Марк всегда знал, что этим все и кончится. И разумеется, старательно это от себя скрывал. Конечно же, он надеялся на другой исход. Поэтому с такими предосторожностями выходил на связь со стороной обвинения, искажая свой голос с помощью приложения до такой степени, что невозможно было определить его пол. Он во всем проявлял осмотрительность, исследуя течение, дно и глубину, пытаясь определить, где брод, и пробуя мутную воду, старался понять, безопасно ли сунуться в нее.

Он собирался появиться в субботу на суде в качестве нового свидетеля, сказать, что до́лжно, а потом разобраться с последствиями.

Как говорят? Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Так старался, так прятался.

А в итоге что?

Он выскочил из кровати в больничной пижаме. Учебник португальского полетел на пол. В комоде лежали его штаны, обувь и рубашка поло. Он быстро нацепил их, наплевав на носки, и, на ходу запихивая в карман бумажник и застегивая ширинку, выскочил из палаты.

Он говорил Люку, что ничего не получится. Он объяснял, почему нужно следовать первоначальному плану. Что нельзя доверять полиции или любой другой государственной службе, потому что неизвестно, кто коррумпирован, а кто нет. Он во всех подробностях расписал ему, что такое жизнь в бегах.

Но на все это Люк ответил так, что Марку было нечем крыть:

– Я не могу сказать сестре, что видел тебя и дал уйти. Не могу. Есть слова, которые она не вынесет.

И не в этом ли, подумалось ему, и была причина, по которой он пришел к Кейт в квартиру? Он знал, что рискует. Теперь он подозревал, что подсознательно искал причины раскрыть себя. Он прятался так долго, так отчаянно, он чувствовал себя невыразимо одиноким и уставшим. Он сдерживал желание позвонить Кейт каждую минуту каждого дня.

В этот поздний час блок был по-прежнему окутан всепроникающим зеленоватым больничным свечением. Пахло антисептиком, которым дезинфицировали пол, и к этому подмешивалась нота вареных овощей. Он пронесся мимо нескольких занятых кроватей слева от него. Пост медсестры был впереди по правую руку.

За столом сидел огромный медбрат. Перед белой доской врач беседовала с медсестрой. Все трое в медицинской униформе разных оттенков синего. Они смотрели на него, разинув рты.

– Мистер Николлс? – окликнул его врач. – Мистер Николлс, что вы делаете?

Он не ответил. Пробежал мимо. Люк договаривался не с этим доктором. Она, наверное, решила, что он свихнулся.

Может, он и свихнулся.

Он слишком часто дышал. В боку уже кололо. Мышцы в ногах никак не желали разогреваться, он слишком долго пролежал в кровати.

– Мистер Николлс!

Марк оглянулся. Чуть не упал. Медсестра и врач выскочили из-за стойки и бросились за ним. Врач прижимала к груди стетоскоп.

Марк вылетел из двухстворчатых дверей в общий коридор и огляделся. Что хорошо в больницах, так это то, что они не экономят на указателях. Он увидел стрелку с подписью «Выход».

– Мистер Николлс, вернитесь!

Он прибавил ходу.

Стрелка указывала направо, в сторону лифтов и лестницы. Марк выбрал лестницу. Всего три пролета – это быстрее, чем ждать лифта.

Он влетел в двери, ведущие на лестницу, перепрыгнул первый пролет и врезался в стену.

Он понятия не имел, что будут делать врач с медсестрой. Попробуют перехватить его на лифте? Вернуться на пост?

Двадцать минут.

Он уже израсходовал, наверное, две.

Спустившись, он поймает такси. Или угонит машину.

Что угодно.

По телу разлетался страх. В нем не было ни тени сомнения, что человек, говоривший с ним по телефону, исполнит свою угрозу застрелить Кейт и Люка. Марк был уверен, что пистолет у него есть. Когда имеешь дело с организацией, которая готова уронить собственный пассажирский самолет, лишь бы избавиться от разоблачителя, немедленно понимаешь: нет ничего невозможного.

Он тяжело приземлился у подножия следующего пролета. Оттолкнулся и ринулся дальше.

Закружилась голова. Он похудел, пока скрывался. Ненамеренно. Когда живешь, ежеминутно оглядываясь, это мало способствует здоровому режиму питания. Да и толку от того, что он похудел, было меньше, чем казалось. Он был в гораздо худшей форме, чем пятнадцать месяцев назад, когда мог позволить себе регулярно ходить в зал. Шум в ушах превратился в оглушающий рев.

Он заставил себя не обращать внимания на протесты тела и сосредоточился на Кейт. Представил, как она выглядела в тот день в Камдене. Когда он увидел ее так близко, ему понадобилась вся сила воли, чтобы не подойти и не прикоснуться к ней. Он бы не выдержал и подошел, если бы не заметил, как ее фотографируют.

Но ему пришлось отойти. Сбежать. Он три раза пересаживался в метро с ветки на ветку, решил не возвращаться в хостел, в котором тогда жил, и дрожал от ужаса, что и этого недостаточно.

На следующий день он пришел в ее квартиру. Взламывать такого типа замки с пружиной научила его новая жизнь. Он хотел проверить, что Кейт ничего не угрожает. Так он себя уговаривал.

Обезопасил так обезопасил.

Распахивая корпусом очередные двери, он вылетел в коридор, выстланный ребристой резиной, и побежал дальше. Быстрее, чем мог. Медленнее, чем хотел.

Он свернул налево, направо. Мимо санитара, катившего пустую кровать, мимо женщины и мужчины, беззвучно плакавших на пластиковых стульях для посетителей.

Наконец он добрался до главного выхода. Слева кафе, справа газеты и цветы. Все закрылось до утра. Впереди с шипением закрывались автоматические входные двери.

Ему преградил путь охранник.

Он был толстый, низкий, с куполообразной головой и эспаньолкой. В руке он стискивал рацию. По его лицу Марк понял, что тот предупрежден. Видимо, с сестринского поста с ним связались.

Охранник поправил брюки и поднял руку. В этот момент Марк понял, что ему придется выбирать. Он мог затормозить и попробовать объясниться. В конце концов, это больница. Не тюрьма и не полиция. Он лег в нее по подложным документам, но добровольно. Он мог выписаться, когда ему заблагорассудится.

Но на все это нужно время. Придется разговаривать с врачами, подписывать бумаги.

Времени не было.

В глазах охранника мелькнуло утомление, когда Марк не остановился и после второго предупредительного жеста.

Марк наклонил голову и ринулся на него.

Охранник отступил на полшага и обернулся на входные двери, открывшиеся беглецу навстречу.

Марк внутренне приготовился к драке. В школе, в позапрошлой жизни, он играл в регби. Он его сдвинет с пути. Голыми руками, если понадобится.

Но когда он уже заворачивал плечо для толчка, охранник, к его удивлению, отступил в сторону и втянул живот.

Марк пролетел мимо и нырнул в холодный ночной воздух, озираясь и пытаясь решить, что дальше.