Кошмары не отпускают ее до самого утра. В своих снах Эби только и делает, что убегает от призрачных преследователей, спасает невидимых друзей и умирает, снова и снова. В каждом из своих кошмаров она зовет Мэттью, ждет, что он придет, чтобы спасти ее. Но этого так и не случается. Когда девушку убивают в очередной раз, она просыпается с бешено колотящимся в груди сердцем.

В комнате темно. Эби садится, потирая глаза руками. Она глубоко дышит, чтобы убедиться, что это всего лишь очередной плохой сон, и успокоиться. Посторонние звуки проникают в сознание, и, повернув голову, Эби смотрит на Мэттью, лежащего рядом с ней на другой половине кровати. Лоб мужчины покрылся потом, волосы взмокли, он вертит головой и тяжело дышит, словно ему тоже снятся кошмары. Бинты на его руке пропитались кровью. Эби вздыхает и, скинув с себя одеяло, встает. Бесшумно ступая босыми ногами по прохладному полу, она направляется в ванную. Умывшись, смачивает небольшое полотенце холодной водой и возвращается к мужчине.

Стараясь дышать бесшумно, чтобы не потревожить сон Мэттью, Эби склоняется над ним и, едва прикасаясь полотенцем, смачивает его лоб холодной водой, пытаясь унять жар. В какой-то момент он дергается, и Эби тоже вздрагивает и замирает, но затем понимает, что мужчина делает это во сне, и вздыхает, продолжая попытки охладить его кожу. Она не уверена, сколько так сидит, несколько раз смачивая полотенце, но спустя какое-то время жар отступает. Почти лишенная сил, Эби падает на подушку. Она смотрит на лицо Мэттью до тех пор, пока усталость не берет верх, и проваливается в беспокойный сон.

С утра она пробирается в свою комнату, чтобы переодеться, когда замечает на комоде стаканчик остывшего кофе. Ее лицо трогает печальная улыбка, когда девушка понимает, что Мэттью заходил к ней после того, как она сбежала. Он хотел помириться с ней, принеся кофе, и как же, наверное, расстроился, обнаружив, что она улизнула. Поругав саму себя в тысячный раз, Эби расчесывает волосы и, взяв книгу, возвращается в постель.

Мэттью резко подрывается на кровати, заставая Эби читающей, около часа спустя. Девушка удивленно смотрит на него, и мужчина выглядит растерянным, словно не сразу понимает, где находится. Осознание нагоняет его несколько секунд спустя, когда он морщит лоб и бросает взгляд на свою рану. Наморщив вдобавок и нос, что Эби находит весьма забавным, Мэттью касается пальцами засохшего окровавленного бинта.

– У тебя была лихорадка ночью, – все же решает нарушить тишину Эби. Не сразу, но Мэттью поворачивает голову к ней, и Эби закрывает книгу. – Сейчас лучше, кажется, удалось сбить температуру.

Мэттью молчит несколько секунд, а затем кивает.

– Спасибо.

Сердце Эби пропускает удар, когда он отвечает. Его сонный голос звучит по-особенному, задевая отдельные струнки ее души, и девушка снова чувствует этот странный, сводящий с ума ком в горле.

– Ты голоден? Потому что я чертовски хочу есть.

* * *

Может, Мэттью и думает, что Эби не видит, но она отлично замечает, как он усиленно делает вид, что в полном порядке. Однако от ее зоркого взгляда не ускользают те мимолетные моменты, когда лицо мужчины искажается от боли каждый раз, когда он двигает рукой. Она предлагала ему помощь, когда он одевался, чтобы спуститься вниз и принести им что-нибудь поесть, но мужчина наотрез отказался. Он запретил ей покидать номер и сказал, что отлично справится сам. Решив с ним не спорить, Эби остается валяться на кровати в ожидании, когда наконец-то сможет наполнить желудок вкусной едой.

Спустя около получаса она сидит за столом, задрав ногу на его край, чего ее отец или горничная никогда бы не позволили, и чувствует себя лучше всех на свете, потому что наконец-то смогла поесть. Мэттью принес для нее крылышки барбекю, и Эби думает, что никогда в жизни еще это блюдо не казалось ей настолько идеальным. Она съедает целую порцию и запивает все яблочным соком.

Эби ковыряет в тарелке, сдирая ногтями остатки мяса птицы с кости, попутно рассказывая Мэттью о персонажах книги, которую читает, чтобы хоть как-то заполнить напряженную тишину и отвлечь мужчину от мыслей о боли. Она замолкает на моменте, когда Мэттью в очередной раз поднимает свой телефон и что-то печатает. Закатив глаза, Эби догрызает последнее крылышко и вытирает пальцы о салфетку.

– Интересно, у мужчин генетически заложено игнорировать все, что говорят им женщины?

Ее слова звучат не так уж яростно, скорее просто насмешливо, но, к ее удивлению, они заставляют Мэттью мгновенно отвлечься от мобильника и посмотреть на свою компаньонку.

– Прости?

– Ты слышал, что я сказала, – поддразнивающим тоном отвечает Эби, создавая максимально высокомерный взгляд. – Ведешь себя как мой отец.

Это вгоняет Мэттью в сомнения, и, отложив телефон, он откидывается на спинку стула, выгибая бровь.

– Мне стоит принять это за комплимент или за оскорбление?

Заставив Эби улыбнуться, он хмыкает.

– Ни то и ни другое, – пожимает плечами девушка. – Просто так проходит каждый наш ужин. Проходил, – поправляет она сама себя, сглатывая ком в горле. – Мы сидели по разные концы стола: я, пытающаяся завлечь его беседой, и отец, постоянно поглощенный своим телефоном. – Эби грустно вздыхает и опускает глаза в пол. – Мне казалось, что я ему абсолютно неинтересна. Хоть и знала, что это не так. Тогда меня это злило. Но сейчас я бы все отдала, чтобы еще хоть раз поужинать с ним вместе, даже если он будет работать, пока я рассказываю ему разную ерунду.

Понимая, что к глазам подступают слезы, девушка замолкает. Она снова сглатывает и приоткрывает рот, чтобы дышать глубже. Сжав в кулаке салфетку, Эби запрещает себе плакать. Никаких слабостей, она не должна их проявлять. Мэттью ничего не отвечает, и Эби думает, что так даже лучше.

– Ну, а что насчет тебя? – Она вскидывает голову, отгоняя грустные мысли. Она не может позволить себе сдаться. Взяв салфетку обеими руками, она начинает отрывать от нее маленькие кусочки и складывать их в горку перед собой. – Ты знаешь обо мне все, а я не знаю о тебе совсем ничего. Несправедливо. Это вообще хоть настоящее твое имя?

Эби изо всех сил старается всем своим видом показать, что ей на самом деле плевать. Она не хочет расстраиваться, но надеется, что эта маленькая уловка заставит Мэттью открыться ей хоть немного.

– Да, – кивает он спустя долгие секунды молчания, отвечая, когда Эби уже и не надеялась. – Данное матерью при рождении. Сойдет?

В душе поселяется странное чувство теплоты от осознания того, что хоть что-то между ними настоящее. Откинувшись на спинку стула, девушка продолжает надрывать салфетку, сохраняя безразличие на лице.

– А второе какое?

– Ты не отстанешь, не так ли? – вздыхает он, снова беря телефон в руки, и Эби опускает плечи в разочаровании, но не сдается.

– Возможно, это один из наших самых долгих разговоров за все время. Не порть момент.

Она расправляется с салфеткой и принимается за новую. Мэттью издает очередной тяжелый вздох, словно его заставляют делать неприятные вещи.

– Габриэль. – Он вздыхает и печатает что-то на смартфоне. – Мэттью Габриэль Де Монтклер. Довольна?

– Так и думала, что ты француз! – Глаза Эби загораются, и она с упоением разглядывает мужчину, позабыв о салфетке. – Но у тебя практически нет акцента, твой английский безупречен. Как и испанский, кстати. – Эби вдруг хмурится, осознавая тот факт, что Мэттью идеально разговаривает на разных языках мира, понимая, что это невероятный талант. Либо годы усердной практики.

– Благодарю, – отвечает Мэттью, наконец убирая телефон. Он встает с места, направляясь к сумке, и Эби с досадой понимает, что разговор окончен. – Доедай скорее, нам пора ехать.

– В какой стране ты вырос? – не унимается девушка, но Мэттью не отвечает, давая ей понять, что интервью окончено, так что она дуется и, смяв остатки салфетки, слезает со стула.

* * *

– А сейчас можно? – назойливо спрашивает она в четвертый раз с тех пор, как они покинули мотель, но Мэттью снова качает головой. Эби со вздохом откидывается на сиденье и скучающе смотрит в окно. – Ты невыносим.

Она негодует, потому что мужчина по неведомым причинам запрещает включать музыку. И она не уверена, есть ли у Мэттью что-то против радио, или он просто пытается свести ее с ума. Хотя, казалось бы, куда ей быть еще более сумасшедшей?

Музыка нужна Эби так отчаянно, потому что это единственная вещь, которая смогла бы заглушить ее нескончаемый поток мыслей. Она нервничает, чертовски сильно нервничает. То и дело поправляет ремень безопасности, потому что ей кажется, что он сдавливает все ребра, постоянно протирает невидимые пятнышки на стекле. Все кажется ей раздражающим, отвлекающим и скучным.

– Долго еще?

– В бардачке есть скотч, будь добра, заклей себе рот, – измученно предлагает Мэттью, и Эби делает каменное лицо, словно в нее только что бросили копьем.

– Это было грубо, знаешь ли. – Она складывает руки на груди и отворачивается к окну, принимая максимально обиженный вид. Но краем глаза вдруг замечает, как Мэттью снова хмурится, и бросает взгляд на его рану. Она сменила ему бинты перед выходом, но не нашла обезболивающего.

– Я могу повести, – предлагает Эби, позабыв обо всех обидах. Мысль о том, какую боль сейчас испытывает Мэттью, заставляет ее чувствовать себя паршиво.

– Нет.

– Ты, конечно, крутой киллер и все такое, но, как бы ни старался, я знаю и вижу, что тебе больно, – с самым серьезным видом заявляет Эби, пытаясь быть услышанной. – Тебе не обязательно строить из себя пуленепробиваемого парня, потому что каждый может испытывать боль.

– Ты слишком умная, Эби Вильерс, и зачем тебя упрятали в тот дом? – Мэттью улыбается, качая головой, и это вызывает ответную легкую улыбку на лице девушки.

Она вспоминает о своем отце, о том, как отчаянно он берег ее и как помешался на охране и заботе с тех пор, как не стало матери. Грустно вздыхая, Эби отворачивается к окну.

– Они думают, что в Семье завелся предатель, – едва слышно произносит она. – Папа испугался, действительно испугался. Так что я думаю, у них была серьезная причина спрятать меня там. – Она вдруг поворачивает голову и всматривается в профиль Мэттью несколько секунд. – Как думаешь, этот человек нанял тебя? Предатель?

Мэттью молчит, так что Эби понимает – глупо было надеяться получить от него ответ на подобный вопрос. Она рассматривает свои ногти и размышляет о том, что ей не помешал бы маникюрный набор.

– Я не знаю, кто меня нанял, – вдруг говорит мужчина знакомым отчужденным голосом, и Эби резко поворачивается к нему. – И не знаю, кто те люди, которые стреляли в нас в лесу. Кто были те ребята, что пытались втащить тебя в фургон, я тоже не знаю. Понимаешь? Поэтому прошу, избавь меня от подобных вопросов. Я не знаю, Эби. И я не смогу помочь тебе.

Это ранит ее. Она не слышит злобы или ненависти в голосе Мэттью, но и сочувствия и печали тоже. Ей ненавистен этот отчужденный, потерянный голос. И как бы красиво он ни произносил ее имя, она не может перестать думать обо всем, что с ними произошло.

Эби кажется, словно она знает его уже очень долго и одновременно не знает совсем.

– Жди здесь, – велит Мэттью и, не глуша двигатель, покидает машину, когда они останавливаются возле высоких ворот.

Эби наблюдает, как мужчина направляется к одному из охранников, вышагивающих вдоль забора, обнесенного колючей проволокой. Ветер треплет полы кожаной куртки Мэттью, и Эби вытягивается немного вперед, чтобы хоть что-то услышать, но безуспешно. Наконец охранник кивает и поворачивается, взмахивая рукой. Ворота медленно открываются, и Эби ерзает на месте, когда Мэттью возвращается в машину и захлопывает дверь.

– Это аэропорт? – удивленно спрашивает она, но мужчина ничего не отвечает.

Она больше не пристает к нему с расспросами. Машина въезжает на территорию аэропорта, и, прильнув к окну, Эби с замиранием сердца рассматривает ангары. Некоторые из них пустые, в некоторых стоят самолеты. Мэттью уверенно ведет машину мимо них, словно точно знает, куда ехать. Наконец Эби видит взлетные полосы, на одной из которых стоит небольшой частный бизнесджет. Восхищенно глядя на самолет, Эби вспоминает, как летала пару раз на таком в Штаты, когда ее отец жил там некоторое время.

Автомобиль останавливается возле самолета, и Эби видит, что около трапа их ожидают пилот и стюард. Мэттью глушит мотор и поворачивается. Открыв бардачок, он забирает оттуда пистолет и прячет его под куртку.

– Будь тихой и ни с кем не говори, понятно? – Он выжидающе смотрит, пока девушка кивнет, и только после этого наконец выходит из автомобиля. Они забирают сумки из багажника, прежде чем Мэттью подходит к пилоту и протягивает ему руку.

– Рад приветствовать, сэр, – произносит тот на испанском, но Мэттью просто кивает, пожимает ему руку и, положив ладонь на спину Эби, направляет ее к трапу.

Эби никогда не нравилось, когда Хэрри постоянно опекал ее, закрывая от других или придерживая так, как это делает сейчас Мэттью. Но сейчас эта опека ощущается иначе. У нее взрываются маленькие фейерверки в груди, когда она чувствует тепло мужской руки на своей спине и мягкое подталкивание, которым он направляет ее.

В салоне довольно просторно. По обеим сторонам установлены широкие кожаные кресла, напротив них – небольшие журнальные столики. Мэттью указывает ей на одно из кресел, и, сбросив сумку, Эби садится туда, куда велит мужчина. Сам он располагается напротив.

– Могу я предложить вам шампанского? – спрашивает стюард, и Эби улыбается ему, собираясь согласиться, но Мэттью отвечает раньше, чем девушка успевает открыть рот.

– Нет, спасибо. Не могли бы вы не беспокоить нас до конца полета?

Он звучит относительно вежливо, но его тон говорит о том, что интерес со стороны персонала будет излишним. Стюард кивает и удаляется, ничего не ответив – намек явно понят. Эби молчит до тех пор, пока они не взлетают. Она смотрит, как Жирона становится крохотной точкой далеко внизу, затем откидывается в комфортном кресле, укладывая руки на подлокотники. Мэттью задумчиво смотрит в иллюминатор, подперев подбородок пальцами.

– Судя по всему, у тебя влиятельные друзья, – хмыкает Эби, привлекая его внимание.

– У меня нет друзей, – холодно отвечает мужчина, и Эби хочет закатить глаза, потому что она не может больше выносить старого доброго Мэттью. Она хочет вернуть того Мэттью, что улыбался ей и заботливо приносил еду, несмотря на боль.

Не найдя, что возразить, Эби снова замолкает. Она тарабанит пальцами по подлокотнику. Неловкость и напряжение в воздухе начинают на нее давить, и девушке это совсем не нравится. Она тяжело вздыхает.

– Хорошо, слушай. – Она чувствует, как ладони слегка потеют из-за нарастающей тревоги. – Я могу побыть твоим другом. – Это срабатывает, потому что мужчина удивленно поворачивает голову. – И в качестве доброго жеста, подкрепляющего нашу дружбу, я хочу предложить тебе договор. Заключим сделку? Ты будешь честен со мной, а взамен я буду вести себя как самый послушный заложник.

Эби смотрит на него самым серьезным взглядом, но на лице Мэттью вдруг появляется улыбка. Девушка еще никогда не видела, чтобы он так улыбался. Искренне и тепло. От этого ее сердце словно покалывают маленькие иголочки.

– Почему ты думаешь, что мне нужен друг и вся эта забавная сделка, если я могу заставить тебя быть послушной так, как мне нужно?

От его слов у Эби почему-то растекается жар по телу. Она чувствует его внутри, где-то внизу живота. Дыхание словно спирает, и Эби теряется, всего на мгновение, но быстро берет себя в руки. Она хитро сощуривает глаза, не собираясь проигрывать, и вытягивает руку вперед, сгибая все пальцы, кроме мизинца.

– Потому что я не такая, как все твои несчастные жертвы. – Гордо подняв голову, она смотрит ему прямо в глаза. Ее лицо безмятежно, хотя внутри бушует пожар. – Я особенная, и ты это знаешь.

Эби сама не верит, что говорит это. Но она делает ход конем, в глубине души веря, что это сработает. Мэттью молчит. А затем он вдруг высовывает кончик языка и с улыбкой на лице проводит им по краю верхней губы. Сердце Эби падает куда-то в пятки. Он смотрит на ее мизинец, а затем, сжав подлокотники, усмехается, глядя на девушку:

– Скажи мне, jeune femme, ты серьезно считаешь, что я дам тебе клятву на мизинце?

Но Эби не отвечает. Она выжидающе смотрит ему в глаза, не позволяя подорвать свою уверенность. Это безумие в чистом виде, она искренне думает, что сможет заставить наемного убийцу дать ей нерушимую клятву на мизинчиках.

И это, кажется, длится целую вечность. Несколько секунд ощущаются годами, и сердце Эби замедляет ритм. А затем Мэттью качает головой и протягивает руку, сжимая ее мизинец своим. Их пальцы переплетаются вместе, и для Эби это будто салют в новогоднюю ночь.

– Если вы снова решите сбежать, мисс Вильерс, вас не защитит никакая клятва. – Он прищуривает глаза, а Эби только и остается надеяться, что мужчина не заметит, как вспотели ее ладони.

– Такие клятвы нерушимы, мистер Де Монтклер, – улыбается она, после чего застенчиво поджимает губы, когда их пальцы наконец разъединяются.

Мэттью качает головой и, ничего не ответив, отворачивается к иллюминатору. Эби разглядывает его еще какое-то время, но затем тоже переводит взгляд на облака и расслабляется.

Его улыбка, тепло его кожи, морщинки возле его глаз. Эби думает, что медленно сходит с ума. Она растворяется в нем, и это самая безрассудная вещь, которая определенно ее погубит. Но она не может сопротивляться. Больше нет.