Вполне возможно и даже очень вероятно, что после битвы в долине Угасания остатки волчьего племени, численность которого после расправы сократилась на треть, признали бы поражение. Однако они ни за что не пошли бы на сотрудничество с вампирами и их союзниками из числа колдунов, если бы не возникшая сразу после кровавых сражений между вампирами и волками угроза – нейрас Синассион и его тени.

ЛЕДИ ОКАР

Я мерю шагами балкон на южной стороне, руки теребят шарф, клыки оттягивают губу. Когда был жив муж, мы завтракали здесь кровью, наслаждаясь прохладным воздухом ранней ночи. Не все складывалось идеально, однако он был далеко не худшим из лордов, и я храню приятные воспоминания о бесценных мгновениях наедине с ним. Сразу после его гибели при нашествии серых эти воспоминания терзали меня, а сейчас успокаивают. Хотя, как ни старайся, покоя мне здесь все равно не будет.

– Знаю, что вы разволнуетесь, миледи, но донесения пиявиц все равно придется выслушать. До горничной, что подметает в сакристии храма Западных Богов (она одна из наших), донеслись гадкие шепотки о тамошних священниках, а я получила известия от разнорабочей с кровяных ферм, которая считает, что у нее есть сведения о тамошнем мидвее-управляющем. Он что-то проворачивал с монетами под носом у Банка Крови. Такого хорошо бы взять под свой контроль, не говоря уже о…

– Не уверена, что мы готовы, Аланна, – перебиваю я. – Мы слишком рано доверились Сэм, а тут еще эти колдуны, о которых нам совсем ничего не известно. Пали меня солнце, если она еще не готова.

– Особого выбора у нас не было, миледи. В нашем распоряжении лучшие за последнее время сведения, так что действовать нужно быстро. Если сам не сделаешь ход, то ход сделают против тебя. Этому меня научил Последний Свет.

При этих словах рука Аланны тянется к кинжалу. Едва ли она это осознает, но так бывает всякий раз, когда она говорит о своем родном городе. Я так толком ничего о ней и не знаю, но, судя по имеющимся у меня обрывкам информации, она была шпионкой или ассасином. Я часто об этом думаю. Надеюсь, однажды мы сблизимся достаточно, чтобы она мне открылась. И пусть этот день настанет раньше, а не позже, ведь десятилетия имеют привычку пролетать незаметно.

– Не знаю, Аланна. Если Сакс подозревает колдунов, есть вероятность, что он о нас знает. Для этого ему нужно было всего-навсего проследить за ними досюда. С лордом Саксом шутки плохи. Боюсь, мы уже влипли по уши.

– Тот факт, что сюда пришли колдуны, не означает, что вы под подозрением, миледи. Женщин слишком недооценивают, поэтому вряд ли сразу придут к такого рода выводам. К тому же за домом не наблюдают и никто ничего о вас не выспрашивает, миледи.

– О, он ни за что не пойдет в открытую, а будет действовать исподтишка. В коварстве и интригах он давно преуспел.

Аланна придвигается ко мне почти вплотную, пока между нами не остается всего пара дюймов. Она ниже меня ростом, поэтому поднимает лицо и смотрит своим загадочным взглядом. Всего секунда – и расстояние сократится еще сильнее.

– Не трусьте, миледи, – говорит она через долгую секунду. – Я приставила к нему множество пиявиц. Если он нас обнаружит, то будет сидеть смирно, как крылатая пуходерка в гнезде.

Я молчу. Даю себе время подумать над очередной Аланниной шарадой.

– Ради святой Бладхаллы, что еще за крылатая пуходерка?

– В былые времена эти птахи всегда летали над Последним Светом. В Пепландии их много. Сплошные перья и пух – из него они вьют гнезда. Забавные маленькие комочки.

– Не сомневаюсь.

Напряжение спадает, когда я отхожу от нее и сажусь на низкую скамью из квациана, протянувшуюся на полбалкона.

– Так вот чем ты занималась, Аланна? Знаю, ты не любишь вспоминать о тех временах, но рассказала ты мне достаточно. Все именно так, да? Великие тайны, опутавшие весь город. Вещи, которые затрагивают все, а не только отдельных людей. Не то, с чем мы, пиявицы, имеем дело изо дня в день. Глубинные секреты. Те, что хранят до тех пор, пока не рухнет все вокруг.

Следует долгая пауза: Аланна обдумывает услышанное. Вдалеке ухает филин – раз, второй – и затихает, и я корю себя за свою тревожность, ведь сейчас самое время наслаждаться такой умиротворяющей ночью Северо-Восточной Пади.

– Так и есть, миледи. В Последнем Свете я вскрыла важные тайны, – наконец произносит она. – Вещи, способные разрушить целые города и лишить возможности строить новые. Их было так много, что порой одни отменяли другие. Под конец я слегка устала, сказать по правде. Если бы город не пал, даже не уверена, что стала бы и дальше заниматься этим безумием.

– И что же теперь? От этого ты тоже устанешь?

Аланна усмехается:

– Здесь я еще не израсходовала и кварты безумия, миледи. Думаю, пока только готовлюсь.

Я тоже не могу сдержать улыбки.

– К тому же, – добавляет она, – идти мне особо некуда. Не так много мест, где такой вампир, как я, нашел бы достойное применение своим навыкам. Даже проберись я мимо серых – магов с их шаловливыми ручками я едва выношу. А рядом с волками вы меня можете представить? От меня было бы больше проблем, чем их решений.

– Да уж, видела я, как ты смотрела на Рэйвен Ансбах на дипломатическом балу несколько лет назад.

– Не совсем понимаю, о чем вы, миледи.

Некоторое время мы молчим. Я люблю помолчать рядом с ней. Мы не ждем друг от друга слов, – на мой взгляд, это многое говорит о наших чувствах.

– Хотите услышать небольшую историю о Последнем Свете, миледи? – спрашивает Аланна после того, как мы провели достаточно времени, углубившись в себя. – Возможно, все предстанет в лучшем свете, простите за каламбур.

Я киваю. Такие истории – редкость, и я жадно их впитываю.

– Последний Свет в основном двигали вперед четыре семьи, – начинает она. – Нет, они в нем не правили, миледи. Это был свободный город, но эти четыре семьи вращали его колеса и заполняли его погреба, если вы понимаете, о чем я.

– С трудом, – я прячу улыбку, – но продолжай.

– Одним из этих семейств были Косвинти. По городу пошли слухи, что они строят летательный аппарат.

– Летательный аппарат?

– Все верно, миледи. Аппарат, который поднимает вас в воздух. Это решило бы проблему Последнего Света. Как вам известно, миледи, чтобы исследовать Пепландию, нельзя просто выйти за пределы города и посмотреть, что там есть: банши и еще много чего. Для этого нужно летать. Однако на такой длительный полет потребуется столько волчьей крови, что… это невозможно. А эта штука – машина с вампирьими крыльями, похожая на гигантского вампира, которого оседлаешь… если вы меня понимаете, – она пронесет тебя надо всеми опасностями к тайнам, которые за ними скрываются. Для того вампиры и основали Последний Свет – чтобы вести разведку. Пока нас… не отвлекли.

– Могу себе представить, как все обрадовались, услышав про такой аппарат.

– Обрадовались? Миледи, народ ходил на руках, стояли такие крики и вопли, каких вы и представить не можете! А три другие семьи… в общем, они поняли, что Косвинти теперь разбогатеют, и решили урвать от этой бандурины кусок пожирнее. Старший отпрыск Чидеми одним из первых разнюхал, где ее строят, и с лучшими своими людьми пробрался прямо в гавань, где и обнаружил секретный ангар.

Она умолкает. Как же она любит эти эффектные паузы, моя Аланна.

– И? – подгоняю я, не пытаясь скрыть нетерпение. – Нашли они машину?

– Нет, миледи. Только пустой ангар и кучку промасленного хвороста, на который внезапно упала искра. И тут они узнали на себе, каково это, – когда вампир горит заживо, медленно и мучительно, пока от него не останется горстка пепла. Они пытались вырваться, но двери снаружи кто-то запер на засов. Если вам известно, сколько времени занимает смерть вампира, вы можете представить их мучения.

– Кровавые угодники!.. Так это была западня?

– Самая хитроумная и надежная, миледи. Никакого летательного аппарата не существовало. Однако жажда его заполучить привела их врагов прямо в лапы смерти.

Я на мгновение задумываюсь.

– Все твои истории о Последнем Свете заканчиваются смертью. Ты никогда этого не замечала, Аланна?

– Что поделать, миледи, это место было далеко не курортом. Наверное, хорошо, что от него ничегошеньки не осталось.

– А к чему ты мне это рассказала? Уж не к тому ли, что сейчас мы гоняемся за собственным летательным аппаратом? Тоже попали в ловушку и будем преданы огню, – это ты пытаешься донести?

– О нет.

Аланна усаживается рядом со мной, снова так близко, что я чую мягкий сандаловый аромат. Она всегда отрицала, что использует духи, – утверждала, что слишком практична для таких глупостей. Только я пью такую кровь, что мой нос не проведешь. Интересно, что она хочет прикрыть этим ароматом? Хотя я и так это знаю.

– Я пытаюсь сказать: если достаточно хорошо все продумать наперед, то наши враги тоже сгорят.

Аланна смотрит на меня, и в ее глазах я вижу отражение собственных – в них всегда была первобытная ярость, но сейчас она так сильна, что я инстинктивно отшатываюсь. Однако через мгновение я позволяю ей овладеть мной и думаю об огне, о том, как он может обжечь.

СЭМ

– Итак, посмотрим, все ли я правильно поняла. – Леди Окар одаривает Джейкоба взглядом, от которого трезвый человек затрепетал бы от страха. – Один из опаснейших колдунов этой страны пытался вас убить, но ему помешала не менее опасная волчица, которая затеяла схватку с ним прямо у вас на глазах?

– Примерно так, да, – откликается Джейкоб. – Можете представить мое удивление.

– Удивляюсь не меньше вашего. – Она искоса поглядывает на Аланну, чьи прищуренные глаза смотрят на Джейкоба так, что я начинаю переживать за его безопасность.

Спустя две ночи после нашей предыдущей встречи и одну ночь после того, как Джейкоб чудом избежал гибели, мы снова в особняке леди Окар. На этот раз мы сидим в длинном обеденном зале восточного крыла, большие окна его оформлены плотными бархатными портьерами. Мы расположились в креслах у камина в одном конце зала; противоположная сторона погружена в сумрак, чуть разбавленный лунным светом.

Этот зал нисколько не похож на прочие комнаты в доме. Вместо мрамора и лепнины все в нем выложено камнем; изысканного бордюра над камином нет, вместо него изображены два скрещенных над кубком меча – эмблема рода Окаров (во всяком случае, мужской его ветви). В отличие от других помещений здесь высокий сводчатый потолок и арочные окна. Когда я впервые ночевала у леди Окар, Аланна рассказывала, что этот зал сохранили в прежнем виде, а все остальные помещения после Войны двойников обустроили в старомагическом стиле в знак уважения к истории дома и рода Окаров. Так решил ее муж, но сейчас его уже нет в живых. Интересно, не для того ли здесь оставили все как было, чтобы выше подвального уровня в доме было хотя бы одно место, где леди Окар не ощущает себя так, будто играет чью-то роль.

Если уж речь зашла о ролях, у меня до сих пор с ними трудности. Каждый раз по возвращении во дворец мне приходится плести паутину обмана для Бет. Конечно, это отличная тренировка для пиявицы, но подруги так не поступают. Думаю, скоро я не выдержу и выложу ей всю правду; не могу беззастенчиво лгать, глядя в это милое, приветливое лицо.

– Бесспорно, это совершенная неожиданность, – произносит Мудрец, вырывая меня из раздумий. – Появление Рэйвен Ансбах, разумеется, не сюрприз: в Первом Свете у нее полная свобода перемещений, ведь она охотится за беглыми волками. Но нейрас Синассион?.. Невероятно.

– Невероятно? – В голосе леди Окар явно сквозит холодок. – Сдается мне, будучи колдуном, вы знаете больше, чем готовы признать.

Мудрец улыбается. Смотреть на них – все равно что наблюдать за двумя болотными тиграми, готовыми сцепиться. Каждый из них явно привык доминировать.

– Уверяю, я тоже встревожен его появлением и тем фактом, что он жив. А знаю я лишь то, что он явно считает нас слишком осведомленными и решил воспользоваться возможностью напугать, убив Джейкоба.

– Или так нам рассказывает тот, от кого разит виски, – замечает Аланна.

– Никаким виски от меня не разит, – бурчит Джейкоб.

– Твои испарения бьют прямо мне в нос, маг.

– Они не мои, – возражает Джейкоб, оттягивает мантию и, принюхавшись, морщит нос. – А эти определенно мои.

– Понятно, – говорит леди Окар, не обращая на них внимания. – Что ж, прежде чем мы приступим к дальнейшим действиям, мне нужно чуть больше узнать об этом человеке. О его роли в Войне двойников нам всем известно, но, полагаю, не помешает познакомиться с ним получше, как вы считаете?

Кивнув, Мудрец собирается заговорить, однако леди Окар поднимает руку и останавливает его:

– Не вы, уважаемый. Боюсь, вам я пока доверять не могу. Хочу послушать, что мне скажет девушка, проведшая в библиотеках больше времени, чем все мои пиявицы, вместе взятые.

Я стараюсь не выдать радость, и у меня почти получается. Думала, опять просижу в зрительном зале, наблюдая за игрой ведущих актеров, но, похоже, еще не все мои реплики вычеркнуты из сценария.

– Итак, миледи, большая часть жизни Синассиона до сих пор покрыта тайной, – приступаю я к рассказу, одновременно пытаясь понять, что выражает чуть заметная улыбка на губах Мудреца – досаду, восхищение или изумление. – Никто не знает, когда он пришел в этот мир. В древних фолиантах встречаются записи о необычном колдуне со светящимися глазами – некоторые из них мне довелось изучать. Он способен появляться в любом месте. Кое-кто из летописцев считает его одним из первых чародеев, хотя другие с этим не согласны. Известно, что примерно за сто лет до Войны двойников у него появились приверженцы. Наверное, их можно назвать солдатами, учитывая дальнейшие события, но, пожалуй, термины «последователи» или «ученики» лучше описывают, как все начиналось. Он увел их на самый юг Пустынных земель и научил быть такими же могущественными, как он, ну, или почти такими же. Их стали называть тенями.

– Рассказала так, будто сама была летописцем, милая Сэм, – говорит леди Окар, пока я пытаюсь свыкнуться с ролью оратора. – И в чем же заключалось его могущество? Судя по тому, что слышала я, он может все – осталось научиться лишь менять местами день и ночь.

– Никто не знает пределов его способностей, миледи. Мы лишь строим догадки, исходя из того что демонстрировал нам он и его последователи. Может, мне передать слово брату Бэйли? Это достаточно сложные колдовские вопросы.

– Ты превосходно с ними справляешься, и прошу, не останавливайся, – отвечает леди Окар.

Начинаю понимать, что передо мной мастерица отдавать категоричные приказы в виде вежливых просьб.

– Тогда… начну с того, на что способны рядовые нейрасы, и простите, если эти факты покажутся очевидными. Обычный нейрас умеет читать чужие мысли, только если дотронется до человека. Хорошо подготовленные люди от такого чтения могут защититься – как минимум, временно, а порой и навсегда, если узнают бережно хранимые секреты. Но без физического контакта нейрасы прощупывают только примитивные мысли и эмоции, а на расстоянии примерно пятидесяти футов все сводится к присутствию в чьем-то мозгу в пределах зоны действия. Полезная способность, но вряд ли это чтение мыслей. И даже эта способность практически утрачивается на расстоянии около полумили.

Но Синассион, конечно же, не обычный нейрас. Если верить тем книгам, что я читала, миледи, объем наших знаний не превышает объема пробирки, однако нам точно известно, что он считывает мысли без физического контакта, просто находясь рядом, – как минимум, те, что занимают его визави в первую очередь. И хотя при условии интенсивной тренировки этому можно противостоять, как только он к вам прикоснется, от него уже ничего не утаить. Синассион научил всех своих последователей ослабленной версии этого навыка и умению разговаривать непосредственно в мозгу собеседника.

– Да, я знаю, – кивает леди Окар. – Рада, что не пришлось испытать это на себе. Звучит неприятно.

– И не говорите. Приятно, как кусок льда за шиворот, – добавляет Джейкоб, который явно получает удовольствие от того, что я затмила его друга и начальника. По крайней мере, его ухмылку я отношу на этот счет.

– Но особенно опасными их сделал еще один его дар, – продолжаю я. – По большому счету, он разработал разновидность боя, в котором применяется чтение мыслей противника. Не всех подряд, а только основных: куда будет нанесен следующий удар, на что противник смотрит и тому подобных. Человеку, наблюдающему за обученными этому боевому искусству нейрасами, кажется, что они неприкосновенны и заранее знают все последующие движения. В историях войн пишут, что зрелище это захватывающее. Похоже на танец. Силой волков или вампиров они не обладают, клыков и когтей у них нет, но это не важно. У танцев с тенями всегда был только один финал. И разумеется, эти способности применялись не только на поле боя. Летописи войны гласят: Синассион и его тени долго не сдавали своих позиций, просто растворяясь в воздухе и материализуясь там, где враг и помыслить не мог их увидеть.

– Но они действительно исчезали? – спрашивает леди Окар.

– Проще говоря, – вклинивается Мудрец, видимо решив, что возражений уже не будет, – если вы знаете, куда человек все время смотрит, и обладаете хорошей и достаточно быстрой реакцией, то ваши движения, скажем так, становятся незаметными.

Леди Окар качает головой:

– Пытаюсь понять, что вы сказали, но от этого у меня слегка трещит голова.

– Добро пожаловать в мой мир, – вскользь замечает Джейкоб.

– Эти его последователи, эти тени, они во время войны были его армией, да? – продолжает она. – В общих чертах я знакома с историей Войны двойников, но я родилась спустя тридцать лет после нее, так что мои знания слегка проржавели.

– Верно, они были его армией, – кивает Мудрец. – И все мы знаем, насколько свирепы они были и чем все это едва не закончилось.

– Да, даже моих рудиментарных познаний в истории достаточно, чтобы это помнить. Великая война между кровью и волками завершилась, только когда им стал угрожать Синассион. Необходимость остановить его сделала их союзниками и объединила с большинством колдунов. Хотя мне неясно, в чем заключалась его цель. Помимо того, чтобы затеять резню, разумеется.

– Я знаю не больше вашего, – говорит Мудрец. – Что побудило его влезть в Войну двойников и устроить такую катастрофу? Кто-то говорит, жажда власти. Другие утверждают, что он выжил из ума и хотел собрать побольше трупов.

Леди Окар поворачивается ко мне. Я жму плечами:

– Увы, миледи, в книгах нет однозначного ответа на этот вопрос.

– В Последнем Свете мы дали ему прозвище Тихая Смерть, – сообщает Аланна своим всегдашним задорным голосом. – Легенды об устраиваемых им бойнях доходили до нас через Южное море. Война двойников нас не коснулась, но количество принесенных им смертей все равно впечатляло.

– Однако же такие злодеяния не вяжутся с этим человеком, – говорит Мудрец. – Я имею в виду человека, с которым я встречался.

При этих словах леди Окар в изумлении вздергивает тщательно подведенные брови:

– Я не ослышалась? Вы с ним встречались?

– Только однажды. Перед войной, когда он подыскивал себе учеников. До того, как он и его тени уничтожили тысячи людей.

Взволнованная, я наклоняюсь вперед. В книгах этого нет. При моей начитанности новые свидетельства – истинное сокровище.

– В то время я только приступил к поискам доказательств существования смертных, – продолжает Мудрец. – Тогда я был один, секты у меня еще не имелось. В пустыне я наткнулся на небольшое каменное сооружение. Внутри его на коленях стояли четверо, один из них – Синассион. Конечно, он уже знал, что я там делаю, и я сказал, что слышал о нем, – к моему ужасу, он тоже узнал это, даже не прикоснувшись ко мне. Пугающе молчаливый, он казался почти доброжелательным – насколько может быть доброжелательным существо, лица которого ты толком не видишь. От этих горящих глаз просто невозможно оторваться. Огромные, притягивающие к себе шары света. Это совершенно… дезориентирует.

– О чем же вы говорили?

– Мы почти не говорили. Он пожелал мне удачи в моих поисках смертных. Сказал, ему будет интересно узнать, что я выясню, и пригласил когда-нибудь зайти еще.

– И вы зашли?

– Нет. У меня было полно хлопот с организацией секты «Гуманис», а потом началась Война двойников. Когда мы встретились вновь, я видел его лишь издалека, на расстоянии мили, и он выписывал такие сцены, что теперь они мне снятся. В тот день он был совсем другим человеком.

– Это было тогда, – говорит леди Окар. – А сейчас? Что он делает в Первом Свете?

– Не знаю. После войны, избежав казни, он укрылся на самом юге Пустынных земель. Один. Все остальные тени были убиты. Казнены вампирами. Поэтому в течение двух столетий он прятался там один, без союзников. Что он сейчас затевает и что им движет – такая же загадка, как и всегда.

– Что ж, проверим, все ли я правильно поняла, – говорит леди Окар, – потому что все это начинает настораживать даже сильнее, чем обычные проделки лордов, к которым я давно привыкла.

– Не говорите, миледи, – вставляет Аланна. – С грустью вспоминаю времена, когда лорды тырили кровь и трахали не тех, кого надо, прошу прощения за волчий жаргон.

– Ой, да брось, – фыркает Джейкоб. – Уверен, за один день в Последнем Свете интриг ты наблюдала больше, чем я за целый век.

Аланна морщится:

– Это может означать, что скучный век у тебя выдавался куда чаще, чем у меня интересный день, я права, а, чароплет?

Леди Окар быстро обрывает перепалку:

– Итак, брат Бэйли, вот как я пока понимаю ситуацию, – конечно, если я еще способна разобраться в этой быстро разрастающейся многослойной паутине. Незадолго до своей смерти в письме к вам Адзури упоминает странную связь между серыми и находкой, обнаруженной под землей в Светопаде, которую Сакс перевез сюда и поместил в Банк Крови. Адзури пытается во всем разобраться, и его убивают. Благодаря тому что удалось выяснить Джейкобу в «Камышах», мы знаем, что некто приказывает одному из дозорных гвардейцев оставлять за городскими стенами какие-то свертки. Ах да, и еще: перестал скрываться один из опаснейших колдунов в истории. Ну как? Ничего я не упустила?

– Вы восхитительно резюмировали, – отвечает Мудрец. – Подозреваю, дальше все станет еще запутаннее.

– Чудесно. При таком раскладе, боюсь, мне придется конспектировать.

– Это вы очень кстати упомянули, – начинает Мудрец.

– Не вздумайте! – вмешивается Джейкоб. – Миледи, если он достанет свой блокнот, то вот вам мое дозволение выпустить всю его кровь подчистую. Он записывает все подряд – даже погоду.

– Настанет день, когда погода поможет в решении подобной проблемы, – изрекает Мудрец.

– Такое уже случалось?

– Пока нет.

– Как бы там ни было… – перебивает леди Окар, – у нас масса вопросов, на которых нет ответа. Например, что в свертке? Кому он предназначен?

– Ну, если не тем, кто отправляется за стену ради забавы, то точно серым, миледи, – заявляет Аланна.

– Может, Синассиону? – спрашивает Джейкоб.

– Возможно, – кивает Мудрец. – Но так долго выживать за стеной? Да, он силен, но настолько ли, чтобы рискнуть получить пулю от серых. И если он может явиться в город, то какой ему смысл рисковать собой там?

– Но что можно передавать серым? – спрашивает леди Окар. – Нижайшие просьбы прекратить убивать всех, кто попадается на глаза, и вернуться туда, откуда пришли? Взятки, чтобы убрались восвояси? Или может, это секретный канал связи? Договариваются о перемирии?

– Не знаю никого, кто слышал бы, что серые говорили о перемирии, а уж тем более были способны его заключить, – замечает Джейкоб.

– У нас пока недостаточно информации, – говорит Мудрец, – хотя одно мы можем утверждать с некоторой долей уверенности.

– И что же это? – спрашивает леди Окар.

– Что Адзури, вероятнее всего, вышел за стену, чтобы самому попытаться забрать сверток. И за это его убили.

Леди Окар бледнеет:

– Значит, кто-то знал, что он хочет добраться до свертка? Но он был убит пулями серых!

– Так нам говорят, – пожимает плечами Мудрец. – Возможно, эта версия случившегося предназначена именно для нас. Хотя это может быть правдой и в него действительно могла попасть пуля серых. Случайно. Просто очень не повезло. Увы, вариантов слишком много, на мой вкус. Как я уже сказал, нужно больше информации.

– Хм, действительно, – говорит леди Окар. – Но как минимум, мы знаем: содержимое этих свертков стоит того, чтобы за него умереть.

– Может, мы также знаем того, кто окажет нам помощь. – Я говорю тихо, не отрывая взгляда от дальнего угла зала, где длинная тень у портьеры в одном месте вытянута куда сильнее, чем следовало бы.

Сперва все оборачиваются ко мне, а затем отслеживают, куда падает мой взгляд.

– Рэйвен Ансбах, – продолжаю я. – Мы еще не обсудили, почему она оказалась там и спасла Джейкобу жизнь. Каким образом Полуночный Ассасин связан со всем этим?

– О. – Из темноты, прямо из того места, куда я смотрела, раздается голос с сильным акцентом: – А я уже и не надеялась дождаться этого вопроса.