Сектантская община «Гуманис» – в зависимости от того, кому задан вопрос, – это либо кучка поехавших умом, безобидных изгоев, которые действительно верят в то, что какой-нибудь необычный камень или странный символ подтверждают существование совершенно новой расы, либо опасная организация, задавшаяся целью возродить древнее колдовское ремесло ради того, чтобы описать прошлое. Как это часто бывает, правильный ответ: и то и другое.
В гостевой комнате на втором этаже особняка королевы Пиявицы повисло неловкое молчание, и я не спешу его нарушить.
Когда я без приглашения заявилась в дом леди Окар в компании двух колдунов, Аланна состроила мину, которую я забуду еще не скоро. Мои объяснения звучали сбивчиво, будто кто-то украл у меня все подходящие слова. Она ничего не ответила, лишь слегка поджала губы, и это нервировало больше, чем все, что она могла сказать. Затем она проводила нас в комнату ожидания и оставила, так и не проронив ни слова.
И вот мы ждем. Надеюсь, надолго это не затянется. Вся та беспорядочная энергия, овладевшая мной, когда я впервые ворвалась в комнату мага, куда-то улетучилась. Мои новообретенные друзья выглядят куда менее взволнованными. Мудрец внимательно изучает портреты родни и предков леди Окар, которыми почти целиком увешана одна стена. Я отмечаю, что его тянет к старинным портретам. На самом старом из них грубыми мазками изображен поразительно высокий вампир, окутанный туманом, с клыками напоказ, мрачный и звероподобный; этот портрет совсем непохож на более современные работы, выписанные чистыми, изысканными мазками, с героями в красивом антураже и с улыбками на лицах. Время и мода меняются, я полагаю.
Между тем Джейкоб занят изучением шкафа с напитками, рядом с камином у противоположной стены. Это внушительных размеров монстр из лакированного краснодуба с тремя полками. Первые две из них уставлены наполненными кровью графинами и фужерами, помеченными гравировкой с миниатюрными изображениями животных; на нижней полке, которую Джейкоб увлеченно рассматривает, по-видимому, стоят простые бутылки и кувшины с медовухой, обычным вином и прочими спиртными напитками, представляющими интерес для магов. У леди Окар не было времени припасти угощение специально к приходу магов. Должно быть, эта женщина готова ко всему.
Что касается меня, я сижу как на иголках. Подо мной обтянутая кожей кушетка от Черули, на которой поместятся трое. Я выбирала между длинной кушеткой с мягкой зеленой обивкой и двумя стульями красного дерева с подушками, но с жесткими спинками, что контрастирует с роскошью прочей мебели для сидения. С обстановкой тут что-то не так. Во дворце все тщательно выверено, повсюду наведен лоск, а тут впечатление такое, будто кто-то старается придать дому экстравагантный вид, но делает это без души.
Я перевожу взгляд на большой мраморный камин, украшенный сверху причудливой лепниной, на создание которой кто-то потратил много времени и кучу монет. Под гипсовым куполом – замысловатый фриз. Если прищуриться, то можно разглядеть лисиц, бегущих за зайцами. В этот предмет усилий было вложен гораздо больше, чем в любой другой декор. Может, этим хозяйка пытается что-то сказать. Полагаю, использовать для этой цели пиявиц она не могла – пришлось изобразить лис.
Двигаясь быстрее, чем волк на охоте, в комнату наконец входит хозяйка; я замечаю, что она насторожена, сердится и немного обескуражена. Не то чтобы она старается это показать, однако брови у нее слегка вздернуты, а губы чуть поджаты; если в течение десятка лет вы будете изо всех сил стараться не расстроить и не разозлить господ, то научитесь запросто определять малейшие признаки недовольства. На ней светло-желтое платье и синий шарф – тот самый, что я видела в последнюю нашу встречу, – но колье отсутствует, волосы не так аккуратно уложены в завитки под причудливыми хитросплетениями из кос, и цветков в них гораздо меньше. Уж не переодевалась ли она в спешке из костюма пиявицы? Следом за ней входят две служанки, в том числе Аланна, которая тотчас пронзает меня своим безумным взглядом. Что ты натворила, Сэм?
– Прошу садиться, – деловито произносит леди Окар.
Мудрец быстро занимает место рядом со мной на кушетке Черули, а Джейкоб падает на стул и, к счастью, не кладет ноги на стол, а неуклюже откидывается на спинку.
– Моя первая горничная доложила, что вы – маги, которые прибыли на похороны.
Леди Окар делает паузу, чтобы налить себе кровяного вина из большого графина в узкий фужер, а вторая горничная тем временем предлагает нам напитки и выходит из комнаты. Мне (вот неудача!) достается бычья кровь, а колдунам – люцская медовуха.
– Те самые, которым удалось избежать встречи с серыми, – продолжает она. – Замечу, это выдающееся достижение, джентльмены. Что наверняка заставляет вас задуматься: а чего ж мы все сидим взаперти в этом городе, да?
– Гм, похоже, вы о нас наслышаны, сударыня, – отвечает Мудрец, не реагируя на замечание о серых, – по мне, вполне разумный ход, учитывая то, каким ледяным голосом оно было сделано. – Но все же позвольте представиться. Я – Мудрец Бэйли, первый брат общины «Гуманис», а это второй брат, мой старый друг и компаньон Джейкоб. Община «Гуманис» – это…
– Секта, зацикленная на мифах о смертных, да. Я немножко в курсе происходящего за пределами моего королевства, – произносит леди Окар, осторожно присаживаясь на один из стульев красного дерева.
– Несомненно, сударыня. Только если позволите, «зацикленная», пожалуй, будет небольшим преувеличением. Мы всего лишь верим в то, что смертные когда-то существовали, и ищем этому доказательства.
– А еще вы верите в то, что они вернулись сюда в обличье серых, если у меня достоверные сведения?
Мудрец качает головой: он выглядит совершенно невозмутимым, несмотря на учиненный леди Окар откровенный допрос.
– Некоторые так считают, сударыня, но наша секта не в их числе. У нас нет твердого мнения по этому поводу. Нет достаточных… доказательств, подтверждающих или опровергающих эту версию. А сейчас, если не возражаете, я объясню цель нашего визита.
Леди Окар делает рукой подчеркнуто величавый взмах:
– Вам слово, колдун.
– Буду предельно откровенен, – начинает Мудрец, – мы прибыли не ради дипломатических любезностей. И благодаря тому, что присутствующая здесь Сэм все спланировала и доверилась нам…
В этом месте его речи леди Окар поворачивается и бросает на меня такой взгляд, что я не берусь даже предположить, что может означать ее понимающее выражение лица, и лишь надеюсь, что она не собирается науськать на меня Аланну.
– Так вот, похоже, у нас есть общая причина. История, которую я вам расскажу, подвергнет меня и мою секту опасности, если будет предана гласности.
Аланна, стоящая несколько поодаль, за спиной леди Окар, громко фыркает; видимо, к этому ее принуждает очевидность его утверждения, хотя с ней никогда не угадаешь.
– Несколько последних десятилетий, – продолжает Мудрец, – со времени, предшествующего нашествию серых, у нас имелась договоренность с младшим Адзури – с тем самым, что недавно погиб.
После этих слов он ненадолго умолкает, чтобы проверить нашу реакцию. На лицах Аланны и леди Окар нет удивления, да и с чего бы им удивляться, если с утра до вечера они только и делают, что выведывают чужие секреты? Я бросаю на него ошеломленный взгляд – исключительно из вежливости.
– Впервые я встретил его за пять лет до нашествия серых. Он пришел в наш храм и был первым из вампиров, кто сделал это за долгое время. Хотел разузнать о смертных. Сказал, что интересуется историей этой земли и мифами, которые могут оказаться правдой. Строго говоря, мы ведем закрытый образ жизни, но мне был приятен этот интерес – он показался искренним, не связанным с политическими интригами вампиров или колдунов. Вдумчивый, умный молодой человек. Он мне понравился.
Мудрец выглядит печальным, будто только что узнал, что младший Адзури превратился в горстку серого пепла.
– И настоящий мозгодроб, – добавляет он.
– Кто-кто? – переспрашивает леди Окар.
– А, гм… Мозгодроб. Тот, кто использует различные части своего головного мозга для развития разных навыков. Многогранная натура, – полагаю, можно так сказать.
– Не обращайте внимания, сударыня, – тихо произносит Джейкоб, ссутулившись у него за спиной. – У него привычка выдумывать слова.
– Так вот, – продолжает Мудрец, – он рассказал мне о находке, обнаруженной глубоко под землей в Светопаде. Светопад – это большой город, построенный на месте более древних городов поменьше, и я, поскольку там не жил, конечно же, упустил очень много информации о необычных находках.
– И очень много сильных ощущений, и женщин, и спиртного, и веселья, и… – шепотом подсказывает Джейкоб.
– Адзури упоминал, что с места обнаружения ее перевезли в Банк Крови по приказу вашего куратора тайной службы, – продолжает Мудрец, не обращая внимания на своего компаньона.
– Кровавый потрох, опять этот уродец! – рычит Аланна.
– Эта находка подтверждала вашу теорию о смертных? – спрашиваю я.
С начала разговора я впервые подала голос, поскольку предположила, что теперь я здесь никто, но, кажется, возражений против моего вмешательства нет.
– Он не знал. У него не получилось выяснить, что в ней. Только то, что ее передали лорду Саксу и поместили в Банк Крови. После нашей встречи у меня больше не было вестей от младшего Адзури. Ни единого слова за несколько десятилетий. Я ему писал, но так и не получил ответа. Предположил, что травма от нашествия серых, полученная выжившими в Первом Свете, повлияла и на него и что наша договоренность более недействительна. Было очень обидно не иметь возможности самому отправиться в город. Благодаря нашествию серых за последнюю сотню лет я достаточно долго предавался размышлениям об этой находке. А в прошлом месяце пришло письмо. Письмо от Адзури.
Он достает из кармана лист пергамента. Я вижу на нем те же экспрессивные петли и завитки, что и на обнаруженном мною клочке. Почерк младшего сына первого лорда, все верно.
– Оно короткое, но очень емкое…
Дорогой Мудрец!
Простите, что не отвечал на письма. Это был скверный век в этом проклятом городе, к тому же я никому не доверяю и не могу пребывать в уверенности, что мое письмо не перехватят. Однако сейчас я вынужден рискнуть: мне кажется, я наткнулся на кое-что ценное. А еще мне кажется, я знаю, как это выяснить. Осмелюсь сказать, я даже воспользовался некоторыми из следовательских приемов, о которых вы мне рассказывали. Не буду описывать, пока не удостоверюсь сам. Это часть чего-то большего, намного большего, чем мы предполагали. Но если со мной что-то случится, знайте: это стоит того, чтобы рискнуть встретиться с серыми – приехать и выяснить правду. В этом может заключаться все.
Искренне ваш,
Мудрец прячет пергамент обратно в карман. Я улыбаюсь про себя. Впервые после смерти младшего Адзури я слышу его прозвище. Оно придает ему реальности, в которой ему отказывали по праву рождения.
– Ну, по крайней мере, изложил убедительно, – изрекает леди Окар ледяным тоном.
– Уверен, при первой возможности он рассказал бы мне больше. Смерть ему помешала, – отвечает Мудрец, пытаясь держать ту же температуру разговора, что и хозяйка дома, но не дотягивая до нее на несколько ледышек.
– Итак, позвольте подытожить, – продолжает леди Окар. – В земле под Светопадом обнаруживается некая находка. Через сто лет младшему Адзури удается что-то о ней разузнать. Вскоре после этого он погибает. Вы принимаете решение приехать в Первый Свет якобы с дипломатической миссией, а на самом деле с целью дальнейшего расследования. Я верно резюмировала?
– Блестяще, леди Окар, – подтверждает Мудрец, и я замечаю, как Джейкоб закатывает глаза. – Разумеется, мы не знаем, связана ли его смерть с тем, что, как он думал, он нашел.
В углу тихо фыркает Аланна.
– Так и есть, – соглашается леди Окар, старательно ее игнорируя, – но давайте признаем, это немного подозрительно.
– На данный момент справедливо будет сказать, что между этими двумя событиями есть связь, – отвечает Мудрец.
– Что ж, – говорит леди Окар, – тогда перед нами встает вопрос: что делать дальше?
Мудрец впивается в нее взглядом, и на миг кажется, что в комнате сошлись два оленя с рогами наготове.
– Я считаю, что с этим все ясно. Разве нет, сударыня?
Не вставая со стула, леди Окар наклоняется к Мудрецу так близко, что он наверняка чувствует, как от нее разит кровью. Несколько секунд она смотрит на него, и все мы будто наблюдаем за невидимой битвой.
– Скажите-ка мне вот что, брат Бэйли из секты «Гуманис». С какой стати я должна доверять тем, кто верит в мифы?
– Смертные существовали, – говорит Мудрец. – Доверьтесь мне.
– Я впервые вас вижу.
– Тогда просто поверьте.
– Поверить в мифы?
– В них нет ничего более необычного, чем то, чему вы сами были свидетелями, – говорит Мудрец, обращаясь к Аланне, стоящей позади леди Окар. – Чему вы были свидетелями в последние дни Последнего Света.
Лицо Аланны остается бесстрастным.
Леди Окар вновь откидывается на спинку стула и отпивает кровь. А затем поворачивается ко мне:
– Сэм, ты им веришь?
Я пытаюсь проявить скромность:
– Возможно, вам стоит спросить у своей первой горничной, миледи. Вы знаете ее дольше меня.
– Да, Сэм. И доверяю ей больше, чем кому бы то ни было. Но дело в том, что она не доверяет другим. Так уж получилось.
– Миледи права. – Аланна кивает. – Будь моя воля, я бы прирезала этих магов для верности, и все дела.
– Ножом колдунов не убьешь, – возражает Джейкоб.
– Так-то оно так, но запомнишь ты меня надолго.
Джейкоб выглядит встревоженным:
– Она ведь шутит?
– По отношению к тебе, Джейкоб, возможно, и нет, – отвечает Мудрец.
Я еще немного раздумываю.
– Все-таки я им доверяю. Потому я их сюда и привела – как только поняла, кто они такие. Но сделала это, руководствуясь не одним лишь инстинктом, а и тем, что о них прочитала. Члены общины «Гуманис» – не плуты, не политики и не мошенники. Они изгои колдовского сообщества: в лучшем случае им не верят, в худшем – над ними смеются. Они пытаются сложить картину, до которой кроме них самих никому нет дела. За это их едва не истребили, и я ничего не читала о том, чтобы они принялись кого-то истреблять в ответ – по крайней мере, не в целях самозащиты. А вы уже знаете, что читаю я много. Вообще, хотя в книгах их много критикуют, я не нашла ничего, что дурно бы их характеризовало. В этом городе много змей, миледи, но не думаю, что эти двое из их числа.
Закончив свой монолог, я оборачиваюсь и вижу, как Мудрец и Джейкоб смотрят на меня, раскрыв рот. Наверное, я слегка увлеклась – со мной иногда такое случается.
– Что ж, – говорит леди Окар с плохо скрытой улыбкой, – похоже, джентльмены, как минимум одна поклонница в этой комнате у вас есть. Хм. Итак… Позвольте предложить работать вместе, а не по отдельности. Но если выяснится, что Сэм в вас ошибалась, я натравлю на вас свою первую горничную.
– Это предложение или угроза? – спрашивает Мудрец. – Трудно понять.
– Ой, расслабьтесь, колдуны, – отвечает она, подхватывая фужер с кровью, – и давайте уже выпьем все вместе.
– За что? – спрашивает Джейкоб.
– За рождение нового союза. Пусть он не превратится в пепел, как все в этом богами забытом городе.
Мы чокаемся. Джейкоб и Аланна опустошают бокалы залпом. Мудрец и леди Окар отпивают по маленькому глотку и настороженно смотрят друг на друга. В их взглядах я не замечаю большого доверия. Но начало положено, и это хорошо. Я так думаю.
– Итак, – говорит леди Окар, – начнем с вопроса, что мы будем делать дальше. Полагаю, Сэм рассказала о двух именах, упомянутых в записке Адзури.
– Да, рассказала, – подтверждает Мудрец.
– Первое – капитан Тенфолд.
– Мне не знакомо это имя, сударыня, – говорит Мудрец.
– Зато оно знакомо всем, кто живет в Первом Свете. В городе он весьма важная персона. Командует дозорными гвардейцами – смельчаками, которые отваживаются выйти за городские стены.
Джейкоб надувает щеки:
– Теми, что ходят туда проверять, нет ли серых? Выглядят они как отморозки.
– Наверное, вы правы, Джейкоб, – отвечает леди Окар. – Это действительно необычные воины. Самые смелые и самые необузданные из стражей крови, скажу я вам. Капитан Тенфолд почти дворянин. Такой же высокоуважаемый мидвей, как и лорд, только без титула. Впрочем, он не настолько свиреп, как те, кем командует. Скорее, молчун – бережет жестокость на случай, когда она понадобится. По крайней мере, у пиявиц о нем такие сведения.
– Понятно, – кивает Мудрец. – Какие-нибудь мысли по поводу того, что его связывало с младшим Адзури?
Леди Окар бросает взгляд на Аланну:
– У нас ведь нет данных о связи между ними? Никаких слухов до нас не доходило, а о фактах и говорить не приходится. Разумеется, они могли быть любовниками, но, уверена, мы обязательно бы что-нибудь услышали о такого рода отношениях, если только Адзури не держал это в гораздо более строгом секрете, нежели остальные члены его… э-э-э… мужской компании. Капитан Тенфолд, похоже, невинен как младенец.
– Как же нам к нему подобраться? – спрашивает Мудрец.
– Не уверена, что нам нужно к нему подбираться. Он опасен, а окружают его еще более опасные люди.
– Звучит не так, как в историях о пиявицах, – замечает Джейкоб. – Я слышал, вы можете подобраться к кому угодно. И бываете очень… настойчивы.
– Мне льстит, что вы поверили в эту легенду, уважаемый, но мы не так всемогущи. У капитана нет горничных, несмотря на высокий статус, и по монетчицам он не ходит, и это ограничивает наше влияние. Даже если мы и подберемся к нему, он не из тех, кто поддается шантажу, как я уже говорила.
– Ясно, – говорит Мудрец. – Может, в таком случае нам стоит обратить взоры на последнее имя в списке.
– Вы забыли про «Камыши», – тихо произносит Аланна. – Полагаю, он практически там живет.
Лицо леди Окар бледнеет.
– Ни за что не пошлю туда наших девушек. Скорее отправила бы их на оргию в Банк Крови, но только не туда.
Аланна пожимает плечами:
– Тут уж особо выбирать не приходится, миледи.
– Я могу пойти, – говорю я чуть громче, чем намеревалась. – Притворюсь уборщицей, если их туда нанимают.
Леди Окар пропускает мои слова мимо ушей. То ли она все еще сердита на меня, то ли считает предложение абсурдным – не пойму.
– Стойте-ка! «Камыши»? – вдруг оживленно переспрашивает Джейкоб. – Мужской клуб «Камыши», знаменитый рассадник порока? – Он ухмыляется. – Так бы и сказали!
– Нет. – Мудрец испепеляет Джейкоба взглядом. – Ни за что. Даже не думай.
– Ну а кому ж еще туда идти? – говорит Джейкоб. – Вряд ли первому лорду Адзури ваше появление там покажется в порядке вещей. Да, знаком он с вами недолго, но, полагаю, все же достаточно, чтобы понять: в отличие от меня, вы не из тех, кому по душе азартные игры, выпивка и распутные женщины.
– А тебе, стало быть, все это по душе? – спрашивает Аланна.
– К вашим услугам, сударыня, – кланяется Джейкоб. Он обводит взглядом комнату и, заметив, что никто из присутствующих не впечатлен, продолжает, ничуть не смутившись: – Если я приду в клуб, никто не удивится. Думаю, за две недели обитатели дворца более или менее поняли, какой у меня характер. Если, конечно, у вас нет других идей, как подобраться к Тенфолду.
Мудрец опускает голову:
– Сам не верю, что сейчас это скажу, но он прав.
– Как же это по-мужски, – произносит Аланна самым громким шепотом, какой я только слышала в жизни.
Мудрец озадаченно смотрит на нее.
– Полагаю, моя первая горничная хочет сказать, – с вялой улыбкой поясняет леди Окар, – что изложенный мною план действий стремительно экспроприирован и переработан в вариант, реализовать который может только мужчина. Мужчина, у которого, я начинаю думать, больше сходств с лордами этого города, чем мне хотелось бы.
– Сударыня, – обращается к ней Мудрец, – позвольте обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Хотя у моего компаньона, возможно… есть ряд привычек, характерных для здешней знати, в частности относящихся к количеству употребляемых напитков и, вероятно, к порядку в комнатах, где он живет, но я не стал бы так долго терпеть его в своей общине, будь у него присущий им дурной нрав или свободное отношение к моральным устоям. Более того, мы ничего не пытаемся экспроприировать. Если вы поинтересуетесь нашей историей, то увидите, что у нас не было времени на борьбу за власть среди колдунов, я полагаю, мы устали от нее не меньше, чем вы от интриг лордов. Короче говоря, – заключает он, указывая на Джейкоба, – от него вреда не будет.
Леди Окар долго размышляет над услышанным.
– Вдумчивая речь. Теперь понимаю, что вы не зря носите свое имя. – Она вздыхает. – Хорошо. Я согласна. Давайте так и поступим.
– Благодарю вас, – говорит Мудрец. – Тогда могу я предложить, чтобы Джейкоб отправился в «Камыши» завтра ночью?
– Ах, моей голове завтра не помешало бы отдохнуть, чтобы полностью избавиться от предыдущего похмелья и подготовиться к новому, – заявляет Джейкоб и, помолчав секунду под взглядами присутствующих, добавляет: – Ну, завтра так завтра.
– И как ты намерен выяснять, что известно этому Тенфолду? – интересуется Аланна. – Угрозами или коварством? С чем ты придешь туда?
– Не извольте беспокоиться, Джейкоб мастерски налаживает контакт с людьми, – заверяет Мудрец. – Его навыки общения, отточенные за долгие годы, служили нам…
– Я его напою.
– Что ж, – изрекает леди Окар после неловкой паузы, – очень рада, что у нас есть план. Раз уж мы определились с дальнейшими действиями, не вижу больше причин затягивать это рискованное совещание. Давайте соберемся здесь послезавтрашней ночью, сразу после заката, и посмотрим, что нам поможет выяснить ваша мужская стратегия. Я придумаю какой-нибудь убедительный повод еще раз вас пригласить.
Небольшой обмен любезностями на прощание – и нам уже пора уходить. Не могу поверить. Короткий разговор навсегда изменит наши жизни. Так это работает? Поговорить тут, поговорить там – и будущее пойдет совсем по иному пути?
Колдуны направляются к карете, я собираюсь идти за ними, но леди Окар похлопывает меня по плечу:
– Сэм, милая, а ты куда?
Я оборачиваюсь. Мы стоим у входа в ее особняк в окружении кроваво-красных колонн. Напряжение ушло; мы беседовали дольше, чем я думала. Половина ночи уже позади. Здесь, в относительной темноте, составленные в доме планы кажутся далекими фантазиями.
– Полагаю, мне нужно вернуться во дворец, миледи.
Она улыбается:
– А я бы хотела, чтобы завтра Аланна немножко ввела тебя в курс дела и показала, как мы работаем.
Внутри расцветает надежда, я стараюсь не расплыться в улыбке.
– А во дворце не будут против?
– Я достаточно хорошо знакома с обитателями дворца – они не будут возражать, если я оставлю ночевать у себя служанку. Не такая уж это редкость.
Я задумываюсь, тщательно подбирая слова.
– Мне было немножко страшно, не рассердитесь ли вы на меня за то, что я взяла на себя смелость привести сюда магов.
Несколько мгновений леди Окар внимательно изучает свои перчатки:
– Ты знаешь, Сэм, почему леди носят эти дурацкие вещи? Потому что наши руки мягкие и бледные от практически идеальной крови, которую мы пьем, и мы терпеть не можем, когда они грубеют от прикосновения к другим предметам. Мы защищаем нашу красоту, пряча ее на протяжении почти всей ночи. – Она откашливается, и ее речь льется быстрее. – Не могу сказать, глупым или умным был этот поступок. Я имею в виду твое решение посвятить колдунов в наше дело. Для нас это может означать конец, если Сакс действительно замешан в смерти младшего Адзури и считает, что мы работаем с магами. Но сдается мне, ты верно оценила и их, и ситуацию. Думаю, ты уже поняла, в какие игры мы играем – я, Аланна и остальные… И хорошо в них разобралась. Подозреваю, ты очень долго ждала возможности самой в них поучаствовать. И хотя, с одной стороны, я боюсь того, во что может вылиться знакомство с тобой, однако с другой – я тебя поддерживаю и приветствую тот хаос, который ты можешь принести. Ты так напоминаешь… – Спохватившись, она умолкает. – Но пока я проявляю осторожность, ибо иначе просто нельзя в этом нашем уродливом городке. Так что я буду наблюдать за тобой, милая. Наблюдать до тех пор, пока не буду полностью в тебе уверена.
В ту ночь, засыпая в чужой кровати, я вспоминала эти слова и гадала, что это было: предупреждение или обещание?