Сегодня в вашем распоряжении десятилетия, а завтра остаются считаные дни. Так Свет смеется над планами.
На первом этаже в приемном зале куратор тайной службы Светопада расположился на тахте, я же пытаюсь поудобнее примоститься напротив, на стуле из квацианового дерева с красным вышитым сиденьем. Аланну я отослала прочь: меньше всего мне хочется, чтобы куратор увидел меня в компании явной уроженки Последнего Света – города, практически изобретшего шпионаж. Только я знаю ее как облупленную и ничуть не сомневаюсь, что она будет нас подслушивать, вероятнее всего из нескольких комнат, а может, и через этаж, если примет немного зачарованной ястребиной крови, которую мы держим для таких случаев, – она лучше всего обостряет слух. Так у меня хотя бы будет союзник, если Сакс попытается что-нибудь предпринять. Впрочем, для этого он слишком осмотрителен. Мне так кажется.
– Как вам кровь, Цинибар? – начинаю я, пытаясь подпустить обаяния. – По вкусу?
– Я бы сказал, да. Давно я не пробовал такого кита. Зачарованного, десятилетней выдержки. Вы меня балуете, миледи.
Я внимательно смотрю в его лукавое лицо. Интересно, сколько в его словах правды? Хоть раз в жизни был ли он искренним?
– О, Цинибар, мы уже столько раз встречались, вы запросто можете называть меня Дафни. Разве нет?
– Полагаю, да, Дафни, так оно и есть.
– Однако, как бы я ни была заинтригована вашим неожиданным появлением, предположу, что это не просто дружеский визит? О них меня обычно предупреждают заранее.
– Да, действительно.
Поставив бокал на журнальный столик, Сакс потирает руки. Я невольно перевожу взгляд на его ладони: очень легко себе вообразить, как эти длинные веретенообразные пальцы обхватывают шею, при этом перманентная фальшивая улыбка даже не сойдет с его лица.
– Вы столь же проницательны, сколь и щедры, – продолжает он. – Прошу извинить, что не предупредил. В силу своей профессии я так привык действовать незаметно, что порой забываю о формальностях. Рабочие риски, видите ли. Как вы верно заметили, я не хожу по гостям исключительно ради светских бесед, а всегда в своей шпионской треуголке – шляпы не ношу намеренно, ибо они не отражают моей страсти к анонимности.
Я вяло улыбаюсь, не смеюсь – пусть его попытка сострить утонет на мелководье, где ей и место.
– Видите ли, Дафни, я пришел расспросить об одной служанке из дворца, по имени Саманта Ингл.
Еще одна пауза. Он не мигая смотрит на меня – явно ждет, что, услышав имя, я чем-нибудь себя выдам. Но я столько лет лгала мужчинам и много кому еще, что уже и не помню, когда в подобных ситуациях на моем лице дрогнул хоть один мускул.
– Ах, простите, – продолжает он, не получив от меня ничего, как он того и заслуживает. – Не следовало ожидать, что вы запоминаете имена, будто эти изморы вам родственники. Я и своих с трудом вспоминаю! Позвольте, я поясню. Это та самая служанка, которую вы выписали из дворца на прошлой неделе – в сумме на три ночи, кажется, а предыдущей ночью она вернулась во дворец.
– Ах да, конечно! – Изображаю, что наконец вспомнила. – Очень трудолюбивая девица. Я выписывала не ее лично, а просила прислать кого-нибудь посмекалистее помочь с приготовлениями к Зеленоморскому балу, да и с обычной уборкой тоже. Должна сказать, она хорошо справилась, только весьма любопытно, почему вы о ней спрашиваете, Цинибар.
– Ну, скажем так, есть одна проблема, Дафни, есть одна проблема. Видите ли, вчера эту Саманту за кражу из покоев лорда должны были сжечь на солнце.
– О боги! Я в шоке.
– Тогда готовьтесь, уважаемая, это не все, дальше будет хуже. В итоге ее не сожгли, потому что на помощь ей пришел некий злоумышленник, попутно нанеся восьмерым стражам крови весьма… неприятные травмы.
– Мой дорогой Цинибар, это немыслимо!
Натянув маску крайнего изумления, я с трудом, но все-таки напоминаю себе: не поддавайся искушению позабавиться, ведь стоит только чуточку перегнуть палку, и жизнь пойдет под откос гораздо раньше, чем ты рассчитывала.
– Вот именно, мадам, вот именно. Мы все это держим в тайне, так что буду крайне признателен, если и вы поступите так же.
– Разумеется.
– Теперь можете себе представить мое нестерпимое желание найти эту Саманту и ее опасного помощника и попытаться разобраться в таком повороте событий.
– Конечно, Цинибар. Хотя не вполне понимаю, чем я могу помочь. К сожалению, я даже словом с ней не обмолвилась – поручила командовать первой и второй горничным. Будь им что сообщить, уверяю вас, они непременно бы меня проинформировали. Боюсь, тут я вам вряд ли помогу, как бы сильно мне этого ни хотелось.
– Ага. – Сакс отпивает крови, хватаясь за край бокала тонкими губами, как умирающая рыба. – Так я и думал. По правде говоря, этого я и ожидал. Но вы же понимаете, мне приходится разбираться со всеми невыясненными вопросами, какими бы запутанными они ни были.
– Конечно, Цинибар.
– И не будете возражать, если я – кратенько – поговорю с вашей первой горничной на случай, если ей что-то известно?
– Не вижу причин для возражений. Увы, вам придется зайти завтра: она уехала в Восточную Падь за покупками к балу и вернется перед самым светопадом.
– Ах, как жаль. Тогда, как вы говорите, я вернусь завтра, если это вас устроит.
– Да, вполне. Я наверняка смогу раздобыть еще китовой крови, если она вам понравилась.
– О, понравилась, Дафни. Очень понравилась…
Не знаю, искренен ли он, или это просто дежурные фразы, но чувствую, как к горлу подступает желчь.
– Вас проводить? – спрашиваю я, борясь с приступом тошноты.
– Не нужно. Я прибыл без предупреждения, так что будет справедливо, если и уйду таким же образом. Провожу себя сам.
Он торопливо встает, как паук, выбирающийся из своей паутины, и вдруг замирает:
– И еще кое-что. Простите, если это прозвучит немного странно, однако вы так хорошо знакомы с общественным устройством Первого Света, что мне бы не помешали ваши знания.
– Спрашивайте же, Цинибар.
– Один из стражей клянется, что их атаковала женщина. По крайней мере, фигура была женской. Хорошо закутанная, поскольку уже почти рассвело, но он уверен в своих словах. Это заставило меня призадуматься. Женщина спасает женщину. Не очень-то обычное явление для Первого Света.
– По моему опыту, да. Необычное.
– А тут еще и… слухи. О женщинах, бросивших вызов знати. То здесь, то там шепчутся о каких-то пиявицах. И я задался вопросом: а не связано ли это с чем-то бо́льшим? – В конце предложения голос его замедляется, как затухающий звук бормашины.
– Да, – начинаю я, внимательно наблюдая за поверхностью воды, – мне говорили, что идет такая молва, но я приняла это за шутку. Скажу лишь, что на светских раутах я веду беседы с другими дамами, а уж никак не с изморками, которые, похоже, вас интересуют.
– Но деньги вы им даете?
– Дорогой мой, если я им и даю доброкоин-другой, это не значит, что я с ними общаюсь. Вы когда-нибудь пробовали поговорить с изморами? Содержательной беседы с ними не получится, мой друг.
– Ха! Вот уж точно, с этим не поспоришь. Ну ладно. Думаю, однажды я так или иначе получу ответ. Бывает, истина выясняется в тот момент, когда меньше всего этого ждешь.
– Так и есть, Цинибар, – холодно отвечаю я. – В свое время я тоже в этом убедилась.
После ухода Сакса я произношу в пустоту:
– Можно выходить.
У меня за спиной тотчас появляется Аланна, и я сдерживаюсь, чтобы не ахнуть от неожиданности. Впрочем, к ее внезапным появлениям я уже привыкла.
– Полагаю, ты все слышала?
– Да, миледи. Лучше бы не слышала, но я слышала.
– Он знает, Аланна. Никаких сомнений.
– Да, миледи. Похоже на то, особенно если вспомнить, о чем он трындел в конце.
– Все наши усилия. Годы нашей работы. Всему конец. Из-за этого негодяя.
Я крепко сжимаю в ладони бокал с кровью, и на секунду появляется желание со всего маху разбить его о мраморный пол. Однако я не позволю Саксу одержать даже такую маленькую победу, хоть он этого и не увидит. Мне на плечо ложится рука Аланны. Она не сжимает ладонь, просто держит ее на плече. Я закрываю глаза, стук сердца замедляется.
– Не конец, миледи. Это еще не конец. Сперва прикончим его. Это ведь входит в наши планы, миледи?
– Уже две ночи как.
– Тогда давайте сделаем это завтра, пока он не успел учинить еще какой-нибудь допрос.
Я оборачиваюсь к ней – рука так и лежит на моем плече – и разрешаю себе улыбнуться:
– Что ж, Аланна из Первого Света. Самое время открыть огонь.