Ароматный напиток из кофейни в паре улиц от мотеля, где Мэттью снял для них номер, не так уж плох. Паршивое пойло из автомата, которое похититель принес для нее, не идет ни в какое сравнение.

Эби протяжно вздыхает, прислоняя нос к краю кружки, и закрывает глаза. Она не хочет думать о Мэттью, но каждый раз ее мысли возвращаются к нему. Снова и снова. Поэтому она и сбежала. Максимально осторожно отворила окно в своей спальне и неуклюже, но удачно спустилась вниз, сначала на крышу магазинчика на первом этаже, а затем по трубе. Не то чтобы Эби планировала этот побег, но оставаться в номере она просто не могла.

Мэттью вот-вот найдет ее, это лишь вопрос времени, но у нее есть несколько минут наедине с собой. Выпить кофе в уютном месте, словно ее жизнь такая же обычная, как и прежде. Словно она может достать мобильник и позвонить Кристалл, чтобы рассказать ей о том, что Джейкоб Лесли может отправиться к черту, потому что единственный, о ком думает Эби, – это Мэттью. Она даже не знает его второе имя, фамилию, не знает, где он родился и как рос. Она ничего о нем не знает, кроме того, что этот мужчина опасен, талантлив, умен, расчетлив и дьявольски хорош собой.

Возможно, его обаяние – отлично отточенное мастерство, уловка, чтобы вводить в заблуждение таких глупых девочек, как она.

Одно Эби знает точно: она ненавидит Мэттью. Ненавидит то, что он заполнил собой все ее мысли. Она не должна чувствовать то, что чувствует, не должна хотеть вернуться обратно. Не должна хотеть, чтобы он нашел ее, не должна хотеть оказаться с ним во Франции. И уж чего точно не должно быть – ей не может нравиться проклятый Мэттью.

Эби ставит кружку на столик и закрывает лицо ладонями, будто это укроет ее от проблем. Она ведь может хотя бы попытаться. Попробовать спрятаться в полицейском участке, где ее могут хоть как-то спрятать и, возможно, помочь.

«Нет, глупости, ты же знаешь, что он достанет тебя оттуда». Она качает головой, убеждая саму себя, что лишь обречет невинных людей на смерть. Она вспоминает десятки охранников, что были разбросаны по периметру всего особняка, когда Мэттью впервые пришел за ней. Нет, пара копов его не остановит.

Эби вздыхает и достает из кармана джинсов смятые купюры, которые стащила из бардачка в машине, пока Мэттью снимал им номер.

Погода сегодня туманная и серая, как и настроение девушки, так что, натянув капюшон толстовки, она сует руки в карманы и направляется по той же улице, откуда пришла. Шмыгнув носом, Эби оглядывается, пытаясь вспомнить дорогу. Навигация не ее конек. Она сворачивает вправо на первом повороте, но, когда доходит до угла, понимает, что идет не в ту сторону. Сохраняя спокойствие, девушка возвращается обратно, но понимает, что вообще не узнает улицу, по которой идет. Выругавшись себе под нос, она осматривается и замечает парня на другой стороне дороги.

– Señor? – Но тот не поворачивается, продолжая удаляться, и Эби замечает, что он в наушниках. Она вздыхает и оглядывается в поисках кого-то другого, кто мог бы подсказать ей дорогу. – Oh, hola[8]!

Она натянуто улыбается, когда чуть не врезается в мужчину прямо позади себя. Тот останавливается, приветливо улыбаясь в ответ.

– Кажется, я немного заблудилась, – произносит девушка по-испански, и мужчина сочувственно кивает.

Эби быстро объясняет, какой мотель ей нужен, и, к ее радости, прохожий знает дорогу. Он вызывается проводить ее, чему Эби благодарно улыбается.

– Выглядите расстроенно, – подмечает он, и Эби пожимает плечами, ничего не отвечая. У нее нет желания делиться с незнакомцем своими переживаниями. Прежде надо выбросить из головы мысли о Мэттью. – Сюда, – указывает мужчина на проулок, и Эби замедляет шаг.

– Не помню, чтобы я проходила здесь… – Она хмурит брови, оборачиваясь, но капюшон закрывает обзор.

– Короткий путь, – уверяет мужчина.

Эби медлит. Она не думает, что стоит идти туда, но мужчина терпеливо ждет. Как она и хотела, грустные мысли покидают голову, вот только сменяются они на крайне тревожные. Что-то внутри нее кричит, что следует повернуть назад.

– Простите, но, кажется, я забыла в кофейне свой кошелек, – лжет она. Чувство тревоги закрадывается внутри, и Эби чувствует, что начинает дышать чаще, но усиленно старается этого не показать.

Она пятится назад, но мужчина делает шаг к ней. Эби снова отодвигается, но врезается во что-то. Она резко оборачивается, капюшон слетает с головы, и девушка с ужасом смотрит на еще одного мужчину позади.

– Вот ты где. – Второй незнакомец говорит на родном языке, и у Эби от ужаса расширяются зрачки. – Пришлось побегать за тобой.

Он делает шаг вперед, заставляя Эби отступить. Она оказывается в ловушке, зажатая между двумя мужчинами с хищно блестящими глазами. Эби хватает ртом воздух, судорожно размышляя, что предпринять. Шансов мало, но она срывается с места, надеясь, что успеет проскочить между мужчиной и стеной.

Ей удается сделать все два шага, прежде чем горло сдавливает от удушья, и Эби инстинктивно заваливается назад. Ноги заплетаются, но ей удается устоять, пока ее тянут за капюшон. Секунды замешательства приводят к неизбежному – грузный мужчина, воспользовавшись моментом, подхватывает девушку за талию, поднимая в воздух. Эби беспомощно болтает ногами, потеряв землю под ногами.

– Отпусти меня! – кричит Эби во все горло, так громко, как может, надеясь, что кто-то услышит ее и сможет прийти на помощь. – Помогите!

Но её отчаянный возглас обрывается, едва мужская рука – тяжёлая и властная – прижимается к ее губам, заставляя замолчать. Сердце пытается вырваться из груди от ужаса, сковавшего все тело. Последний раз Эби испытывала подобное, когда увидела отражение Мэттью в зеркале своей комнаты в особняке.

Однако теперь все иначе. Ко всему прочему добавилось чувство вины, которое предательски жжет глаза, заставляя Эби ненавидеть себя. Вина и осознание собственной глупости пожирают ее изнутри.

Она могла бы все еще находиться в номере, доставать Мэттью глупыми вопросами и чувствовать мурашки каждый раз, когда мужчина отвечал бы ей забавными колкостями.

Сильные руки утаскивают ее все дальше в тоннель, посреди которого Эби успевает заметить припаркованный белый фургон без номеров. Она в ужасе мычит в руку мужчины, в уголках глаз скапливаются слезы. Эби размахивает ногами, пытаясь ударить одного из похитителей.

– Да успокойся ты! – Второй мужчина вынимает из кармана куртки наручники, и, видя это, Эби мычит еще громче, чувствуя, как ком в горле перекрывает воздух. Холодный металл касается кожи, когда похититель накидывает браслеты на ее запястья.

Предательская слеза все же скатывается по щеке, и Эби продолжает бить руками и ногами мужчину, пытаясь попасть ему в лицо, пока ее тащат к фургону. Она судорожно пытается придумать хоть что-то, но разум затоплен страхом.

Она отдала бы все за то, чтобы увидеть лицо Мэттью прямо сейчас. Даже согласна выслушать его ругань, согласна извиняться перед ним, сколько потребуется. Она не хочется оказаться в фургоне, потому что когда дверь закроется, последняя надежда на спасение потухнет.

Распахнув глаза, Эби думает лишь о своей семье, и это придает ей сил. Она взмахивает ногой, наконец попадая точно в пах мужчины тяжелым ботинком, и тот с криком роняет ее на асфальт. Ударившись локтем, Эби игнорирует боль. Вскинув голову, она рвано глотает воздух, а затем кричит что есть силы:

– На помощь!

Ее оглушающий крик разносится по улице, отдаваясь эхом в голове. Эби зажмуривает глаза, а затем просто издает самый громкий крик, на который только способна. Это все, что она успевает сделать, прежде чем ее подхватывают на руки и тащат назад.

– Нет, пожалуйста! – Она кряхтит от боли в горле, плач рвется наружу, глаза застилает пелена ужаса. – Мэттью! – закрыв глаза, она кричит снова, но уже не так громко, последние буквы тонут в плаче.

Дверь фургона отворяется, и тьма внутри него не предвещает ничего хорошего.Это конец. Эби больше ни о чем не может думать. Она даже не успела сказать последнее «прощай» своему отцу. Ее разворачивают, собираясь запихать внутрь, но она выставляет ноги, упираясь спиной в мужчину и брыкается, не давая затолкать себя в фургон.

– Заводи двигатель, – велит тот, кто держит ее, своему напарнику. – Живей!

Она не может видеть второго мужчину, сосредоточенная лишь на том, чтобы не дать коленям дрогнуть. Если она расслабит ноги, ей конец.

– Да залезай же ты! – Мужчина толкает Эби сильней, и ее нога соскальзывает.

Выстрел разрезает воздух, и Эби с криком падает на асфальт. Не сразу понимая, что происходит, она часто дышит. Волосы прилипли к мокрым щекам, и ей нужно несколько секунд, прежде чем она осмеливается повернуть голову.

Мэттью стоит в нескольких шагах от них.

Тепло разливается внутри ее тела, когда она видит мужчину, хладнокровно и безжалостно смотрящего куда-то ей за спину. Его рука вытянута вперед, он зажимает в ней пистолет. Эби не может отвести глаз.

Их взгляды встречаются лишь на мгновение, и она необратимо тонет в расширенных черных, как самая мрачная ночь, зрачках Мэттью. Она произносит его имя одними губами, прежде чем прийти в себя.

Жизнь, протекающая словно в замедленной съемке, возвращает привычный ритм времени. Игнорируя боль, Эби встает на ноги. Повернувшись, она видит лежащий на земле труп мужчины, который еще минуту назад пытался затолкать ее в фургон. Странное чувство поселяется в груди Эби. Она сжимает кулаки и чуть наклоняет голову набок. К ужасу или к радости, но Эби не испытывает сожаления. Напротив, она чувствует облегчение, видя его безжизненные глаза.

В воздухе раздается еще один выстрел, и Эби инстинктивно приседает.

– На землю!

Приказной тон Мэттью кажется глотком свежего воздуха, и Эби послушно прижимается к асфальту. Ее сердце стучит все так же быстро, но на этот раз – воодушевленное надеждой. Она замечает, как из кабины высовывает второй нападавший и наставляет пистолет на Мэттью. Тот стреляет дважды, но Эби с ужасом понимает, что из кабины фургона тоже раздался выстрел.

– Мэттью! – вскрикивает в ужасе девушка, видя, как пуля попадает тому в руку. Однако ни один мускул на его лице не движется, хотя Эби знает, что это адская боль. Он тут же опускает пистолет и прячется за стеной.

Выстрелы продолжаются, и Эби отползает к фургону. Она прижимается к нему, подтянув колени, и закрывает уши ладонями.

– Один, два, три… – Она делает глубокий вдох после каждого слова. Качает головой, чувствуя подступающую панику. Окровавленная рука Мэттью стоит перед ее закрытыми глазами. – Четыре, пять…

– Эби? – Кто-то мягко касается ее плеча, и девушка испуганно открывает глаза.

Ее зрачки расширяются, когда она видит обеспокоенное лицо Мэттью, присевшего на одно колено напротив нее. Едва осязаемо он касается кончиками пальцев ее лица, убирая прилипшие волосы, и, не сдержав нахлынувших чувств, Эби подается вперед.

Она перекидывает наручники через шею мужчины, притягивая его к себе, и прижимается, обнимая так крепко, словно это последние объятия в ее жизни. Бережно коснувшись ее спины, Мэттью слегка прижимает ее к себе, позволяя объятиям продлиться всего пару секунд. Их оказывается слишком мало. Эби нужно больше времени.

– Давай. – Он помогает ей подняться на ноги, а затем отводит ее сцепленные оковами руки чуть в сторону, заставив девушку непонимающе взглянуть на себя. – Доверься мне.

И она доверяет ему. Впервые, по-настоящему. Понимая, что он хочет сделать, она помогает ему. Закрыв глаза, Эби сжимает кулаки и раздвигает их максимально далеко друг от друга, насколько позволяют наручники. Мэттью становится сбоку от нее и поднимает руку с пистолетом.

Все происходит очень быстро. Раздается один точный выстрел, и цепь разлетается, разделяя наручники на два браслета.

Сделав вздох, словно ощутив свободу, Эби поворачивается к Мэттью. Она смотрит в его глаза, а затем опускает голову.

– Твоя рука… – вспоминает Эби о его ране, когда замечает, что кровь окрашивает ее собственную толстовку.

– Надо убираться отсюда, – отвечает Мэттью, игнорируя ее слова.

Он протягивает свободную руку, и она крепко сжимает его ладонь, позволяя увести ее отсюда.

* * *

Он не ругается, не кричит, не наказывает ее. И это сводит с ума. Эби хочет, чтобы Мэттью сделал что угодно, но он не разговаривает с ней. С тех пор как они покинули то место, он не произнес ни слова. А Эби просто боится заговорить.

Она сидит на краю кровати, боясь даже двигаться слишком громко. Все, что может, – беспомощно наблюдать за тем, как мужчина стоит на коленях перед ней и использует отмычку, чтобы снять с нее браслеты. Она поднимает одну руку, чтобы поправить волосы, но Мэттью смеряет ее безмолвным предупреждающим взглядом, и девушка тут же застывает, снова боясь пошевелиться.

Эби смотрит на него сверху вниз, пытаясь дышать ровно, но это чертовски тяжело, когда он так близко.

– Спасибо, – наконец шепчет она, потирая запястье, когда оба браслета оказываются сняты.

Мэттью не отвечает. Он поднимается на ноги и возвращается к сумке, чтобы убрать отмычки и выбросить остатки от наручников. Эби чувствует себя отвратительно. Она вспоминает собственные мысли в кафе, когда ей не удавалось перестать думать о Мэттью, и теперь она стыдится этого. Кончики ее ушей начинают гореть, и она всеми способами отгоняет от себя эти мысли.

В реальность ее возвращает воспоминание о ране, которую Мэттью получил из-за ее глупости. Она слышит его недовольное шипение и поднимает взгляд. Дыхание учащается, когда она видит, что мужчина пытается стянуть с себя окровавленную футболку. Она поднимается с кровати, когда ее взору открывается его уже оголенная спина. Отведя взгляд, Эби выравнивает дыхание и шагает в ванную.

Она стоит у зеркала несколько долгих секунд, убеждая себя, что только что пережила попытку похищения и оказать помощь Мэттью – меньшее из всего, что она может сделать. Ей стоит засунуть свои глупые фантазии в самый дальний уголок разума и взять себя в руки.

Стащив с себя грязную толстовку, Эби бросает ее на раковину. Затем берет аптечку и уверенным шагом возвращается в комнату.

Когда она выходит, полуголый мужчина сидит на краю кровати, там, где она сама сидела всего несколько минут назад, и разглядывает рану. Сжав вспотевшую от волнения ладонь, девушка поджимает губы и приближается к нему. Мэттью бросает на нее удивленный взгляд, когда, подогнув под себя ногу, Эби садится боком рядом с ним.

– Мне не нужна помощь, jeune femme.

Его голос не звучит отталкивающе, скорее устало, но Эби не собирается подчиняться. Не в этот раз.

– Ты должен позволить мне помочь. – Она делает самое суровое лицо и сердито смотрит на мужчину несколько секунд. Не дожидаясь ответа, раскрывает аптечку, уложив ее рядом с собой. – Я прошла курсы оказания первой помощи, когда была волонтером в медицинском пункте. – Эби надеется, что звучит убедительно, когда снова встречается взглядом с Мэттью. – Я справлюсь.

Он изучает ее лицо некоторое время, видимо, пытаясь найти хоть каплю сомнения. Но Эби стойко держится, так что мужчина вздыхает, очевидно, признавая поражение. Девушка хочет самодовольно улыбнуться, но сдерживается.

– Выглядит не очень, – заключает она, осмотрев рану.

– Прошла навылет, – отвечает Мэттью и смотрит Эби прямо в глаза. Она тоже поднимает на него взгляд, возясь с препаратами. – Я везунчик.

Он договаривает почти шепотом, и Эби чувствует, как еле живая бабочка в груди разбивается о ребро, заставляя приоткрыть рот, чтобы вдохнуть глубже. Воздуха словно становится катастрофически мало, и Эби первая разрывает их зрительный контакт, стараясь сохранять профессионализм, которого ей сейчас явно недостает.

– Кровотечение не обильное, так что можно обойтись без жгута. – Дрожащими руками Эби поднимает бинт и начинает наматывать его чуть выше раны, после того как обеззараживает ее. – Сделаю давящую повязку, чтобы остановить кровь.

Ей не нужно смотреть на Мэттью, чтобы знать, что он смотрит на нее, следит за каждым ее действием. Это отвлекает, но Эби старается быть собранной и сосредоточенной.

– Повезло, что не задело артерию. – Эби медленно поднимает взгляд, бережно касаясь его руки, пока наматывает бинт. Она буквально может чувствовать напряженную мышцу его плеча. – Ты бы истек кровью за считаные секунды.

Ее голос с каждым словом звучит все тише, почти переходя на шепот. Она бесшумно сглатывает, не отрывая взгляд от его глаз.

– Говорю же, – так же тихо отвечает Мэттью, все еще глядя ей в глаза, – везунчик.

Легкие будто сдавливает изнутри так, что она чувствует странную боль в желудке. Внизу живота тянет, и ей кажется, что голова начинает немного кружиться. Возможно, это от запаха перекиси.

Она завязывает узелок, но но не убирает пальцы. Эби слабо касается ими родинки на коже мужчины, когда едва слышно произносит:

– Спасибо. – Тело пробивает дрожь, и Эби облизывает пересохшую губу. Сделав вдох, она все же поднимает взгляд. – Что пришел за мной.

Мэттью ничего не отвечает. Эби завороженно смотрит, как то расширяются, то снова сужаются его зрачки. Голубая радужка вокруг них темнеет.

– В какой-то момент я… – Ее голос едва слышен в пронзительной тишине, словно тусклый свет одинокой свечи, освещающей мрачную комнату. – Я решила, что это конец. Что ты не найдешь меня. – Ее голос наконец надламывается, превращаясь в шепот. – Не придешь за мной. Я… – Она едва ли не задыхается, чувствуя, как дрожат ее руки. У нее не хватает смелости, чтобы произнести вслух то, что она действительно думает:«Я боялась, что больше не увижу тебя», поэтому вместо этого, она выдает жалкое: – Я думала, что на этом все.

Он ничего не отвечает. Это сводит с ума. Эби вздыхает, понимая, что слишком труслива, чтобы озвучить то, что думает на самом деле. Но он ничего не делает. Мэттью продолжает сидеть напротив, заставляя ее задыхаться. Эби видит, как поднимается его грудь, пока он дышит, может слышать его дыхание, чувствовать его запах. Его собственный запах, не оттененный шампунем или одеколоном.

Мизинцы на ее руках медленно немеют. Это все длится уже слишком долго. Эби чувствует подкатывающую жуткую тошноту, будто ее вот-вот вывернет наизнанку от страха. Она задыхается от переизбытка чувств.

Это становится невыносимым. Девушка отводит взгляд, больше не в силах это выдержать, и встает. Ничего больше не говоря, она торопливо собирает все с кровати, сгребая в охапку. В глубине души она ждет, что Мэттью остановит ее, возьмет за руку. Но он позволяет ей уйти.

Эби прячется в ванной около часа, прежде чем набирается смелости все же выйти, закутанная в халат. Ее волосы все еще влажные после душа, вьются, словно спутанные ветви, образуя кудряшки. Обнимая себя руками, Эби делает несколько неосторожных шагов в сторону кровати Мэттью. Когда она приближается, то понимает, что веки того закрыты.

Она не уверена, спит ли он сейчас, но, наплевав на приличия, остается стоять там, чтобы понаблюдать за ним еще немного.

Его голова наклонена в сторону и, несмотря на закрытые глаза, брови нахмурены, словно даже сейчас он о чем-то переживает. Темные волосы немного взлохмачены, а на лбу выступил пот. Эби делает едва ощутимый вдох и подходит ближе, почти невесомо ступая босиком по полу. Грудь мужчины неспешно вздымается и опускается, и Эби разглядывает его торс. Она замечает несколько шрамов на груди, они выглядят так, словно получены в драке острым предметом. Эби задумывается: сколько еще шрамов скрывается на этом теле?

Она видит, как под закрытыми веками мужчины двигаются глаза, и понимает, что ему наверняка снится сон. Окончательно остановившись возле кровати, Эби любуется еще несколько скоротечных минут. Тихо вздохнув, она разворачивается в сторону своей комнаты и делает пару шагов к двери, прежде чем остановиться. Подняв голову вверх, разглядывает дверь, закусив изнутри щеку, а затем разворачивается на пятках и уверенным шагом возвращается к кровати Мэттью. Она осторожно залезает в кровать, клубочком сворачиваясь в нескольких сантиметрах от мужчины. Положив руку под голову, Эби смотрит на него еще немного, а затем закрывает глаза и думает лишь о том, что она, кажется, сошла с ума.

Что-то меняется внутри нее, и Эби не уверена, делает это ее сильнее или ведет к неизбежному краху.