Джоэль весь вечер внимательно изучал Кейт. Как расширяются ее зрачки. Как едва заметно подергиваются ее губы. Всю ее возню. И что он узнал?

Наверняка – ничего.

Проблема. Прежде с ним не случалось ничего похожего. От нее исходило слишком много противоречивых сигналов.

Скорее всего, дело было в нем. Он мыслил не так трезво, как обычно. Будто этот случай для него слишком важен.

– Зачем ты так со мной? – спросила она его.

– Вы знаете зачем, Кейт. Марк ведь сказал вам зачем?

Она замотала головой, но в этот раз не так уверенно, и он спросил себя, не удалось ли ему наконец прорвать ее оборону.

– Тогда как вы объясните фотографии, которые я вам показывал?

– Вы их подделали.

– А вещественные доказательства?

– Их не существует.

Она отклонялась от него всем телом – бледная, ноздри трепещут. Было видно, что ей страшно и больно. Покрасневшие глаза смотрели пустым, замутненным взглядом.

В глубине его души зашевелилось сочувствие. Но он знал, что ее смятение ему необходимо. Чтобы выполнить работу, ему нельзя было позволить ей вернуть душевное равновесие. По опыту он мог сказать, что правда выскальзывала у по-настоящему загнанных в угол людей.

– А как же сегодняшний день? Собеседование? Вы? Я? Мой клиент?

Она не смогла выдержать его взгляд и отвела глаза на графин с водой.

– Я не понимаю, почему ты так со мной поступаешь.

– Понимаете, Кейт. Подумайте. Вы утешали себя тем, что Марк ничего не знал? Помогало?

Она зажмурилась. Все ее лицо сморщилось. Она снова ушла в себя.

Он долго ждал, пока она вернется к нему и к разговору. Когда она вынырнула, на ее лице не появилось решимости. Не было никаких признаков того, что ее размышления привели к какому-то решению. Она увидела перед собой графин с водой – и все.

– Выпейте, если хотите, Кейт, я не тороплюсь.

Она не стала. Не позволила ему даже этой маленькой победы.

Он пододвинулся к столу.

Одно из колесиков взвизгнуло. Когда он потянулся вперед, она дернулась назад, но он хотел лишь коснуться фотографии, которую перед ней положил.

– Ну же, Кейт, Марк знал, что самолеты не в порядке. Знал наверняка. Так что не надо мне рассказывать, что вы ничего не подозревали. Давайте я расскажу вам, как он вел себя в последние недели перед катастрофой. Он был замкнутый, дерганый, легко раздражался. Плохо спал. С трудом сосредотачивался. Время с вами, близость – все это давалось ему с трудом. Он находил предлоги, чтобы побыть одному. Я уверен, что вы пытались поговорить с ним об этом, но он сказал, что беспокоиться не о чем. Много работы. Что к вам это не имеет никакого отношения. Но вы не успокаивались, и в конце концов он открылся. Вы поэтому уволились? Я вижу, что вы порядочный человек, Кейт. Вы, наверное, не смогли бы смотреть коллегам в глаза. Ведь вы поэтому не появлялись на протестах?

Он наблюдал, как она стискивает руки, будто все ее переживания были резиновым мячиком, который она сжимала. Но потом она зажмурилась и замерла, и он почувствовал, что она опять погружается в себя.

С чем же она так отчаянно борется? Что именно она не дает ему увидеть?