Самолет приземляется в Шамбери Савойя Мон Блан[9]. Эби сонно трет глаза и выглядывает в иллюминатор. Сердце ускоряет ритм, и она вспоминает, что происходит, приходя в себя.

– Я думала, мы приземлимся в Париже, – первое, что говорит девушка, когда они с Мэттью спускаются по трапу.

– Нет. – Мэттью пожимает руку пилоту и, поправив сумку на плече, скрывает глаза за темными очками. Желая быть похожей, Эби делает то же самое, снимая очки с ворота майки и нацепляя их на нос.

Она крепко держит свою сумку в руке, уверенно шагая за Мэттью. На улице довольно пасмурно, и Эби размышляет о том, сколько стран она успела поменять за последние несколько дней. Глядя на широкую спину Мэттью, девушка задается вопросом: как ему это все удается, учитывая тот факт, что у нее нет при себе ни единого документа. Но затем она вспоминает, что деньги в этом мире решают абсолютно все.

Недалеко от джета ожидает автомобиль. Точно такой же черный «Рендж Ровер», как тот, что они оставили в аэропорту Испании. Эби хмыкает, думая, что Мэттью, очевидно, не изменяет своим вкусам. Пока он закидывает сумку в багажник, Эби залезает вперед. Повернувшись, она бросает вещи назад и, скинув кроссовки, вытягивает ноги на панель. Когда Мэттью садится за руль, первое, что он делает, – окидывает Эби вопросительным взором.

– Что? – Она поднимает очки с глаз, оставляя их в волосах вместо ободка.

– Опусти ноги, сядь нормально и пристегни ремень.

Приказы сыплются один за другим, и Эби с недовольным выражением лица смотрит за тем, как Мэттью снимает свои очки и вешает их на ворот футболки. Она не двигается с места, скрестив руки на груди. Мужчина замирает и ждет, но затем медленно, словно хищник, поворачивает голову.

– Тебе сказать по-испански?

– На французском будет сексуальнее, – шутит она, строит гримасу и закатывает глаза, но все-таки убирает ноги, недовольно натягивая кроссовки обратно.

Мэттью никак не комментирует это. Он ждет, пока она пристегнется, затем вынимает из-за ремня пистолет и, открыв бардачок, прячет его внутри. Эби внимательно следит за этими движениями, пока оружие не скрывается из виду. Когда они покидают территорию аэропорта, она устраивается удобнее на сиденье. Ей нравится наблюдать за тем, как расслабленно и уверенно Мэттью ведет машину. Он выглядит задумчивым.

– Как твое плечо? – осторожно спрашивает Эби, не желая больше оставаться в тишине.

– Я в порядке, – мужчина отвечает так, словно не желает говорить об этом, но Эби беспокоится. Она чувствует свою вину.

– Когда мы доедем, – она делает паузу, – куда бы мы там ни ехали, я посмотрю и сделаю тебе новую повязку.

– Я же сказал, что в порядке.

Эби вздыхает, но не собирается с ним спорить. Она отворачивается к окну, наблюдая за тем, как меняются улицы Шамбери. Когда Мэттью говорил о Франции, Эби была уверена, что они полетят в Париж. Ну, или хотя бы куда-то ближе к Шарль-де-Голлю[10].

– Ты ведь родился здесь? Во Франции? – внезапно спрашивает Эби, когда к ней приходит осознание, и, судя по лицу Мэттью, она вытянула его из раздумий своим вопросом. Но он молчит, и Эби тяжело вздыхает, потому что с ним бывает чертовски сложно. – Это не допрос, правда, – говорит она как можно мягче, пожав плечами. – Просто это твоя родина, и мы вроде как решили быть друзьями, так что мне просто интересно.

Неловкая пауза затягивается, но в какой-то момент Мэттью, кажется, сдается. Он разминает шею и тихонько вздыхает.

– Корд-Сюр-Сьель. – Когда он отвечает, то звучит как истинный француз, и у Эби замирает сердце. Она бы хотела, чтобы он почитал ей что-нибудь на французском. – Это небольшой город недалеко от Тулузы.

– Там красиво? – Эби поворачивает голову набок, обнимая себя руками.

– Это город-крепость, построенный на холме, – отвечает Мэттью, не отрывая глаз от дороги, поэтому Эби ловит эти секунды, чтобы рассмотреть его, не боясь быть пойманной. Хоть она и уверена, что он это замечает. – Его построили, чтобы защитить жителей в ходе Альбигойского крестового похода, – говорит он. – И, да, – Мэттью вдруг поворачивается, на его губах мягкая улыбка, – там невероятно красиво.

Эби неуклюже улыбается в ответ, чувствуя, как тепло поднимается от низа живота к груди, согревая изнутри. Момент ощущается особенным. Словно они сделали маленький шажок навстречу друг другу.

– Альбер Камю[11] однажды сказал про Корд: «Здесь все прекрасно». – Мэттью бросает на нее еще один быстрый взгляд. – «Даже сожаление».

Улыбка Эби становится грустной, и она отворачивается к окну. Тучи сгущаются, и она думает, что совсем скоро может пойти дождь. Ей нравится дождь.

Они больше не разговаривают, поэтому Эби закрывает глаза и пытается вздремнуть.

Дорога длится дольше часа, когда она просыпается от очередного кошмара. Находящийся в постоянном напряжении разум, очевидно, не желает давать ей покоя даже во сне.

Девушка трет глаза и смотрит на Мэттью. Тот продолжает вести машину, но она замечает, что его веки поднимаются и опускаются медленнее, будто стали тяжелее. Вероятно, он хочет спать. Эби опускает взгляд на его руку. Повязку стоит проверить как можно скорее, пока ему не стало еще хуже.

– Нам нужно заехать в аптеку, – сонно говорит она. Мэттью не поворачивается, видимо, он уже заметил, что она проснулась, еще до того, как девушка заговорила. – Тебе нужны антибиотики и обезболивающее.

– Думаешь, это мое первое ранение? – Он поворачивает голову, глядя на нее с приподнятой бровью, и Эби поджимает губы. – Я знаю, что делать.

В глубине души она немного обижается, но понимает: он прав. Хотя думать о том, сколько раз Мэттью был ранен, ей совсем не хочется.

На окно падает первая капля дождя, Эби слышит гром где-то вдали. Она задирает ногу, подгибая ее под себя, и, стянув с запястья резинку, завязывает волосы в хвост.

– Сколько языков ты знаешь? – вдруг спрашивает она, раздумывая, во многих ли странах успел побывать ее спутник.

– Ты решила завести на меня досье или вроде того? – Он прибавляет скорость.

– Очень смешно, – фыркает Эби, чувствуя, что начинает замерзать. – Хорошо, если не хочешь говорить о себе, тогда о чем?

Эби ослабляет ремень безопасности, устраиваясь комфортнее, и вздрагивает от очередного раската грома. На этот раз он слышен куда ближе.

– Моя мама была итальянкой, поэтому меня с детства учили итальянскому, – говорит девушка, пожимая плечами. – Так что и испанский мне дался легко. – Она смотрит на Мэттью, но тот молча ведет автомобиль, будто она совсем не впечатлила его. – Когда мне было одиннадцать, папа отвез меня в Париж. Мне не понравилось, что девочки по соседству не хотели общаться со мной, потому что я не могла говорить с ними на их языке. Поэтому, вернувшись домой, я сделала упор на французский. Еще я пыталась учить китайский, но это далось мне труднее, да и времени часто не хватало, поэтому я забросила это дело.

Прервав рассказ, она поворачивается, чтобы снова посмотреть на Мэттью. Она отворачивается, а в голову закрадывается неприятная мысль. Где-то вдали бьет молния, и Эби вспоминает о своих фотографиях в планшете мужчины. Внутри неприятно ноет.

– Ты ведь наверняка и так знал все это, да? – с горечью в голосе говорит она, глядя в окно. На этот раз Эби чувствует, что мужчина повернулся и смотрит на нее, так что тоже поворачивается, чтобы встретиться с ним взглядом. – Что еще ты знаешь?

Мэттью молчит, глядя ей в глаза. Она видит, как он напрягается, и его скулы снова становятся четче. Его взгляд холодеет, и он отворачивается, устремляя взгляд на дорогу. Она видит, как его пальцы вцепляются в руль сильнее. Эби не думает, что последует ответ, но мужчина вдруг говорит знакомым холодным тоном:

– У тебя не было времени, чтобы изучать китайский, потому что ты ходила на занятия верховой ездой по вторникам и четвергам. В понедельник была скрипка, но ты бросила ее в прошлом году. Все остальные дни недели занимало фехтование, хотя тебе оно не особенно нравится. – Он говорит ровным и бесстрастным тоном, словно робот, строго следующий инструкциям, и Эби поджимает губы, чувствуя неприятную пронизывающую дрожь в теле. – Ты танцевала в группе поддержки, но твоему отцу это не нравилось, так что пришлось оставить это, чтобы направить все силы на подготовку к экзаменам. – Он проводит кончиком языка по верхней губе, и у Эби холодеют пальцы на ногах. Мэттью поворачивает руль одной рукой, второй потирая щетинистую щеку, а затем бросает на Эби быстрый взгляд. – Но тебе не о чем переживать, уверен, с твоим умом ты сдашь все на высший бал.

Он снова смотрит на дорогу как ни в чем не бывало, а Эби чувствует, что не может дышать. Она предполагала, что услышит что-то подобное, но не была уверена, что хочет этого на самом деле.

– Ты хотела знать правду. Мы ведь договорились.

Эби на это ничего не отвечает. Отвернувшись к окну, она смотрит на пролетающие мимо пейзажи всю дорогу, пока не заканчивается дождь. Несколько минут спустя девушка вдруг замечает указатель о том, что совсем недалеко находится город под названием Лион. Но Мэттью проезжает мимо, направляясь на север. Эби не спрашивает ни о чем, больше не желая с ним говорить.

Они едут еще около получаса, и девушка всю дорогу разглядывает лес и холмы, на некоторых из которых расположены поселения. Мэттью сбавляет скорость, когда они проезжают через коммуну под названием Монтье. Он ведет машину чуть восточнее, и вскоре Эби замечает, как за деревьями открывается вид на небольшое озеро. Машина выезжает на бездорожье, и девушка разглядывает пасмурное небо. Гравий приятно шуршит под колесами, и Эби наблюдает за ровной гладью воды. Спустя еще пару минут перед ее взором вырастает двухэтажный деревянный дом. Сердце Эби стучит чуть чаще.

Наконец после долгой дороги автомобиль останавливается на небольшой полянке у дома. Эби поворачивается, чтобы все-таки взглянуть на Мэттью, и тот кивает ей, разрешая выходить. Когда Эби разминает затекшие ноги, вдыхая полной грудью лесной воздух, первое, что она слышит, – это пение птиц. Она осторожно ступает по траве и выходит на выложенную каменную дорожку, завороженно наблюдая за невероятным видом. Пройдя чуть правее, Эби замечает небольшую веранду, с которой можно попасть в дом.

Сам дом темно-коричневого оттенка, а крыша и веранда – глубокого зеленого, что позволяет ему легко скрываться среди деревьев. Рамы широких окон тоже зеленые, и это выглядит очень гармонично. Эби поворачивается, чтобы взглянуть на Мэттью. Тот чем-то занят в багажнике, поэтому она осторожно ступает дальше. Рядом с домом есть лавочка, вокруг которой высажены цветы. Рядом красуется альпийская горка. Это все выглядит очень уютно и красиво, и Эби думает о том, что кто-то наверняка ухаживает за посадками. Пытаясь заглянуть в окно издалека, она гадает, есть ли кто-то внутри. Девушка идет дальше, подходя к самой кромке воды. Сунув руки в карманы джинсов, Эби останавливается и на мгновение закрывает глаза, позволяя легкому ветерку ласкать лицо. Он приносит с собой запах озера.

Здесь есть небольшой причал, возле которого пришвартован белый катер, накрытый брезентом. На причале стоят два белых плетеных кресла. Высокая сосна растет прямо у воды, а вдоль берега тянутся небольшие кусты и высаженные папоротники. Среди зеленых насаждений то тут, то там лежат большие гладкие камни. Полюбовавшись озером, Эби все же направляется к дому. Коснувшись перил, она осторожно поднимается на крыльцо.

С небольшой застекленной веранды открывается невероятный вид на озеро. Здесь, под навесом стоят такие же плетеные кресла и небольшой столик. Повернувшись к двери, Эби медленно и тихо выпускает воздух из легких. Она вздрагивает от шороха, но это всего лишь Мэттью поднимается по лестнице. Его сумка перекинута через плечо, а в руке он держит сумку Эби. Протянув ее, Мэттью ждет, пока девушка заберет вещи, а затем обходит ее и достает из кармана ключи. Эби задерживает дыхание.

Когда она входит внутрь, там довольно приятно пахнет, словно где-то стоят палочки с благовониями. Эби неспешно проходит в просторную гостиную, крепко держась за ручку сумки и переживая, что кто-то внезапно появится из-за угла. Будто бы читая ее мысли, Мэттью говорит:

– Здесь никого нет.

Эби решает ничего ему не отвечать, но расслабляется. К ее удивлению, интерьер выполнен в довольно современном стиле, пусть в основном и с деревянной отделкой. Большая гостиная отделена от кухни стеной. В комнате стоит большой камин, отделанный темной каменной кладкой, между камином и большим диваном довольно большое пространство. На полу лежит красивый ковер. На диванах из темной кожи – светлые меховые накидки, а в креслах красуются подушки. Благодаря широким и незашторенным окнам в комнату попадает большое количества света. Эби думает, что в солнечную погоду здесь, вероятно, очень красиво. Она замечает большой книжный шкаф в углу комнаты, а возле окна телескоп.

Эби проходит дальше, чтобы разглядеть кухню. Здесь тоже довольно уютно, несмотря на то что помещение куда меньше гостиной. У окна с видом на лес стоит стол, с каждой стороны которого стоит по три стула. Кухня тоже выполнена в темно-зеленых оттенках, довольна милая и функциональная. Вернувшись в гостиную, Эби замечает лестницу, ведущую на второй этаж. Она осматривается, чтобы поискать Мэттью, но тот уже куда-то исчез, так что Эби решает подняться наверх. В коридоре тоже все отделано деревом, и это создает ощущение тепла. На стенах висят картины с красивыми видами Франции, и пока Эби разглядывает их, она не замечает, как бесшумно Мэттью вырастает за ее спиной.

– Твоя спальня за последней дверью, – сообщает он, заставляя девушку вздрогнуть и повернуться. Она находит нужную дверь глазами и шагает к ней, ничего не ответив.

В ее новой комнате не менее красиво, чем во всем доме. Широкая двуспальная кровать стоит напротив окна, из которого открывается вид на озеро. Подойдя ближе, Эби понимает, что ее комната находится прямо над крыльцом. Стену украшает картина, под которой стоят два черных плетеных стула. На них тоже меховые накидки, на одном белая, а на другом – кремовая. Между стульями стоит необычный столик, напоминающий пень. Здесь нет шкафа, зато стоит напольная вешалка для одежды. Тяжело вздохнув, Эби бросает сумку на один из стульев и падает на мягкую кровать.

Это намного лучше, чем тот дом, где Мэттью держал ее в первый раз. И это куда лучше тусклых номеров в мотелях. Эби чувствует себя в безопасности здесь. Закрыв глаза, слушает пение птиц, доносящееся с улицы. Ей здесь нравится. Хотела бы девушка воспринимать это как веселые каникулы, не будь она в той реальности, где это всего лишь логово ее похитителя. Эби чувствует неприятный укол в груди, и обнимает себя руками, словно это уймет ноющую боль. Она скучает по своей семье. Вот бы кто-то мог сообщить им, что она жива. Ей бы так хотелось, чтобы все вышло иначе.

* * *

Тем же вечером, немного обжившись в комнате и даже развесив одежду, Эби принимает ванну. Наконец-то спустя столько времени она может спокойно полежать в большой роскошной ванне, наполнив ее пеной, с которой можно поиграть. Девушка болтает ногой, свесив ее с края, и это заставляет ее чувствовать себя намного лучше. Она находит в одном из шкафов фен и, высушив волосы и сменив одежду, решает спуститься вниз. Часы в гостиной показывают почти семь.

Мэттью поднимает голову, когда девушка входит в гостиную. Он сидит на диване, на столе возле него лежит ноутбук. Мужчина в одной футболке и легких спортивных штанах, и Эби замечает, что повязка покрыта кровью. Оценив ситуацию, девушка сжимает вспотевшие от волнения ладони и, игнорируя мужчину, демонстративно идет в кухню. Там при первом обходе дома она заметила небольшой аптечный шкафчик на стене.

За окном уже почти стемнело, и, Эби несколько секунд всматривается в темную чащу леса, но затем быстро моргает и спешит включить свет. Найдя аптечный шкафчик, она достает из него все необходимое и, захватив стакан с водой, возвращается в гостиную. Когда она усаживается рядом с Мэттью, вывалив содержимое из рук на столик, то поднимает на него свой самый серьезный взгляд.

– Не хочу слушать твои возмущения, – строго предупреждает она, когда Мэттью украдкой смотрит на нее, оторвавшись от дел. – Я не умаляю твои навыки и способности, но для нашего общего блага тебе лучше иметь две здоровые руки. И как можно скорее! – Она тараторит, но видя, как лицо Мэттью смягчается, облегченно выдыхает. – Поэтому позволь помочь.

Она вручает ему стакан с водой и две таблетки обезболивающего. Мэттью прикрывает веки и вздыхает, но все же закрывает крышку ноутбука и поворачивается к ней больной рукой. Выпив таблетки, он ставит стакан на стол и неспешно стягивает с себя футболку. Эби сглатывает знакомый ком в горле и молится о том, чтобы ее лицо предательски не покраснело. Дрожащими от волнения руками она разматывает бинты. На этот раз Мэттью смотрит в сторону, и это делает все немного проще, поэтому, сосредоточившись на задаче, Эби дезинфицирует рану. Она быстро управляется с бинтами, с осторожностью, граничащей с нежностью, заматывая рану. Изредка она поглядывает на лицо Мэттью, боясь сделать ему больно, но тот не выдает абсолютно никаких эмоций. Закончив, Эби сжимает остатки бинта в руке.

– Заживает хорошо, – заключает она, и Мэттью смотрит на результат ее работы.

– Спасибо.

Он надевает футболку и встает. Возможно, она ожидает чего-то большего, но это ведь Мэттью. Эби ненавидит то, как умело он скрывает истинные чувства. Убрав все на место, она поднимается наверх и возвращается в свою комнату.

* * *

«За каждым твоим вздохом, за каждым движением, за каждым твоим шагом…»[12]

Эби напевает песню, которая доносится с первого этажа. Мэттью включил музыку около сорока минут назад. Красивый голос ласкает слух. Эби мотает ногами в такт музыке, валяясь на кровати. Она переворачивает еще одну страницу книги, которую находит достаточно увлекательной.

История о красоте и искусстве. О том, как всеобщий ужас перерождается в нечто совсем иное. О том, как страх превращается в дружбу и любовь. Это заставляет Эби задуматься. Она проводит кончиком пальца там, где раньше было кольцо, – делает это неосознанно, ее мысли где-то далеко.

–«По ночам я вижу сны, в которых лишь твое лицо», – тихонько припевает Эби, вторя словам песни. И как она умудрилась так вляпаться?

Из раздумий ее вытягивает странный запах. Она моргает и принюхивается, втягивая носом воздух. Сев на кровати, Эби слышит, как повторяется припев песни. Она поворачивает голову к двери и снова принюхивается. Пахнет едой, чертовски вкусной едой. Словно по щелчку пальцев, желудок девушки урчит. Она сползает с кровати и, подойдя к двери, прислушивается. Начинает играть новая песня, а аромат еды становится еще насыщеннее. Эби вздыхает и выходит в коридор. Поправив волосы, она спускается вниз. В гостиной играет приятная музыка, и Эби только сейчас замечает виниловый проигрыватель, стоящий теперь недалеко от камина. Сам же камин уже растоплен, и дрова приятно потрескивают внутри. Эби невольно вспоминает Рождество. Она идет на запах, бесшумно проникая на кухню.

Прячась за углом, она замирает, держась за угол стены. Увиденное заставляет девушку склонить голову набок. Она не может сдержать улыбку, кусая губы.

Мэттью стоит спиной к ней, на мужчине все та же одежда, но теперь его талию опоясывает белый фартук.Он готовит. Он тушит говядину в красном вине и бульоне, и по запаху моркови, лука, чеснока и грибов Эби догадывается, что на ужин будет говядина по-бургундски, которую она пробовала не один раз, пока жила в Париже. Живот Эби урчит еще сильнее.

– Еще не готово, – не поворачиваясь, говорит мужчина, словно давно знает, что она наблюдает за ним. – Ты рано.

Оказавшись раскрытой, Эби выходит из-за угла и, подойдя ближе, заглядывает мужчине через плечо. Аромат просто невероятный.

– Выглядит потрясающе! – Она вздыхает, мечтая скорее приняться за еду.

Мэттью ничего не отвечает, но Эби замечает едва уловимую улыбку.

– Можешь пока помочь и накрыть на стол, – предлагает он, кивая на шкафчик.

Уловив его взгляд, девушка с энтузиазмом направляется туда и достает посуду. Пританцовывая в такт песне, она раскладывает приборы на столе. Ее сердце стучит чаще, чем должно, ведь это всего лишь ужин. Но она чувствует что-то завораживающее и трепетное внутри.

Когда Мэттью ставит перед Эби тарелку с блюдом, она чуть ли не умирает от радости. Мужчина наливает себе бокал красного вина и садится напротив. Ее мысли мечутся между размышлениями о мужчине и о еде. Эби закрывает глаза и чуть ли не стонет от восторга, наконец пробуя первый кусочек. Это не идет ни в какое сравнение с той ерундой, которой они перебивались в мотелях.

– Тает во рту, – довольно говорит она. Эби не ела такой вкусной еды с тех пор, как Грейс готовила ей последний ужин в Лондоне. – Просто восторг! – Она уплетает вилку за вилкой. – Вино сделало мясо очень нежным. Даже в ресторане в Париже я не пробовала такой вкусной говядины.

– Беф Бургиньон, – говорит Мэттью, в его глазах сверкают искорки гордости. Он поднимает бокал и делает глоток. – Так оно называется во Франции. Когда-то оно считалось особенным блюдом для жителей Бургундии. Его подавали каждое воскресенье на семейных обедах.

– Не знала, что наемным убийцам положено быть такими интеллектуально развитыми, – дразнит его Эби, и Мэттью мельком смотрит на нее, прежде чем продолжить трапезу.

Эби тут же прячет улыбку, думая, что, наверное, не стоило называть Мэттью убийцей. Задумавшись о собственных словах, она в очередной раз вспоминает, что не на курорте. Это заточение. Эби украдкой смотрит на мужчину до тех пор, пока тот не поднимает голову. Его взгляд обеспокоенный, и он выглядит напряженным. Не желая делать все еще хуже, Эби натягивает улыбку.

– Спасибо, Мэттью.

Он просто кивает и продолжает есть.

Остаток ужина они проводят в молчании. После Эби помогает мужчине убрать со стола и помыть посуду. Мэттью сидит в гостиной за ноутбуком, когда Эби выходит из кухни. Она стоит напротив, понимая, что ей не нравится возникшая между ними тишина. Пластинка доиграла, и потрескивание дров в камине наполнило комнату.

– Так… – Эби соединяет пальцы и нервно крутит их перед собой, глядя на мужчину. – Мы пока останемся здесь?

– Да.

– Надолго?

Не сразу, но Мэттью все же отвечает, продолжая выглядеть сосредоточенным.

– Пока я не получу дальнейшие инструкции. – Эби видит, как его взгляд скользит по экрану ноутбука на коленях.

– Понятно, – сухо отвечает она. И уже не хочет продолжать этот разговор.

Ей не нравится такой расклад, но выбирать не приходится. Снова тяжело вздохнув, Эби сдается и идет к лестнице, желая скорее вернуться в комнату и, может быть, почитать перед сном, чтобы скоротать время. Она останавливается у подножия, взявшись рукой за перила, но все же поворачивается. Нахмурив брови, девушка поднимает голову.

– Чей это дом?

Мэттью отвечает не сразу.

– Мой. – Он продолжает что-то печатать, а затем поворачивает голову и смотрит Эби прямо в глаза. – Это мой дом.