежит сложенный лист бумаги. Медленно наклонившись, она поднимает листок и быстро закрывает дверь. Затем прислоняется к ней спиной и дрожащими руками разворачивает лист. На нем красивым почерком написано небольшое послание. На французском. Эби задерживает дыхание.

Дорогая мисс Вильерс,

дабы скрасить столь неприятный день и хоть немного поднять Вам настроение, позвольте пригласить Вас на ужин. Я подам его в лучших английских традициях, чтобы Вы смогли почувствовать себя как дома.

И, возможно, если ужин придется Вам по душе, мы могли бы прогуляться вдоль озера.

Буду ждать Вас в гостиной в восемь.

М.

Эби улыбается, закрывая рот ладонью. Она даже закатывает глаза, качая головой, потому что Мэттью точно знал, как поднять ей настроение. Раньше она часто шутила о том, что он чересчур благородный преступник, и вот он пишет ей письмо, словно она аристократичная леди. Спрятав письмо под подушкой, Эби бросает взгляд на часы. У нее есть еще два часа, так что она отправляется в ванную комнату.

Девушка спускается к ужину ровно в восемь. Она немного дрожит от волнения. Намочив волосы, ей удалось сделать симпатичные локоны. А вот выбор одежды был невелик, так что она выбрала джинсы и черный топ.

Пряча руки за спиной, она неспешно идет от лестницы. Ее сердце бьется чуть чаще, когда она видит, что Мэттью накрыл для них в гостиной. В комнате горит лишь пара тусклых торшеров и зажжен камин, а на столе стоят свечи и подан роскошный ужин. Раздается шум неподалеку, и когда Эби поворачивается, Мэттью выходит из кухни с бутылкой красного вина. Он поднимает голову, и на его лице появляется легкий намек на улыбку, когда он видит, что Эби здесь. Будто бы она могла не прийти. Но все остальное неважно, потому что на Мэттьюкостюм.

Эби забывает, как дышать. Это абсолютно нечестно, потому что он действительно оделся как на званый ужин, а у нее только джинсы. Черная рубашка удачно подчеркивает черты его лица, и Эби хочет забрать вещицу себе. Она хочет ходить в этой рубашке сутками. Он выглядит таким красивым прямо сейчас, что Эби хочется плакать от несправедливости.

– Мисс Вильерс. – Он подходит к одному из стульев и отодвигает его, ожидая, когда она сядет.

– Мистер Де Монтклер, – мягко отвечает Эби, подойдя ближе, и элегантно садится за стол. Мэттью подвигает стул, и в этот момент она улавливает невероятный аромат парфюма.

Эби с волнением ждет, пока Мэттью вставляет пластинку в проигрыватель. Она наблюдает за его руками, пока он открывает вино и разливает по бокалам. Мужчина ставит один возле Эби и только после этого садится.

– Стейк из говяжьей вырезки с гарниром из поленты с голубым сыром, – гордо произносит Мэттью, и Эби кусает губу, не в силах сдержать улыбку. – Я взял на себя смелость добавить нотку Италии в наш ужин. – Он улыбается, и у Эби словно порхают бабочки в груди.

Он запомнил. Это было несколько дней назад, когда она рассказала ему, что мама готовила для нее итальянские блюда, когда она была еще малышкой. Поэтому Эби очень трепетно относится к итальянской кухне.

– Спасибо, – почти шепотом отвечает девушка, и Мэттью поднимает бокал вина.

Эби осторожно чокается с ним, и звон бокалов разносится эхом по комнате. Негромкая музыка наполняет воздух вокруг, заряжая особенной энергией. Эби закрывает глаза, пока жует первый кусочек мяса, потому что это восхитительно вкусно.

– Где ты научился так готовить? – с любопытством спрашивает она.

– Ее звали миссис Кристин Де Бушар, – отвечает Мэттью, отпивая вина. – Она держала небольшой ресторан в Тулузе.

– Ты работал в ресторане? – Эби поднимает удивленные глаза, но Мэттью качает головой.

– Моя мать работала в ресторане, и иногда я оставался с миссис Де Бушар, когда был еще мальчиком. Она раскрывала мне секреты своих блюд с условием, что я никому о них не расскажу.

Он ностальгически улыбается, а Эби замирает, потому что это впервые, когда Мэттью говорит с ней о чем-то столь личном. Она до безумия хочет узнать, что стало с его мамой и жива ли она сейчас, но решает, что такие вопросы могут только оттолкнуть, а ей не хочется снова все испортить.

– Что ж, тогда мне очень повезло, – вместо вопросов говорит Эби и озорно улыбается. – Когда бы еще я попробовала блюда по секретным рецептам миссис Де Бушар.

Эби подмигивает ему, будто обещая, что никому не расскажет этот секрет, и берет бокал вина. Она не понимает, как такой человек, как Мэттью, мог стать тем… кем он стал. Как кто-то столь внимательный, харизматичный и талантливый может отнимать чьи-то жизни? Эти мысли порождают тьму в ее сердце, поэтому Эби отгоняет их, вместо этого переключаясь на то, что ей следует быть благодарной. Это даже забавляет ее, но девушка действительно благодарна тому, что враги ее отца выбрали Мэттью. Она могла бы сейчас валяться в каком-нибудь подвале, связанная и голодная. Возможно, она уже могла бы быть мертва. Но вместо этого сидит здесь, с похитителем, который приготовил для нее шикарный ужин и включил музыку на виниловом проигрывателе. Судьба – забавная штука.

Она наблюдает за тем, как Мэттью медленно ест, разглядывая его лицо. Она бы отдала все, что у нее есть, лишь бы узнать, что он на самом деле чувствует и почему делает это все для нее. После ужина они действительно отправляются на прогулку. На улице уже достаточно темно, и когда Эби спускается с крыльца, Мэттью ждет ее, скрестив руки за спиной.

– Куда мы идем? – спрашивает Эби спустя пару минут тишины, когда понимает, что Мэттью ведет ее в конкретном направлении.

– Хочу показать кое-что, – загадочно отвечает тот и галантно подает ей руку, когда путь преграждает кучка сухих веток.

Эби прижимается к нему, когда становится темнее, и, чувствуя это, Мэттью сгибает руку в локте, позволяя ей взять себя под руку. Они идут еще несколько минут, пока наконец мужчина не сбавляет ход. Эби отпускает его руку, видя, что они стоят неподалеку от края воды. Вокруг совсем темно, и отсюда даже не видно дом.

– Присядь, – тихонько говорит Мэттью, и Эби садится на корточки рядом с ним, не понимая, что происходит. Она хочет спросить, но он прижимает палец к своим губам, веля ей помолчать.

Вместо ответа он осторожно касается кончиками пальцев ее подбородка и направляет ее голову в сторону воды. Эби непонимающе смотрит перед собой, но несколько минут ничего не происходит. А затем, когда становится совсем тихо, начинается то, что заставляет ее затаить дыхание.

Маленькие желтые огоньки загораются один за другим в кустах у воды. Один, два, восемь, двенадцать, и Эби перестает считать. Их загораются десятки, и у нее захватывает дух от того, насколько это красиво. Разинув рот, она с восхищением наблюдает за огнями существ, играющих в траве. Эби никогда не видела так много светлячков в одном месте.

– Невероятно, – шепчет она.

Девушка поворачивается, чтобы взглянуть на Мэттью. Тот смотрит на нее в этот момент, и Эби видит, как, отражаясь, огоньки пляшут в его глазах. Она вспоминает, как он велел ей не влюбляться, и ей так хочется сказать ему, что уже поздно.Она так влюблена.

Они возвращаются обратно той же дорогой. Заметив, что Эби замерзла, Мэттью накидывает ей на плечи пиджак, и она цепляется за ткань, будто от этого зависит ее жизнь. В доме невероятно тепло, дрова приятно потрескивают в камине. Они вместе убирают со стола, и когда Эби выходит в гостиную, Мэттью переставляет пластинку. Она думает о том, что стоит закончить этот невероятный вечер на том, чтобы поблагодарить его и пойти спать.

– Мэттью, я хотела… – начинает Эби, но тот перебивает ее, поворачиваясь:

– Хочешь потанцевать?

Эби моргает, опешив от его слов. Мужчина выжидающе стоит напротив, наклонив голову набок. Она слышит знакомую мелодию, и на ее лице появляется теплая улыбка. Эби думает, что если это все какой-то сон, то она не хочет, чтобы он заканчивался. Кивнув, девушка молча подходит к Мэттью, и тот протягивает ей руку. Его ладонь мягкая и теплая. Ее дыхание сбивается, пока они медленно начинают двигаться. Внутри Эби бушует ураган чувств, пока она пытается не запутаться в ногах. Мэттью вытягивает руку, и Эби делает то же самое. Они переплетают пальцы, мужчина мягко притягивает ее к себе, кладя вторую руку чуть выше ее талии. Он делает первый шаг в такт песне, начиная вести ее в танце. Эби бездумно перебирает ногами, глядя ему в глаза, пока он уверенно кружит их по комнате.

Рука Мэттью, переплетенная с ее собственной, – все, что она может чувствовать, а его пьянящие голубые глаза – все, что она может видеть. Ее мысли заняты только им. Слова песни эхом отдаются в ее голове. Эби умеет танцевать, но то, как танцует Мэттью, сводит с ума. Она задумывается, есть ли что-то на свете, чего бы он не умел?

Их бедра несколько раз соприкасаются в танце, и, выпрямив спину и вытянув шею, Эби не сводит глаз с лица Мэттью. Крепко держа его за плечо, она позволяет ему вести себя.

«Дорогая, я обещаю тебе, что буду посылать всю свою любовь к тебе каждый день в конверте, запечатанном поцелуем»[13], – вторит словам песни Эби в своей голове. В какой-то момент ей приходится отпустить его, и Мэттью кружит ее по комнате, пока она наконец не оказывается в его объятиях вновь. Их лица так близко, и Эби думает, что он наверняка отлично слышит, как громко и прерывисто она дышит. Более того, их тела настолько близко друг к другу, что он должен чувствовать биение ее сердца.

На какую-то секунду Эби думает, осталась бы в этом моменте навсегда. Она хочет, чтобы этот вечер стал ее днем сурка. Мэттью медленно наклоняет ее, едва ощутимо касаясь носом ее шеи, и Эби блаженно прикрывает веки. Ей кажется, что ребра сдавливают легкие. Она хочет утонуть в его запахе, в нем самом. Резко подняв ее, Мэттью снова кружит их по комнате, заставляя пол уходить из-под ног Эби. Она чувствует, что парит, и ей это нравится. Ее пальцы крепко цепляются за ткань его рубашки, будто он может растаять в воздухе. Но поздно понимает, что он и сам стал для нее воздухом, и Эби не может им надышаться.

А затем он действительно поднимает ее, заставляя потерять равновесие, и кружит. Она закидывает голову, закрыв глаза, но крепко держится за его плечи. И не смотрит ему в глаза, боясь, что снова совершит какую-нибудь глупость. Ей хочется совершить глупость.

Ее ноги снова касаются пола, и они продолжают танцевать, пока Эби захлебывается в собственных чувствах. Но вдруг музыка постепенно стихает. Мэттью замедляет шаг, а затем и вовсе останавливается. Он все еще держит ее, пока пластинка потрескивает в проигрывателе. Эби поднимает затуманенный запретным желанием взгляд. Ей кажется, что она больше не может дышать, когда видит его глаза.

Но момент рассеивается в воздухе вместе с не оправдавшимися надеждами Эби. Мэттью медленно делает шаг назад. Девушка чувствует, как тает прикосновение его руки на ее пояснице, и ей хочется кричать, чтобы он вернул все как было.

– Уже поздно, – наконец произносит Мэттью, и Эби нехотя отпускает его руку, тоже делая шаг назад. Ее ноги вдруг стали тяжелыми. – Тебе пора спать.

Он провожает ее наверх в тишине. В глубине души Эби надеется, что это хоть что-то значит. Надеется, что он наклонится и поцелует ее. Что, возможно, он зайдет с ней. Что угодно.

Но Мэттью просто останавливается возле двери, и Эби медленно поворачивается с бешено колотящимся сердцем. Она чувствует, что может заплакать от переизбытка эмоций. Они душат ее, лишая кислорода. Поднимая глаза, она жадно ждет, что он соберет осколки ее души и исполнит мечты, воплотит глупые надежды в реальность.

– Fais de beaux rêves, – почти шепотом говорит он и наклоняется к ней, чтобы оставить едва ощутимый поцелуй на ее лбу. Его французский сводит ее с ума. – Ma douce souffrance[14].

«Мое сладкое страдание».

Мэттью уходит вниз, не оборачиваясь, оставляя Эби стоять у открытой двери. Он оставляет ее одну с разбитыми надеждами, но невероятными чувствами, бушующими внутри. Абсолютно разрушенную. У нее кружится голова.