Время идет и делает свое дело. Одни события сменяются другими. Порою даже трудно удержать их в памяти — так много этих событий и так стремительно сменяют они друг друга. Но есть в жизни человека такое, что с годами не только не тускнеет и не угасает в его памяти, а становится еще более ярким, отчетливым и до боли сердечной волнующим. Еще в тридцатые годы, будучи мальчишками, мы нередко спрашивали своих отцов:
— Скажи, тятька, как это ты все помнишь про германскую да гражданскую? Ведь это же было давным-давно?
Да, нам, десятилетним хлопчикам, казалось, что события, участниками которых были наши отцы, происходили действительно давным-давно, потому что в ту пору нас еще не было на свете. А вот теперь с такими же вопросами уже к нам самим обращаются наши дети. И мы улыбаемся их наивности. Мы никак не можем понять ребятишек: нам ли, четыре года просидевшим в окопах, забыть о тех огневых и бессмертных днях?! Такое не забывается!
И как только я об этом подумаю, почему-то сейчас же вспоминаю письмо, полученное мною несколько лет тому назад от солдата-однополчанина. Вот что писал этот солдат:
«Товарищ подполковник!
Простите меня, но я на вас в большой обиде: там, на Днепре, в лодке Шахаева, о которой вы упоминаете в своей книге, был и я, рядовой Белов, а вы этого не заметили. А вообще-то все правильно написали...»
Получив такое письмо, я надолго задумался, стараясь угадать мотивы, побудившие солдата обратиться ко мне с этим небольшим письмецом. Может быть, тщеславие? Желание во что бы то ни стало попасть в книгу? Но, разумеется, я тотчас же начисто отбросил подобную мысль. Я достаточно хорошо знаю исключительную скромность советского солдата. Вероятно, в чем-то другом можно было бы его упрекнуть, но только не в этом. Однако в чем же дело?..
На выручку приходит память. Вспомнились самые тяжелые дни сорок первого и сорок второго годов.
Только что отбита очередная отчаянная атака гитлеровцев. Полуразвалившиеся окопы. Пыль и гарь на горячих тяжелых касках уцелевших бойцов. Усталые и злые, сидят солдаты, прислонившись к медленно осыпающимся стенкам траншей. Не в силах даже свернуть папиросу, все же тихонько перебрасываются ленивыми, прерываемыми длительными паузами словами. И вдруг слышу:
— Хотя б не забыли... знали б обо всем этом, — солдат обвел взглядом вокруг себя, — не забыли б... те, которые будут жить после нас...
— Не забудут, — ответили ему.
Солдат оживился:
— Ты думаешь, Иван, не забудут?
— Не забудут.
— И про меня, про Петра Сидоренкова то есть, будут помнить?! — И солдат чистосердечно признался: — Знаешь, Иван, очень хочется, чтобы не забыли! — И лицо его просветлело.
В ту пору мне приходилось быть почти все время среди рядовых советских воинов. Я видел, что солдат наш шел на любую, самую опасную операцию. Шел и не боялся. И ему очень хотелось, чтобы Родина знала об этом, знала о его подвигах, знала, что он всегда был ее верным сыном. Вот почему мой однополчанин рядовой Белов в обиде на меня. Ему, как и десяткам тысяч его боевых сподвижников, страстно хотелось быть уверенным в том, что грядущие поколения по достоинству оценят их бессмертные подвиги в великой войне за спасение Советской Отчизны; что оставшиеся в живых и родившиеся вновь люди будут знать, что вот такой-то рядовой Белов пролил и свою кровь в страшной битве за родимую землю!..
На долю нашего народа выпало великое и трудное счастье совершить Октябрьскую социалистическую революцию и открыть новую эру в истории человечества. А с каким невиданным героизмом отстаивал он завоевания Октября в годы гражданской войны и в годы величайших битв с озверелым фашизмом! «Народ-герой» — говорят о советском народе все честные люди земли.
Народ — истинный творец истории, ее главная движущая сила.
Сколько великой правды в этих словах!
И это отлично понимает наша славная Коммунистическая партия, неутомимо и бесстрашно идущая во главе многомиллионного и смелого народа по пути, начертанному историей, по пути неровному, ухабистому, непроторенному, но единственно правильному.
Подобно могучей реке, черпающей и пополняющей свои грозные силы из множества мелких речушек и ручейков, Коммунистическая партия Советского Союза заключает и объединяет в себе коллективную мощь десятков и сотен тысяч рядовых своих членов. Поэтому в малом мы нередко можем увидеть отражение большого, подобно тому, как целое небо отражается в крохотном осколке стекла, случайно оказавшемся на дороге.
Хорошо говорить с людьми, когда все вокруг тебя и вокруг них ладится, когда все идет своим чередом, своим порядком. Тут, как говорится, не надо искать слово-золото. А ведь в жизни нашей страны, в трудной и славной судьбе ее. были времена, горше которых, казалось, не знала история. Вся мощь осатаневшего в своей бешеной ярости к нам фашизма в один миг обрушилась на рубежи Советской Родины. И пришлось отходить, пришлось оставлять клочок за клочком землю, обильно по литую кровью твоих отцов и дедов. То было горькое время, когда в сердце жила и билась встревоженная мысль, так точно и с такой поэтической силой выраженная А. Твардовским:
До чего земля большая,
Величайшая земля.
И была б она чужая,
Чья-нибудь, а то — своя.
Шли советские солдаты на восток. И что-то скорбно-торжественное было в их медленном передвижении, будто несли они не ружья на своих плечах, а раненых товарищей. По щекам катились из-под касок да пилоток грязные ручейки пота, под обожженной солнцем кожей туго шевелились желваки. В глазах — скрытое ожесточение. Как сквозь строй, виновато опустив головы, проходили они мимо женщин, вышедших на улицу проводить тоскующим взглядом своих защитников. И это было, товарищи, тяжелее всего — не было более тяжкой ноши за спиною солдата, чем укоряющие и умоляющие взгляды оставляемых на волю страшной судьбы женщин, стариков и малышей. И вот когда было нужно ваше простое, мудрое и мужественное слово, коммунисты, безвестные рядовые великой партии! И вы находили такое слово в своих сердцах, переполненных той же болью, той же горечью. Но вы не имели права опускать голову — самой судьбой завещано вам держать ее всегда высоко и прямо глядеть в глаза людям и опасности. И вы это делали с честью. Вы говорили своим товарищам по оружию и тем, кого вы оставляли в осиротевших вдруг городах и селах, вы говорили твердо и уверенно: «Мы еще вернемся, товарищи!» Вы это говорили сердцем, а сердце никогда не лжет, и люди верили вам. Верили и повторяли вслед за вами: «Мы еще вернемся!»
Наступило время, когда враг был остановлен. Но и то было нелегкое время. Одно сражение сменялось другим. Только в редкие и робкие минуты наступало затишье. До крайности измученные, почерневшие от копоти и пыли, солдаты — многие перевязанные наспех — отводили душу в разговорах. Поставит между ног винтовку или автомат, затянется до трудного кашля махоркой, пыхнет для порядку раз-другой да и бросит в притаившуюся чернь ночи:
— Ну и дела!..
Это — сигнал для начала облегчающей душу солдата беседы.
— А правее, сказывал парторг наш, будто еще тяжелее...
А парторг роты уже тут как тут, подсядет потихоньку, никем не замеченный в темноте, послушает сначала, а потом вставит и свое словечко и осторожно поведет беседу в нужном направлении. И все вдруг замечают, что в окопе как бы просторнее стало и дышится полегче. А ведь в особенно тяжкую и горькую минуту предел бывает и солдатскому терпению, сорвется у кого-нибудь прошеное:
— До каких же пор...
Солдат, сидящий в своем окопе и видящий перед собой лишь маленький клочок земли, откуда в него все время стреляют, естественно, не может проникнуть своим, пусть даже очень цепким, умом в существо оперативных замыслов командования. Сколько уже суток ведут они кровопролитный бой, а он, как им кажется, не дает никаких результатов — только погибают товарищи, с которыми так много пройдено и пережито. И тут опять за тобой слово, товарищ коммунист, бессменный агитатор и солдат одновременно! В отличие от других бойцов, у тебя две большие заботы — сражаться за Родину и оружием, и огневым своим словом. Ты не мог забыть даже на одну минуту обо всем этом, потому что у самого твоего сердца, согретая твоим телом, все время лежит небольшая красная книжечка — твой партийный билет. Какою же мерою мерить подвиг твой, товарищ коммунист, великий рядовой великой партии!
По воле истории трудная, но завидная судьба выпала на долю Советской Армии. Ныне мы с гордостью говорим: социализм вышел за рамки одной страны и превратился в мировую систему. А ведь еще совсем недавно наша страна, как океанский корабль, затертый льдами, одна продвигалась вперед, окруженная враждебным ей лагерем империалистических государств. А ныне — другое! Восемьсот миллионов человек идут под знаменем коммунизма, и уже нет в мире такой силы, которая смога бы остановить это победное шествие.
И как же не вспомнить, не помянуть добрым словом простого советского солдата, принесшего освобождение миллионам людей на западе и востоке!
Весна 1944 года. Далеко позади остались вволю поившие крови черные, изуродованные корсуньские поля, где завершилась величайшая битва за Днепр. С солдатских лиц еще не исчезла копоть только что закончившегося сражения, а они, озабоченные, возбужденные, уже спешили на запад, к границе. И по пути завязывались споры о том, как вести себя за рубежом. И сходились на одном:
— Лицом в грязь не ударим!
А политработники говорили:
— Вы все станете как бы полпредами. Полномочными представителями своей страны. По вашему поведению будут судить о всей нашей Родине, обо всем советском народе. Это надо хорошо помнить, товарищи солдаты!
И бойцы еще более подтягивались, придирчиво осматривали друг друга, расправляли складки на шинелях, разглаживали погоны на плечах, украдкой начищали потускневшие медали на гимнастерках. Изумленный мир с напряженным вниманием следил за маршем Советской Армии. Вот и граница — одна, другая, третья... А навстречу выходили незнакомые люди с сияющими глазами. Одно приветствие сменялось другим:
— Буна зиуа!
— Йо напот!
— Наздар!
Разноязычные народы, объединенные одной великой радостью. История возложила на плечи советского солдата великую миссию — миссию освободителя. Что может быть счастливее такой доли?!
9 мая. День Победы! Какой безмерной гордостью наполняются наши сердца, когда мы думаем об этом дне и, думая, вспоминаем...
Дней и верст особый счет,
Как от западной границы
До своей родной столицы
И от той родной столицы
Вспять до западной границы,
А от западной границы
Вплоть до вражеской столицы
Мы свой делали поход.
Страна наша залечила глубокие раны войны, украсилась новыми творениями рук своих сыновей и дочерей. Окруженная почти со всех сторон младшими своими партнерами по великому делу коммунизма, она еще стремительнее идет к своей цели. Много трудностей на ее пути — и тех, которые уже преодолены, и тех, которые предстоит еще преодолеть. Но какие трудности могут испугать народ, одержавший такую историческую победу в годы Великой Отечественной войны! Народ, во главе которого стоит самая смелая и самая справедливая партия на земле — партия коммунистов.
9 мая.
Вспоминая этот день, хочется сказать доброе слово о тех, кто на своих плечах вынес безмерную тяжесть страшной войны, и о тех молодых солдатах, которым не довелось быть на войне, но которые стоят сейчас со своим грозным оружием на страже Родины как достойные наследники славы своих старших товарищей.
Во веки веков не померкнет слава нашей армии, нашего народа-победителя и его мудрой и смелой партии.