Джоэль молча изучал Марка Хардинга, стоявшего перед ним в ночном фойе. Мертвеца. Призрака.

– И? – Марк указал на пистолет в руке Джоэля. – Пристрелишь меня?

Он сказал это просто и ясно, и голос его странным образом не нарушил тишины холла.

– И мы поговорим, Марк.

– Ты не будешь со мной разговаривать, тебя не на эту роль назначили.

– Сначала нам все-таки придется немного поболтать. Тебе надо будет убедить меня, что ты нигде не спрятал никаких документов или материалов. Что нет заранее записанного признания, которое окажется у обвинения или у газет, если ты исчезнешь.

Он наблюдал, как Марк бросил взгляд на Люка. Разглядел кровоподтеки на голове и лице Люка, увидел, как тот заваливается на левый бок, как тяжело дышит.

– Сначала я хочу увидеть Кейт. Убедиться, что с ней все в порядке.

– Как только договорим. Сперва убеди меня.

– Нет, я хочу увидеть ее сейчас же.

Джоэль покачал головой.

– Так мы делать не будем.

– Я мог бы выбежать на улицу, поднять крик и позвать на помощь.

– А я мог бы застрелить тебя и Люка раньше, чем ты откроешь дверь. Но я не буду стрелять, потому что ты не станешь убегать. Мы с тобой поговорим, Марк. Ты же знаешь, как все должно быть.

Он как будто секунду обдумывал это, а затем осторожно кивнул. Никакой драмы. Никаких попыток торговаться или молить о пощаде. Джоэль уже видел такое прежде. Тот, кто доходит до самого конца, обычно понимает, что выбора у него уже не осталось.

Он знал это чувство.

В каком-то из его карманов вибрировал телефон. Полночь. Срок, назначенный Фергюсом Маршем. Джоэль решил не отвечать. Телефон стоял на беззвучном, и его гудение не доносилось до чужих ушей даже в тишине холла.

– Куда мы идем? – спросил его Марк.

– Есть одно место на примете.