У них не было мгновенной связи, как у уродов, но зато у них были собаки зверей.

Конечно, основная масса собак находилась в отряде Седого. С ним пошли практически все кланы зверей, один лишь Дагир изъявил желание присоединиться к группе Марта. Потерявший бойцов, он не мог выставить много народу. Лишь группе Барна, чья атака должна была стать первой, Дагир дал с собой одного зверя и его пса. Пёс должен был служить связным, и как только завяжется бой — помчаться туда, где у спуска на «Геологическую» его будут ждать отряды Седого. Это станет для них сигналом атаки.

Седой, в свою очередь, как только оттянет на себя достаточно уродов, отпустит второго пса, Бурана, и тот помчится к Яну, своему хозяину, чтобы дать сигнал о начале атаки на «Ботаническую».

И потому вот уже час они сидели в тревожном ожидании, поглядывая на замаскированный в развалинах спуск к «Ботанической».

Урал и Ян были тут уже не раз, а вот Март, Тесак и Дагир — впервые.

Март внимательно рассматривал рукотворные руины.

Сдвиг стороной обходил и метро, и все постройки, связанные с подземными коммуникациями. А целые, не тронутые сдвигами здания выделялись в Городе как бельмо на глазу.

Теперь, когда Урал указал ему характерные приметы, Март и сам видел стены, разнесённые в крошево не наслоениями реальностей, а пудовыми кулаками танков.

Маленькое продолговатое здание стояло через дорогу от смятых сдвигами пяти- и девятиэтажных домов. Продавленная внутрь крыша. Пустые проёмы некогда остеклённых, но после выбитых дверей и окон. Из проёмов торчал в беспорядке сваленный строительный мусор. Именно на этот мусор, невесть как очутившийся внутри, и обратил внимание Ян в первую очередь.

В момент сдвигов здания в Город попадали как есть, целые и со всем своим содержимым, и лишь потом сдвиг сжимался, словно кулак, сдавливая стены, выбивая окна, прессуя всё, что только было внутри.

В лёгкой ажурной конструкции спуска в метро не было ни свай, торчавших из окон, ни бетонных плит, ни куч кирпичей. Всё это, как теперь ясно видел Март, натащили внутрь из близлежащих развалин, чтобы искусственно изуродованный спуск в подземелья органично сливался с пейзажем вокруг.

И да, зелёная стилизованная буква «М», валявшаяся в груде строительного мусора, выглядела точно так же, как те, что Март видел внизу, на «Чкаловской» станции.

Всего в нескольких метрах от первого виднелся второй, такой же, так же старательно замаскированный под развалины павильончик, а ещё дальше, за пересечением двух дорог — третий.

Дагир в который раз обеспокоенно приподнялся, выглянув из-за груды кирпичей, оставшихся от полурассыпавшейся пятиэтажки.

Мысль о том, что им придётся спускаться вниз, нервировала его, хотя он и пытался не показывать виду.

Звери не любили закрытых пространств. Они верили, будто деревья намного безопаснее домов, и одичавшие городские парки сумеют защитить их от сдвигов. Но Март, как никто другой знал, насколько коварен лес… Если кто и хранил зверей от сдвигов, так это их псы, заранее чуявшие приближение аномалии и уводившие хозяев в безопасные зоны Города.

— Сиди уже, не мельтеши, — одёрнул Дагира Тесак, когда тот в очередной раз потянулся взглянуть на спуск в подземелья.

Тесак тоже заметно нервничал.

Барн и Урал так и не рискнули подойти и осмотреть вход в метро поближе. Никто из них не знал, удастся ли им спуститься, или же это просто наглухо заваленный мусором тупик.

Впрочем, именно то, как старательно был замаскирован этот вход, и внушало надежду на успех.

Ян вдруг тоже приподнялся, но вглядывался он в снежную долину раскинувшейся по правую руку улицы. Март проследил его взгляд и тоже увидел мчащегося к ним пса.

Белый Буран сливался со снегом, бежал, придерживаясь развалин и не выходя на открытые пространства. Двигался осторожно, то замирая вдруг, то преодолевая препятствия парой стремительных прыжков. Если б они не ждали так напряжённо его появления, то могли бы и не заметить. Собаки зверей умели оставаться невероятно скрытными.

Март почувствовал вдруг, как внезапно вспотели ладони. Вытер их о штанины.

Ожидание кончилось.

Барн и все способные держать оружие Губители уже спустились по вентиляционной шахте и сейчас бьются с уродами у тяжёлой гермодвери. Седой — повёл всю стаю зверей через открытые входы на «Геологическую», и раз Буран тут — схватка там тоже в полном разгаре.

Пришла пора действовать им.

Март молча поднялся и скользнул к разбитой стекляшке. Дагир приотстал лишь на полшага.

Порядок действий они проговорили ещё накануне, у постели забывшегося тяжёлым сном Кайрата, пока Март латал порванную щёку Дагира.

Каждый без слов знал, что ему делать.

Ветер, дувший с широкого, открытого пространства перекрестка и раскинувшегося за ним пустыря, остудил горячий лоб. Март ужом скользнул в выбитый оконный проём. Замер, внимательно оглядывая широкую лестницу, заваленную арматурой, бетонными плитами, деревянными щитами, пластиком и битым кирпичом.

Завал выглядел непролазным.

Но белый пёс, вдруг прыгнувший в окно следом, попробовал ноздрями стылый, застоявшийся воздух и, осторожно перебирая лапами, прошёлся по куче битого кирпича, поднырнул под бетонную балку и, виляя пушистым хвостом, канул в чёрной дыре едва заметного хода.

Чуть высунувшись наружу, Март махнул рукой Уралу, Тесаку и Яну. Бросил взгляд на второй павильончик. Дагира нигде не было видно. Если бы Дагир нашёл другой спуск, он должен был дать знак остальным.

Март ждал, напряжённо вглядываясь в битые окна стекляшки напротив.

Дагир вынырнул из проёма ровно в тот момент, когда Урал, Тесак и Ян, пригибаясь к самой земле, перебежали открытое пространство, а Март решился уж было идти искать зверя.

В ответ на вопросительный взгляд Марта Дагир лишь покачал головой.

Март махнул рукой, подзывая, и вновь нырнул обратно, в полутьму заваленной мусором лестницы.

Ян увидел уже дыру, в которой скрылся его пёс. Мальчишка и впрямь отличался наблюдательностью.

Он проворно проскользнул вслед за собакой.

Март почувствовал лёгкий укол тревоги, но тут же успокоил себя мыслью о том, что боевая собака зверей не полезла бы туда, где могла бы таиться опасность.

Урал неловко поскользнулся на кирпичной крошке, выругался сквозь зубы.

Март невольно поморщился.

Для его слуха всё это казалось оглушающе громким.

Но из самой дыры, в которой канули Ян и его пёс, доносился лишь цокот собачьих когтей по каменному полу, да несколько учащённое дыхание Яна.

Урал протиснулся, наконец, в слишком узкий для него лаз. Щуплый Тесак без труда просочился следом. Март дождался Дагира и пропустил его вперёд.

Зверь, несмотря на то что в отличие от Губителей не любил лазить по развалинам и был немного крупнее Урала, двигался практически бесшумно.

Март скользнул в дыру последним.

Почувствовал, как давит на плечи узкий лаз, изогнулся, пропихивая себя дальше. Прикрыл веки, когда откуда-то сверху посыпался на голову песок и мелкая кирпичная крошка. Его стеклянные глаза боялись царапин. Всё так же, с закрытыми глазами прополз ещё немного вперёд и очутился, наконец, на открытом месте. Почувствовал, как его подхватили под локоть, помогая подняться на ноги. Узнал хватку Урала. Наклонил голову, стряхнул с волос насыпавшийся песок и лишь тогда открыл глаза.

Стены здесь источали всё тот же бледный свет, что и в любом другом подземелье уродов, и точно так же стеклянно поблёскивали, будто покрытые тонкой корочкой льда.

Март невольно напрягся, но обострённые органы чувств молчали. Подземелье выглядело пугающе безопасным. А главное — пёс Яна беззаботно крутился у ног мальчишки, цокая по полу когтями и виляя пушистым хвостом.

Глядя на собаку, все немного расслабились. Даже Дагир, не снимавший ладони с ножа у пояса, оглядывался с любопытством.

Заваленная мусором лестница, которую они миновали только что, выходила в просторный вестибюль, где, за рядом турникетов виднелась вторая лестница, ведущая ниже. Стояла полураспахнутая дверь в служебные помещения. Двигаясь предельно осторожно, Март подошёл, заглянув внутрь, но никого не увидел. Дальше, за другими дверьми, ведущие в другие помещения, мог кто-то быть, но ход оставался слишком узким, и Март не стал приоткрывать его шире, боясь скрипа петель.

Урал и Дагир шли уже ко второй лестнице, придерживаясь гладких светящихся стен. Ян сидел у лаза наверх, обняв пса за шею, и напряжённо следил за отцом и Уралом. Тесак стоял рядом, поблёскивая стёклами лётных очков.

Урал первым увидел, что творится у второй лестницы. Замер на секунду, затем дал знак. Двигаясь всё так же осторожно, Март пошёл к нему.

Внизу было пусто.

С противоположного края широкой лестницы, рассчитанной, очевидно, на большой людской поток, на них с тем же недоумением смотрел Дагир.

Март ждал чего угодно, но только не этого. И обманутые ожидания его не радовали. Подобной неопределённости он предпочёл бы старую добрую драку.

Урал и Дагир, оба разделяли его чувства.

Им всем не нравилось, что так тщательно замаскированный ход в подземелья уродов на самом деле никем не охранялся.

Подошли Ян с Тесаком. Ян придерживал пса за ошейник. Тот явно хотел уже ринуться вниз. Кажется, он, наконец, что-то почуял там.

Дав знак Тесаку и Яну оставаться на месте, Март кивнул Дагиру и Уралу, и они принялись медленно спускаться к станции, которую видно уже было с верхних ступеней.

Станция, вопреки ожиданиям, оказалась совсем неглубокой.

Тут даже не было эскалаторов, замурованные выходы к которым они видели на «Чкаловской». Всего навсего два лестничных пролёта, спускавшихся на десяток метров под землю.

Март почувствовал невольное разочарование. Понял, что где-то в глубине души надеялся найти тут Мать.

Однако уже на следующем шаге он замер, вскинув предостерегающе руку.

Его спутники тоже услышали это.

Пёс, припавший к самому полу и пытавшийся заглянуть на станцию с верхней ступени лестницы, беззвучно зарычал, вздёрнув верхнюю губу и обнажив клыки.

Кто-то прошёл по мраморному полу в дальнем конце станции.

Они ждали, но шаги замерли и больше не повторялись.

Вновь подняв руку, Март медленно двинулся дальше.

Отсюда, с середины пролёта, станция «Ботаническая» была видна уже вся.

«Улей», — шепнул Урал одними губами, но Март услышал даже это.

«Улей», — повторил он про себя. Он понял теперь, почему Игорь, первый, кто побывал в подземельях уродов и сумел живым вернуться на поверхность, называл их катакомбы ульем. Наверняка он побывал именно тут, на станции «Ботанической».

Платформа, вымощенная светлым камнем, тянулась далеко вперёд, огороженная с обеих сторон рядами зеркальных колонн. Украшенные узором в виде сот, они поддерживали потолок, где соты становились крупнее и переливались цветами от молочно-белого по центру до медового — по краям. Март не сразу сообразил, что это — плафоны ламп, выполненные в такой причудливой форме.

Лампы не горели, но тонкий зеленовато светящийся слой, покрывавший все поверхности подземелья, лишь усиливал впечатление нечеловеческой, насекомой природы станции.

На этой станции, в отличие от станции «Чкаловской», по краям платформы не стояли составы, и на стенах с обеих сторон была видна надпись «Ботаническая», оформленная так же, в виде сот.

Дальний конец помещения терялся в сгущающемся сумраке, но для Марта света было достаточно, чтобы разглядеть, что же творится там, откуда только что слышался торопливый перестук подошв по каменному полу.

Опрокинутый на спину, буквально распятый меж четырьмя зеркальными столбами, на полу лежал полуобнажённый Лек. Практически в том же виде, в каком они оставили его в сбойке. В распахнутой на груди, с разорванными рукавами рубахе. С пульсирующим амулетом Схарма у сердца.

Марту показалось, что чёрных, змеящихся жил, протянувшихся от ярко-красного камня, стало ещё больше. …и те разрезы, которые Тесак успел зашить, были снова открыты.

Над головой Лека, посверкивая искусственным, светящимся ядовитой зеленью глазом, стоял танк. Тот самый танк, работу над которым Лек вёл вплоть до самой эвакуации с Комбината. Тот самый танк, который следил за тем, как его создателя режут в сбойке. Гороподобная туша отражалась в зеркальных колоннах. Яркий свет искусственного глаза — зайчиком плясал по платформе. Стоял безучастно, не пытаясь освободить своего хозяина, хотя обязан был сделать это, повинуясь Слову управления.

В ногах у Лека, чуть наискось, у одной из четырёх колонн, к которым он был привязан, на деревянной лавочке, полумесяцем огибавшей колонну, сидела Кира. Дула губы точно так, как делала это в детстве, когда бывала обижена.

Март невольно тряхнул головой.

— Ты начинаешь меня утомлять, — сказала вдруг Кира, явно обращаясь к Леку.

Тот приподнял голову с пола. Он снова выглядел до крайности измождённым. Март понял, что Кира… Мать снова лишила его энергии, и Глаз Схарма высасывал из носителя последние силы. Но расставаться с телом, на котором паразитировал, всё-таки не желал.

— Я бы отдал тебе… всё… что угодно… лишь бы прекратить эти мучения… — Лек говорил, задыхаясь, делая долгие паузы между словами. Его кожа была покрыта мелкими бисеринками пота. Вьющиеся светлые волосы — слиплись и потемнели. — Но это зависит… не от меня.

Мать отвернулась, недослушав. Пустым, отсутствующим взглядом урода обвела колонны, уставилась в потолок, как будто скучая. Вздохнула устало.

— Тогда продолжим… Режь. — Последнее прозвучало как приказ.

— Я не могу больше, — устало ответили ей, и Март с изумлением узнал голос Игоря.

В следующий момент Губитель-ренегат, предавший некогда Скала и переметнувшийся на службу к Леку, и сам показался из-за колонны.

Выглядел он немногим лучше Лека.

С руками, заляпанными кровью по локоть, с кровавым разводом на щеке, он держал нож. Лоб его так же покрывала испарина. Он попытался отереть его рукавом и добавил ещё один кровавый развод на лоб.

— Это невозможно, — продолжил он, и его голос стал чуть менее бесцветным. В нём внезапно прорезалась едва сдерживаемая злость. — Эта дрянь не просто не режется. — Теперь в голосе звучала не только злость, но и истерика. Игорь был на пределе. — Я делаю надрез, а она делится надвое!

Взгляд Матери, скучающе разглядывавшей соты на потолке, остановился.

Она посмотрела прямо на Игоря.

Тот запнулся, но всё-таки нашёл в себе силы продолжить:

— Поговори с ним. Он должен тебя послушать.

Протяжно вздохнув, Мать соскользнула со скамейки на пол. Двигаясь плавно, словно кошка, одним медленным, текучим движением переместилась к ногам Лека, провела ладонью по голени, поднялась к бедру, словно лаская. Март услышал вдруг тихий металлический скрежет и понял, что сам он сжал руку в кулак, выпустив стальные пластины шипов.

Рука Матери тем временем скользнула ещё выше, прошлась по паху, провела по животу, заставив Лека невольно напрячься, и, наконец, опустилась на камень, пульсирующий в центре груди.

Она прикрыла глаза, отчего стала вдруг похожа на настоящего человека, до боли напомнив Марту мать Киры. Прильнула к амулету щекой точно так, как это делал ребёнок, в подвале Лека.

Вспомнив, что стало с тем ребёнком в итоге, Март невольно качнулся вперёд. Стоило труда удержаться, не ринуться туда, не оттащить тело Киры подальше от этой чёрной пиявки, пожиравшей Лека изнутри и способной пожрать не только его одного.

Однако, Мать, очевидно, была намного сильнее тех, кого она отдала на заклание, послав к Леку подпитывать амулет Схарма… Или просто не желала делиться своими жизненными силами за так.

С минуту она лежала, словно утомлённая любовница, обхватив плечи Лека, прижавшись щекой к его груди. А когда подняла, наконец, голову, то, требовательно протянув руку, скомандовала:

— Нож!

Игорь послушно вложил оружие в раскрытую ладонь.

Размахнувшись, Мать вонзила острие в грудь Лека, принявшись выковыривать камень.

Лек заорал.