Мы проспали с ним всю ночь, а соседка так и не вернулась. Слава богам! Я действительно чувствовала себя гораздо лучше. Не знаю, что помогло мне больше: таблетки, горячий суп, его забота или просто нежные объятия, которых я не ощущала уже несколько лет. А может, всё вместе?

Я забралась к нему под одеяло, чтобы снова ощутить это тепло.

– Знай, что мне совсем не стыдно, – сказал Макс мне на ухо. – Я просто люблю поспать. Ну и у тебя есть веская причина быть здесь со мной: я почти уверен, что ты всё ещё болеешь, а значит, я буду рядом.

– Макс, мне надо в душ, я воняю, – прямо сказала я, – а ещё я не против позавтракать.

– В субботу? Раньше 12 часов? Это противозаконно! – он зарылся лицом в мои волосы и засопел.

– Почему ты без футболки? – не удержавшись, спросила я.

– Ты горячая, не смог устоять. Приставать к женщине с простудой – это подло. Поэтому я как мальчишка просто спал с тобой рядом, честное слово.

Я рассмеялась и пошла в душ. Силы вернулись, как и лёгкое смятение от прошедшей ночи.

Уже через час мы сидели в любимом ресторанчике и уплетали пельмешки. Кажется, Макс заказал все существующие виды. Мы сидели по одну сторону стола напротив входа, баловались, смеялись, как вдруг я услышала звук открывающейся двери и увидела их.

– Господи Иисусе… – вырвалось у Макса, и я услышала, как палочки для еды выпали у него из рук.

В помещение зашли мои друзья: Эндрю, Ник и Иса. Только выглядели они как гопники из 90-х с абсолютно лысыми головами, но при этом в милых пижамах.

От удивления я закрыла рот руками. Чуть отойдя от увиденного ужаса, я подала голос:

– Дети мои, какого хрена?

Парни увидели меня и двинулись в нашу сторону, занимая свободные места рядом с нами. Каждый поздоровался за руку с Максом и нежно обнял меня, спросив о самочувствии.

– Вы не ответили на мой вопрос, – не унималась я. – Детка, прости, – обратилась я к Максу, – этот допрос будет на русском языке.

Макс лишь кивнул с ухмылкой и с довольным лицом продолжил есть пельмешки.

– Эн, это была долгая ночь, – начал Иса. На нём была его чёрная бейсболка и чёрная мягкая пижама на пару размеров больше, но я больше не видела перед собой того книжного героя из дарк-романа. Передо мной сидел худенький мальчик с явным похмельем.

– Тебе не стоило болеть, этого придурка вчера совершенно никто не контролировал, – он указал на Эндрю палочками для еды.

– Мы напились. Подчёркиваю: мы! Не только я… – подхватил Эндрю. Оказалось, что у него ушки-пельмешки. Крупные кудри делали его лицо таким мужественным, а их отсутствие вскрывало принадлежность к крестьянскому роду, будто за дверью лапшичной он оставил коня. На нём была тёмно-фиолетовая пижама с капюшоном по типу кигуруми.

– Кажется, в какой-то момент я подружился в клубе с китайским парикмахером… я плохо помню, но потом мы втроём вдруг оказались в его салоне, и я уже сидел в кресле… – Эндрю замер, что-то вспомнив. – Макс, ты не мог бы узнать, как дела у Андрэ? – обратился он к парню на английском. – Кажется, наши компании в какой-то момент смешались, и образовалась очередь из желающих вытворять, а не творить.

Макс с тревогой ухватился за свой телефон. Буквально через минуту, громко выругавшись по-французски, он резко рассмеялся и повернул экран телефона в нашу сторону, где на фото красовались абсолютно лысые французы: Андрэ, Поль и Бэнжи.

– Вы идиоты… – тихо сказала я мальчишкам, – как вы вообще додумались до этого?

Ник, сидевший в своей милой коричневой пижамке словно лысый мишка, вдруг поднялся со стула, устремил свой взгляд на меня сверху вниз и несмело заговорил на английском:

– Я понятия не имею, что произошло, потому что ни черта не помню! Нам, конечно, очень жаль, мамочка, но не забывай, что мы молоды, и только сейчас самое время творить глупости. Мы никогда не будем моложе, чем сейчас!

Он так же резко опустился обратно на стул и выдохнул, прижав пальцы к вискам.

– Он прав, – улыбнувшись, сказал Макс, и Ник просиял от такой неожиданной поддержки. – Волосы отрастут, не успеешь оглянуться, зато эта история навсегда останется с нами, – он приобнял меня за плечи и спокойно сказал: – Пожалуйста, не злись на наших детей, они вырастут серьёзными русскими мужчинами, дай им шанс на глупости сейчас.

– Я просто переживаю… они могли натворить чего похуже… – я чуть расслабилась и улыбнулась от его заявления, а парни, уловив тон шутки, по очереди дали ему пять.

– Какой бы классный ты ни был, я не буду звать тебя папочкой, – сказал Эндрю после убедительной речи Макса.

– И купи себе пижаму, суббота – пижамный день, – подметил Иса, пережёвывая мясо.

– Дорогие родители, пожалуйста, не лишайте меня денег на карманные расходы, – подмигнул Ник и начал уплетать свою лапшу.

– А что за фишка с пижамами? – через какое-то время спросил Макс, когда мы уже выходили с ним на улицу.

– Когда я впервые оказалась в Китае пару лет назад, у меня были классные и совершенно безумные друзья, с которыми мы завели традицию проводить весь субботний день с похмелья в пижамах. Я привезла эту привычку с собой и, кажется, заразила ей абсолютно всех вокруг.

– Мне нравится, – улыбнулся Макс. – Поможешь мне с выбором на неделе?

Мы шли вдоль улицы, держась за руки, вчерашний страх рассеивался. Он не отступил совсем, но стал менее концентрированным. Да, Макс потрясающий, но вокруг меня реальная жизнь со всеми её недостатками в виде простуды, лысых и дурных друзей, сумасшедшей подруги. Возможно, в такой неидеальной жизни есть место для него. Возможно, это место всегда там было, просто ждало своего часа.

– Ди, давай прервёмся… – мой голос прозвучал несмело. – Кажется, я больше не могу, – ком к горлу подступал всё ближе.

– Эн, это прекрасная история, смелее.

Я выдохнула и продолжила.

– Третье правило иностранца в Китае, Лапуля: никогда, никогда не влюбляйся в человека, если ты заведомо знаешь, что он скоро уедет от тебя.

Глава 11. 普天同庆11[1]

Приближалась знаменательная дата. Мой день рождения. Этот праздник всегда вызывал у меня лёгкий приступ паники. Каждый год, за пару дней до этого, на меня нападала апатия, я начинала рефлексировать о своей жизни, о том, чего достигла. В конце концов, неизбежно скатывалась в яму самокопания с оттенками садизма.

Я никогда не была из тех, кто смотрел на мир сквозь розовые очки. Трудное детство в неполной семье в конце 90-х, где от бедности развился гипертрофированный инстинкт выживания. Сложный бунтарский подростковый период пришёлся на середину нулевых, в которых веял дух свободы и анархизма. Высокие идеалы и тяжёлая музыка – столпы, на которых стоит моя личность. Юношество же я провожу вдали от дома. Кто я в свои почти 21? Девушка, которая ринулась в другую страну, сбегая от призраков прошлого. Та, кто предпочла 4 года избегать реальности, та, кто в очередной раз безнадёжно влюбилась, осознавая, что эти чувства не приведут ни к чему хорошему.

Противоречия – как кредо по жизни. Амбиции и комплексы запихнули в один блендер, включили его для смешивания и всё ещё не выключили. Жажда знаний, приключений, покорение любых вершин – двигают меня с одной стороны. При этом страх будущего, неуверенность в своих силах, переживания о семье, которая так далеко, – тяжёлым грузом висят на плечах, не дают смелее двигаться вперёд.

Макс подозрительно притих, хотя мы каждый вечер ужинали вместе и гуляли по заснеженным улицам студенческих городков: то у меня, то у него.

А в это время жизнь моих друзей била ключом: Джулс пропала, вероятно, с Жаком после их бурной ночи. Иса блистал лысиной и новыми отношениями с китаянкой. Ник зависал в онлайн-играх, проводя каждую свободную от учёбы минутку в кафе неподалёку, где вместо меню и еды были компьютеры с выходом в интернет. А Эндрю уже делил с кем-то будущие миллионы. Он обмолвился, что познакомился с какими-то местными богачами и загорелся идеей начать с ними бизнес.

В конце концов, к середине недели я осталась наедине со своими мыслями в библиотеке. Глубоко погружённая в рефлексию, я медленно выводила иероглифы в своей прописи. Это всегда было для меня чем-то вроде медитации. К сожалению, только прописывание заставляло мой мозг запоминать всё более и более сложные формы слов. В наушниках сладко пел Кори Тейлор, знаменитый фронтмен группы Slipknot. Да, тяжёлый рок был частью моей жизни на любом её этапе и в любом возрасте – лет с 13. Музыка помогала переживать самые трудные времена, выплёскивая эмоции вместо меня.

Кто-то аккуратно коснулся плеча, я вынула наушники, уже зная, кто это: аромат цитруса и дерева выдавал его ещё до момента появления в моём поле зрения.

Он нежно поцеловал меня в щёку и сказал на ухо:

– Привет, детка. Надеюсь, ты пишешь не проклятия, потому что выглядит просто офигеть как красиво!

Макс сел напротив меня, доставая учебники.

– Привет, детка, – привычно ответила я и выключила музыку. – Всего лишь готовлюсь к предстоящим экзаменам, они начинаются через пару недель, и я немного переживаю. Я думала, ты тоже сегодня будешь заниматься учёбой.

– Всё так. Просто хотел провести чуть больше времени с тобой. И пусть каждый будет занят своим делом, но я смогу держать тебя за руку, мне этого будет достаточно.

Я почувствовала, как по щеке расплывается глупая улыбка, и тут же закусила губу, заставляя её исчезнуть. Слишком опасно привыкать к такой простоте.

– Вы сдаёте что-то здесь, в Китае? Или у вас экзамены дома?

– Обычно часть предметов я закрываю до Рождества, а уже после Нового года начинаются экзамены, – ответил он, раскладывая перед собой учебники и вынимая толстую тетрадь из портфеля.

– Совсем забыла, вы ведь празднуете Рождество до Нового года, – проговорила я, продолжая вырисовывать иероглифы.

– А вы разве нет? – удивлённо спросил он.

– Макс, в православном календаре Рождество в январе.

– Как круто! – вырвалось у него, и я подняла свой взгляд на его улыбающееся лицо. – Представляешь, мы сможем отмечать Рождество дважды! А какого числа вы его празднуете?

Первый звоночек громко зазвонил в моей голове: «Что значит “мы”? Что значит “дважды”? Ты уедешь меньше, чем через месяц, а я останусь здесь. Ты будешь отмечать Рождество в своей вселенной, пока я буду здесь собирать кусочки разбитого сердца…»

– Седьмого января, – спокойно ответила я.

– Не может быть… – парень выглядел растерянным. – В мой день рождения… Ты же понимаешь, что это значит, Эн? – он хитро улыбнулся.

– Что? – было даже интересно, куда приведёт его поток сознания.

– Ты теперь никогда не сможешь отмечать Рождество, не думая обо мне, – он играл со мной, флиртовал просто так, но был, как настоящий пророк, прав. Теперь каждое Рождество я мысленно возвращаюсь к этому простому разговору.

– Кстати, слышал, что в эту пятницу у нас будет большой повод для празднования, – как бы невзначай продолжил он. – Ты любишь свой день рождения?

– Честно? Терпеть не могу… день разочарования и приближающейся старости, – искренне ответила я.

– Я думаю, что мы исправим твоё отношение к празднику в этом году, – он подмигнул и достал свои наушники. – Не хочу мешать тебе с твоим слишком сложным с виду процессом. Хочешь, помолчим вместе? Я покажу тебе пару классных треков, – протянув наушник, он включил музыку. В ухе кто-то замурлыкал по-французски.

Вот же он! Главный минус этого парня. Он слушает рэп, хоть и французский.

Ровный бит и спокойная музыка были не очень привычны для меня, но хотя бы что-то новое. Он взял мою правую руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Моя госпожа, – подмигнул он и принялся за чтение учебника.

Мы просидели вместе до позднего вечера. Всё это время Макс увлечённо что-то штудировал в учебнике, записывал в тетради какие-то формулы. Периодически забывался и терял свою ручку, которая всё это время находилась у него во рту. Он забавно грыз колпачок, так непосредственно и по-детски. Что-то бубнил и продолжал записи. Так он совсем не выглядел крутым обольстителем или солнечным мальчиком. Его взгляд излучал интерес – кажется, он действительно любил то, что изучал. Лицо выражало восторг от каких-то мыслей, которые я даже представить себе не могла. Одним словом – инженер. Вновь абсолютно параллельная реальность от моей.

Чем ближе был день Х, тем хуже я себя чувствовала, глубже погружаясь в свои мысли.

– Крошка, завтра весь город будет праздновать твой праздник! Ты должна сиять ярче звёзд, не забудь. Обо всём остальном я позабочусь, – подмигнула мне Джулс вечером перед сном и ушла в свою комнату.

Праздничное платье было куплено ещё месяц назад, я давно о нём мечтала: тёмно-синее, бандажное, безумно утягивающее и открывающее большую татуировку на спине. В этом городе её ещё никто не видел, а меня всегда забавляла реакция людей на неё.

Огромная мандала от шеи до лопаток: с первого взгляда казалось, что линии хаотичны, но стоило чуть приглядеться – и становилось понятно, что в хаосе рождалась гармония, сама Вселенная. Я увлекалась многим, но именно в буддизме когда-то нашла частичку себя и до сих пор считаю это тату лучшей ошибкой своей молодости.

Ты же видел её, да, лапуля? Спустя 10 лет она выглядит так, будто мне на спину поставили ведро с тёмно-синей краской и остался неровный след. Но в те годы я жутко балдела от того факта, что у меня есть огромная классная татуха.

Мой день проходил стандартно и по ежегодному расписанию: утром – поздравления от родных и самых близких, днём между уроками – от друзей. Макс поздравил по СМС, но обещал исправиться вечером лично при встрече. Настроение было спокойное, хотелось просто поехать в клуб и хорошенько напиться, чтобы забыть и отпустить свои пессимистичные мысли.

Вечером я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Вот я и стала на год старше. Лицо по-прежнему юное, с лёгким макияжем, который подчёркивал глаза. Над укладкой пришлось потрудиться: почти целый час я накручивала и закалывала невидимками волосы так, чтобы они не мешали увидеть мою татуировку. Платье сидело идеально: лиф плавно переходил в небольшие рукава три четверти, подчёркивая длинную шею, открытые белые плечи и изящные ключицы.